Книга вторая - главы 6, 7 - конец второй части

                Глава шестая

        В понедельник за мной и мамой в Киев вернулся папа. И, снова побывав у Марии, мы затем, попрощавшись с ней – до следующего посещения Киева – на машине отправились в дорогу.
       ...Солнце ещё только начало клониться к закату – когда мы проделали уже немалый путь; ехать было ещё долго... Я находился под большим впечатлением от совершённой поездки. Время – не потерял: совсем наоборот! Но это всё для меня имело значение лишь постольку, поскольку могло быть созвучно моим мыслям – всё о том же, читателю известном... Мария, а ещё Наташа-мама, а ещё Наташа-дочка – всё больше людей (они сами того не подозревали!) обитало в моих грёзах о «новой жизни»... Впрочем: «Старое, новое, – думал я, – одно с другим иногда переплетается так, что и старое блещет как новое, и новое – как говорят – хорошо забытое старое...» А добрый ветер дорогой длинною веял мне вослед...
       ...Поздний вечер; мы проезжаем через мост над Хаджибейским лиманом; до Одессы остаётся совсем немного... Вдали из темноты вырастает город; его огни издалека будто посылают мне привет... После того как из окна автомобиля перед глазами промелькнёт табличка с единственным словом – «Одесса», – дальше почти с миллионом жителей раскинется наш город, – мы продолжаем ехать по освещённому шоссе. С него сворачиваем на одну из улиц – едем, едем. Чем ближе подъезжаем к нашему дому в центре города, тем вокруг становится темнее; далеко не все фонарные столбы и другие фонари горят. Мрачные улицы, по которым в это время ходить небезопасно, казались бы более тихими, если бы тишину не нарушал пьяный галдёж, прямо под окнами не шумела, не веселилась вовсю молодёжь – мужские и женские голоса сливались в общем гоготе (маленькое «развлечение» для автора-домоседа). Наконец, мы сделаем ещё один, последний поворот, – и вот уже наша улица, Чичерина, наш дом, 127. Так закончилось наше путешествие.

                Глава седьмая

       Мы с мамой в конце апреля снова приедем в Киев (на сей раз поездом). И несколько дней – в том числе на православную Пасху – Марии с нами если и не праздновать да пировать, так «сеансы» Божественного света давать. Заодно Мария скажет о каких-то моих «семи треугольниках»: они, и все вместе и каждый в отдельности, говорят о человеческой жизни, в которой будет отдано предпочтение духовной сфере. Где и как Мария увидела эти треугольники? Вероятно, пока я снова с закрытыми глазами лежал и напевал, стоило мне руки, простёртые к свету «моему», незримому, опустить, – Мария заглянула мне в ладонь и по её линиям кое-что узнала о моём прошлом и будущем...

       Вечная Юность (мне – спустя годы – к поведанному выше): Когда Я словила тебя в сладостные сети, Я во многом изменила твоё представление о духовной сфере: церковь в твоих мыслях перестала быть её полновластным мерилом... С годами, для тебя и христианская религия перестанет играть роль абсолютного олицетворения духовности. Окрещённое «Священным Писанием» в твоих глазах не оправдает этого священства; но и не слишком разочарует – своё прекрасное зерно там есть... Однако нет Священных Писаний! Есть книги. В том числе – книги древние. Евангелие горячо, как солнце. Но и на солнце есть пятна...
       Я: И только Ты – какою я Тебя представлял с самого начала – Ты для меня навсегда останешься сферой воплощения всего благого и чудесного!..

       На этот раз, в Киеве всё будет почти так же, как в прошлый наш приезд; разве что – станет теплее, цветистее, зеленее. Кроме Марии, теперь мы с мамой виделись только с тётей Наташей, с её дочкой не встречались. Да и поселились не у тёти Наташи, а в гостинице «Русь», располагавшейся напротив футбольного стадиона «Олимпийский».
       Вечер; мы с мамой в гостиничном номере. Наша гостиница – большое здание, наш номер – высоко-высоко, а из нашего окна – видны другие светящиеся городские окна. По телевизору идёт итальянское кино «Золушка 80-х»; лежу и слышу, точно в полусне, голос Бонни Бьянко (по фильму она – Синди, современная золушка, с настоящим современным принцем – и рок-музыкантом в одном лице) – этот голос медленно, плавно сливается с мелодией... Фильм закончится, – вслед за ним вечер продолжат песни в исполнении обаятельного Джо Дассена... Дальше... когда мне, засыпающему, уже мысленно будет грезиться Евгений Мартынов со своей песней «Натали», такой трогательной, Мартынов, чей голос глубиной душераскрепощения прольётся в меня; и ещё, когда – мыслям моим в ответ... уже в СКАЗКЕ: Король часов – едва только Мария с Мирабеллой проснутся – примет облик их папы, а Лесная фея – мамы, – тогда, наконец, эхом-сновидением мне пропоют все сливающиеся голоса: «ДО-О-О-БРОЙ  НО-О-О-ЧИ!..»