Книга третья - глава четвёртая

                Глава четвёртая

                1

       Пессимист: ...А долгие летние дни сменялись короткими летними ночами, а короткие летние ночи – долгими летними днями...
                __________

       Летом в Одессе солнце палит вовсю, а от нагретого влажного воздуха – с моря им дышит город – нестерпимая духота; в домах даже ночью, при открытых окнах, немногим свежее, чем днём... Лишь иногда дожди приносят облегчение. Редко выпадает лето помягче – может, раз в лет десять: когда знойные дни гораздо чаще чередуются с другими, позволяющими перевести дух от лёгкой прохлады. А если такого лета давно не было? Тогда мне только и вспоминать – о начале мая, последнего месяца весны, когда ещё не слишком жарко, или о сентябре, первом месяце осени, когда ещё не холодно, но жара постепенно смягчается, дышится легче, и только жалеешь, что это время в году длится недолго. 
       Но у лета 1993-го было своё «холодное» время – и дни и ночи... Да не только в Одессе, на юге, у Чёрного моря: москвичи говорили одесситам, что порой даже у них в Москве – к полудню столбик термометра не поднимался выше пятнадцати градусов тепла, точь-в-точь как у нас в Одессе. Солнце светило, да не грело – по-настоящему не согревало.
       Что же, поглотив в себя тепло, делало это лето подчас таким бестрепетно холодным?

       Нищие и богачи, люди известные и безвестные (жители бывшего СССР конца двадцатого века, – голосят наперебой): ...В нас стреляют бандиты... режут нас ночью и даже среди бела дня!.. Пока ты, Слава, Вечной Юностью хочешь омолодить мир... а мир как раньше шёл, так и продолжает идти своим путём... у нас, в бывшем СССР, от страстей-напастей спасу нет!..
       Голос жителя бывшего СССР (доносящийся уже из века двадцать первого): Это – в «лихие 90-е»? И ещё – добавятся к ним! – «лихие» 2000-е, и ещё – «лихие» 2000-такие-то!.. За лихом лихо – очередное – следует!.. Слышите? –
 
                Россия, СВЯЩЕННАЯ наша держава, –

это когда... благополучно минуя стихи про дядю Стёпу, остроумную басню «Ералаш», другие неплохие сочинения Сергея Михалкова – детского поэта, тот же Михалков – гимнописец – пройдётся железным сапогом по родному языку, как следующий после Ельцина президент – по родной стране!..
               
                2   

       Оптимист: ОНА к ним явилась из-за тридевять земель – точно сошла со счастливой звезды!..
       Н: Кто? И к кому?.. Далеко ли от нашего лиха?
       Оптимист: Читайте дальше песнь-исповедь, и узнаете...

       Песня [54], в припеве которой звучат слова:

                Тридцать три коровы,
                Стих родился новый,
                Как стакан парного молока [55].

       И сочинитель этой и других хороших песен, Мери Поппинс прозванный «мистером Эй», дядя Джейн и Майкла, детей, подхвативших песню так радостно, так весело!
       И когда он, этот Солнечный – Детский – Юный огонёк, всё сиял да сиял!
       Но... стоило только Мери Поппинс волшебно подняться в воздух с высоко поднятым над собою зонтом – на какие-то дни улететь от семьи Бэнксов – у них без неё, как и до её появления, всё пошло шиворот-навыворот... 
       ...Пока, ожидая Чуда, – легко и плавно – плавно и легко – кружилась Джейн в парке, возле статуи Нелея, этого мраморного мальчика, ещё совсем недавно, при Мери Поппинс, чудесно ожившего и спрыгнувшего к Джейн и Майклу с пьедестала, нынче же снова грустного, который так и застыл с мраморным дельфином в руках... вдруг:
       – Майкл! Смотри: это – О Н А-А-А!!! Это её...
       – Это же  Е Ё  В Е Т Е Р!!! Я так и знал!!!..
.                .                .                .                .                . 
       Этот фильм про Мери Поппинс (мной поведанное было там) я видел по телевизору – летом. И тогда едва ли мог поверить услышанному, тем более – из уст Мери Поппинс:
       – Всё хорошее когда-нибудь кончается, особенно сны...
       Да, фильм кончился... Но «сны» мои о Мери Поппинс, о «мистере Эй» – о многом, что стало МНОЮ, – эти «сны» не кончались... И как – как было назвать мне их «снами», и только «снами»?!..
       «Бог-Сказочник! – думал я. – Разве Ты есть сон?.. Нет! Такое – с Тобой – для меня больше, чем сновидение: в этом – Твоём – мне себя не обмануть... Чтобы беречь как зеницу ока всё, чего от себя уже не отпустишь – чему сном развеяться не дашь!..»
.                .                .                .                .                .               
       ...И вспомнил я: как, ещё в апреле, мы гуляли вдоль морского берега: я, Александр Геннадиевич и его семилетняя дочка Тамара. Долго солнце было скрыто за облаками. Глядя в небо, я стал что-то напевать, снова и снова, – мелодию теплее того пасмурного дня. И солнышко – в ответ! – на закате словно нам улыбнувшись светящейся, чуть розовеющей улыбкой, выглянуло из-за туч...
.                .                .                .                .                . 
       ...А в парке, когда ночь была тиха и ясна и где сновидением всё ещё кружилась карусель, – там наш «мистер Эй» провожал Мери Поппинс в дальний путь – с песней «Ветер перемен», которую, играя на гитаре, с ней пел, и которая трогает до слёз:

                Сотни лет и день и ночь вращается
                Карусель-Земля.
                Сотни лет всё в жизни возвращается
                На круги своя.

– И вдруг к голосам их, обоих... откуда-то присоединились детские голоса: над «каруселью-Землёй» они хоровым полётом как бы тоже трепетно закружились – ВСЕЗАЧАРОВЫВАЮЩЕЙ небесной каруселью:

                Завтра ветер переменится,
                Завтра, прошлому взамен,
                Он придёт, он будет добрый, ласковый,
                Ветер перемен.

       Но можно ли в это напутствие смело верить... когда от Джейн и Майкла, от их родителей, их дяди Роберта, того самого «мистера Эй», который никогда не унывал, – от всей помолодевшей Вишнёвой улицы – уходила... улетала их любимая, Вечно Молодая, Мери Поппинс?..               
                __________

       Я (взмолившись): Не уходите, Мери Поппинс!..
       Мери Поппинс: Что же мне делать? Другие – и взрослые и дети – тоже меня ждут. Я нужна им!
       Я: Вы нам всегда и везде нужны!.. Не уходите... Лучше нас всех соберите вместе!..
       Мери Поппинс: Всех, кому я нужна?!..
       Я: В С Е Х!!!.. Только Вы – Вы одна это можете!.. Вы, Мери Поппинс, – Сказка, которая всегда со мной, и которой я не в силах сказать «до свидания»...


54 Здесь я ссылаюсь скорее на фильм (по сценарию Владимира Валуцкого) «Мери Поппинс, до свидания!», чем на серию книг Памелы Линдон Трэверс «Мери Поппинс», в которых есть расхождения с фильмом. Например, если в этих книгах мистер Робертсон Эй – садовник семьи Бэнксов, то в фильме «Мери Поппинс, до свидания!» – это не садовник, а брат миссис Бэнкс, чьё имя – Роберт, фамилия – Робертсон, а «мистером Эй» его прозвала Мери Поппинс.
55 Наум Олев. (Другие стихи песен из фильма «Мери Поппинс, до свидания!», которые я буду приводить дальше, также принадлежат этому поэту.)