Над пропастью не ржи!

       «Хотелось бы уже и мне  выйти на люди с истиной в первом приближении!
Не всё ж читателю снимать с ушей лапшу авторскую. 
 
Давай, милый, такое испробуем: Я тебе нашепчу, как ты уверяешь -  раздвоенным!
О той памятной поездке в субтропики.
А ты уж - от лица первого, потерпевшего...
Как получится" - /В.С.Н. - Главный свидетель/
 


               
      

***


   Неделю мы пасьянсы раскладывали – как и где с,  на закате бабьего лета прогреться.            
Ведущий тянул сколько мог и поволок-таки  ядрёную ячейку в субтропики.
Там, куда он тянул поводок, знали нас издавна и приятно.
               
Но  не  означает же это, что вы из ожиданий всех - лучшее.               
Столкнувшись с очевидным - замкнутый замок у порога (не ждали ведь)-  мы скромно    вещички пристроили в тени знойных элитных пространств.
Соседи хотя и не прислонялись к нам родственно, но от простецких бесед не косили.
От сезонных ливней в тот день господь побережье помиловал.
Так что к сумеркам- и вымокли мы не до нитки.               

***

Хозяин замков и запоров, добродушный верзила, углядев во тьме дрожащие тени, вовсе не удивился, а пробубнил натурально позёвывая:               

- Угораздило  же мне вляпаться с вами так.               
В ночь на субботу, как правило, я на горной даче стелюсь.
А тут на тебе - гости из прошлого. Под полной луною дрожащие.               
 
(Дача,  о которой и речь, нам знакома. Бывали там.    к морю не близко, зато - с облаками в обнимку.
Дорога туда полна страхов, потому  как ужасным зигзагом над пропастью – бездонной,  скалистой...
Зато -  по прибытию!!.. Самим видеть надо!) 
               
– Прошедшая неделя достала нас ливнями,  облака и туманы в горах.
Да и шапочки на вершинах кой-где. К грибу зимнему.
Так, Валентина, ужин сваргань нам по-быстрому, – с хрустом потянулся хозяин, – и на боковую всем хором.
Завтра же в горы с рассветом!
               

У моего супостата  вмиг дикие молнии в том сумраке! 
В хлам равнодушный к грибному безумству в равнинах, по прибытию в предгорье шалеет! 
И хотя я к тем страстям и там, и повсюду касательно, настоял что бы выспались все!.. 

А Шрам, помню, – грибник ушлый, заядлый! Шагал быстро, собирал шустро.
Его супруга – спорая во всём, что под рукою, казачка  – приближение грибного сезона  одинаковым встречала   ворчаньем.
Курганы  осенних даров  приходилось ей завсегда приводить к многообразию запасов и вкусов.
      
***


Пять утра. С малым хвостиком.
В месте  сбора призрачные силуэты,  окутанные плотным туманом.
Подан, многое повидавший, «Икарус».
Народ  сонно ворчит, густо заполняя салон.               

Не часто  я следую зигзагами этими, но переживая их трудно, всякий раз готова  завязать навсегда. 
Вглядываясь, в процессе движенья, в подколёсную скальную бездну, едва  справляюсь я с наваждениями.

Прибыли. 
Сдавленно  выдыхают все.
Глотнуть бы уже скорей озоновой свежести, но народ  хмуро теснится на выходе. 
Доносятся  характерные  уговоры водилы:               

– Леонсио, виродок, а!
Выпусти  по добру, генацвале! Дело тут у людей! 
Но  названный столь странно субъект  доброму слову не внемлет и публика занудно гудит.               
– Подвинься народ, потолкую  со сволочью этой, – сигналит с задних рядов   баритон. 
Пассажиры послушно ему пружинят пространство. 
Что-то там включается враз и повеселевшие дачники шумно долдонят  на выходе!      
Тут  уже  при понятии все. 

Леонсио –  лохматый козёл-богатырь, картинно собирающий мзду со всякого рейса из райских приморских предгорий.
Зверюга расписание чтил.   
 Взгромоздившись на высокий ступень, он и на сей раз не желал уступать.               
Местные шутники-аксакалы, похмеляясь, подсадили зверя  на табачок.
Знавший о слабости этой наш активист  воткнул ему  сигаретку в губища.               
Рэкетир нехотя освобождает ступени, но далеко не отходит и, шевеля челюстями, соображает, просчитывает...               

Какой же это был красавец, ребята... Слепящая  роскошь шубы нечёсаной, крутые рога вожака...               
– Ну и козлина! – заведомо сторонясь, прошептал Игорёша хвалу.

Но  народный любимец, требуя отвечать "за козла",  шустро  перекрывает движенье.      

Тут-то спутникам и вышло ристалище!
 
Козёл твёрдо держался на  парах, накачанных тропами горными, а двуногому пришлому - только бы до звонка дотерпеть.
Зеваки скалились, охали, разбегались-сходились, но не желали встревать.
               
Круторогий  соперник, однако, не позволяя коллеге в глухой защите постанывать,  вкруг лежалого  уха копытом подначивал. 
Задыхаясь от  неуставных отношений, навязанных местной задирой,               
человек исхитрился ухватить козла за рога, а мощный соперник мотал  его  по  периметру   грунтового татами,  скидывая то в травку, то в лужу, то в щебень.               

Брейк!  Открылся  единственный в этих скальных задворках  пункт элементарных продаж.
Леонсио мотает башкой, имитируя ситуацию патовую и, под гомерическое ржание  зевак  заталкивает визави в гастроном.

Зорко затем сечёт за процессом, отслеживая всякого, кто покидает торговых. 
И, в буре восторженных возгласов,  жуёт-таки трофейную мелочь – дутую сардельку  в рогалике.
    
***


А затем ещё чуток  неспешных осенних подъёмов, и в дивном обзоре  - сверкающая островерхой оцинкованной крышей  дача в лубочном оформлении красочно зрелой хурмы.               

 
Оранжевое в сочно-зелёном! И рваные облака в голубом!
Ей-Богу, мы среди роскоши этой не однажды вдыхали счастливо!!
    

Ранее  я лишь с равнодушной ухмылкой  внимала охочим бродить меж стволов.
А об том, чтоб за ними носиться, скользя ещё и по прелым склонам Кавказа – не помышляла и вовсе.               
В дизайне бушлата  и, в хлюпающей резине  обувки – тем паче.               
Пять  бесконечных часов  – синусоидами  кавказских холмов.
С неподъёмным заплечьем!               
- Задавлю! - затравленно шепчу я вслед своему оголтелому спутнику.
Но разве догонишь.
Тот  сам едва поспевает за лихо летящим гигантом. 
Мой  несовершенный  моторчик  бешено колотит меж рёбрами. 

Через пару часов - неуправляемая челюстная вибрация.
А затем уже умоляюще стонут суставы. Реву...               

***

Первые в моей жизни белые, гребешки и опята!
В количестве невероятном, ей-богу!
    
Пару последующих вечеров   мы в восемь активных присосок разбирались чуть ли не с центнером  "бесценного" осеннего жора.               

А в часы знойные   нам тоже было от чего не присесть.
Спутником моим,  лиходеем,  завладели спутники грибного триумфа.
Клещи!.
Налившись халявным багрянцем, они  во всех  обжитых  ими местах, грезили  об одном – с освоенной плотью навечно!
Контрапунктом было затеяно всякое – давление, раскалённые иглы, порошок из целебного уральского камня.
«Легко ещё, зараза, отделался», –  припоминала я пережитые его милостью  эпизоды.               

Не следовало мне так думать. Так думаю! 
Через пару часов  его ...одолела оса.               
   
***

Дежавю!
Лет  ..надцать  тому  мы уже проходили подобное.
Подле бушующих волн.
Сколотив на диком пляже группу из любителей  потравить, наш  парень солировал со своими историями.
Порой, предоставляя ему конституционное право на вдох, собратья подвигали к нему сочные ломти и  гроздья.
 

В какой-то момент бодрая речь дипломанта стала  невнятно-бесцветной.               

«Язык воще   тормоз-з», – трудно  угадывался ход его затухающей мысли.
Понятно, что тормоз, если в пасть залетела пчела!

...Трое суток затем провело в дивной тиши близкое ему окружение!
 
               

***

В этот раз он народ вокруг себя не собрал, потому как на веранде вникал то ли в мудрёность шарад, то ли в красоты округи.
А ещё он пожирал там хурму.
Сок зрелого осеннего  фрукта  растекался вокруг липким дурманящим наваждением.
Сладкий перст его и пронзила похоже та же неуёмная  сволочь.
Рука распухла по локоть, чем наш парень у всей округи пытался вызвать сочувствие.               
Народ же в горах и не такое видал.
И не спешил сострадать.
   

***

На обратном пути, под корпоративное пешее ржание,  вспоминались  эпизоды  убойного противоборства бойцов.
Мы почти приблизились к посадочной горной площадке, когда наш боец вдруг обречённо изрёк:               
« Сдаётся, я притомился, ребята. 
Во взгляде  чегой-то...».            

Посреди посадочной площади,  словно былинные герои  полотен, маячили ТРИ! силуэта козлиных. 
И вовсе это оказалось  не  чудо.
Леонсио притащился с подружками!               

Эта троица  здесь и прежде отсвечивала. 
Имена им определили, исходя из тогдашней любви к латиноамериканской  экзотике.
Народ ошибается редко. 
Вон та, которая с поволокой, изящная – сериальная рабыня Изаура!               
Чернющая же, с  выменем до высоких стеблей, –  копия толстушечки Розы. 

Светились здесь дамы не часто.
И лишь в сопровождении  своего крутого партнёра.
И по личному его повелению. - Босс!
Сам же парниша,  с наступлением дачных сезонов, накапливал под зиму жирок, в наглую обирая не здешних.

Вглядевшись,  и к вещей радости, обнаружив бойца-соискателя (трёх суток же ещё не минуло) Леонсио  рванул гудящей ораве  навстречу.               
Дивные подружки его до поры хранили степенную верность.
 
Горная мафия  клином врубилось в народ, а затем, притиснувшись к знакомцу, задала ему свежее ускорение.               

Наш парень, намедни круто ужаленный, но неумолимо гонимый козлами, здоровой дрожащей рукой  сорвал с себя  клятый рюкзак, прошмыгнул мимо магазинного створа  и, неповторимо финтя,   впорхнул  в  нервно сигналящий транспорт.               

Банда опешила чуть, но вскоре обложила  колёса. 
Леонсио, минуя ступени,  впорхнул в кабину к водителю и  застыл  ошалело и грозно. 
Густобровый водила живо  откликнулся пониманием  и постучал в циферблат.               
- Дэлайте  как-нибудь, дачники хреновы. Бистро, сказал!
График ломаете!?               
Игорёша виновато привстал.               
– Сидеть! – остановил очевидное безрассудство мужик в камуфляже – Цирк же, согласитесь, для всех. Не халява же!
Значит и откупаться всем миром!   
Он споро пробежал по рядам  и, предъявив рэкетирам звенящий  монетой беретик, шустро полетел исполнять.
Козлы не покидали постов. 
Получив завоёванное, мерзавцы не коснулись той пиццы, пока не газанул наш водила.               
– Что бы тихо мне здэсь! И не ржать! - геройски уходя от эмоций,  цыкнул он на взъерошенных дачников. – Пропасть же, бля!


    


Рецензии
Изрядно.
Устаревшие выражения и обороты использую и я в своих произведениях, но не всерьёз, а лишь для усиления сказанного и чтобы лучше запоминалось. А чтобы все. Хотя конечно пересказав сие современным стилем можно уложится и короче и был бы заурядный очерк.
Ом.

Сибирская Хиджра   27.08.2018 16:23     Заявить о нарушении
Тронут и благодарен, Ом!
За признание оригинальности стиля - особо!-))

Игорь Наровлянский   29.08.2018 15:48   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.