Парижский шок - 1

Я попала в Париж весной 91-го, в то густо событийное, жутковатое и фантастическое время.
Меня, начинающего преподавателя-ассистента направили тогда учиться на курсах, которые организовали в нашей стране предприимчивые русскоговорящие французы, дети и внуки эмигрантов первой волны. Это значит 17-22 годов прошлого века. Вторая волна - семидесятые годы, но она была поменьше...

Так вот. Курсы обучения рыночной экономике проходили сначала в Москве (три тура), а потом в Париже - четвертый тур, почти месяц. Это если пройдешь отбор, тесты, проект урока достойный сделаешь и его презентацию.
Нас, таких счастливчиков, было около тридцати - со всего Союза. Двое были, к примеру, из Владивостока. Из Тбилиси - один, но он не прошел отбор по речи... Как сейчас помню цифру, что заплачена была за мое и троих моих коллег обучение - 24 тыс. долларов за каждого. Платил завод Энергомаш (спасибо ему), спонсировал, так сказать. Чтобы потом мы обучали его управленцев маркетингу и менеджменту. Вот такое время странное было!! По сути, весьма схоже с сюжетом фильма "Окно в Париж" - волшебная щелочка...

НЕ буду описывать любопытные тренинги в столице, но в конце марта нас таки отправили в Париж - не обманули. Обман был позже, и не нас, а кое-кого покруче, после чего весь этот русско-французский проект закрылся, но об этом потом.

Представьте голую, безумную Москву того присно памятного года! Ветер-бандит гоняет мусор по серым, неосвещенным улицам, в магазинах пусто, везде тревожно, пахнет бомжами, дымом и революцией... А мы - летим в Париж!
С двумя наставниками-"тренерами" - мы их звали "Ольга и Солоп", так они и представлялись. Она - полная, совершенно невозмутимая и незамужняя блондинка лет 35-ти, абсолютно без макияжа, с русой косой на прямой пробор, он - харизматический кареглазый брюнет под 50, излучающий кипучую энергию, бывший руководитель крупного предприятия, кажется, из Донецка. Ольга и Солоп были лидеры-мудрецы от Бога. Парные тренинги, которые они вели - это, скажу я вам, высочайший класс! Точнее, сплошные Мастер-классы. Он - работал в жесткой манере: показывал нам (в том числе, на видео) нашу полную беспомощность, неумение владеть собой и аудиторией и т.д. Этот прием назывался "помордизация". А Ольга нас потом, после этих личных драм,  "реанимировала" - гладила по голове, образно говоря, и хвалила за старание... Повезло нам встретить эту уникальную пару, многому научили (эмпатии и даже телепатии чуток!), перелив в нас часть своей крови, как настоящие доноры... Поклон им, надеюсь, они живы. Их многомерная наука пригодилась мне потом очень и очень, породив и профессиональную, и жизненную стойкость... Но не буду отвлекаться от Парижа.

Эйфория наша началась еще за день до вылета, когда нам вручили загранпаспорта и по 2 тыс. франков стипендии. Нам казалось, это громадные деньги! Другой валюты у нас не имелось и менять, если кто помнит, было практически нельзя.
Ночь перед вылетом мы не спали. Как и потом последующие ночи в Париже.Еще бы!!! Из агонизирующего социализма да сразу в развитой капитализм! Без психологической подготовки...

Крыша у нас начала ехать уже в самолете. Давали выпивку, сэндвичи, уже стало хорошо пахнуть... Запах Парижа - это выражение уже давно стало общим местом, но он и впрямь вырубал нас своим дурманом весь месяц - мытые с утра улицы, уже расцветающие каштаны и прочая дивная флора в горшках перед бесчисленными кафешками и игрушечными магазинчиками... Это был запах беззаботности, легкомыслия, несравненного очарования...
 
Прилетели в "Шарль де Голль". Туннели, громадные рекламные баннеры, модельно и вместе с тем просто одетые, какие-то совсем другие  люди... И другая планета. Мы крутили резко обалдевшими головами и ловили всё это круглыми, нет, квадратными глазами-локаторами.

Распирало от сказочности происходящего, от ожидания  небывалого, от слова "ПАРИЖ"...
По совету бывалых, мы набрали с собой консервов, икры и водки. А еще русских сувениров - свистулек и матрешек. Чтобы там обменять на франки. Хохлы взяли сала. "Хохлы" говорю с любовью - для краткости, славные были ребята (восемь человек), кроме одного - он был гебистом, но об этом мы узнали позже, уже по возвращении. Сексот, значит. Постукивал... И меня потом раз пять вызывали в органы, где я имела "приятные" беседы. Но это отдельная история.

Привезли нас в трехзвёздную, но весьма приличную  гостиницу - номера крошечные, но симпатичные и стерильные, белье менялось ежедневно (тогда еще диковинка), а толстенькие элегантные спички в коробочке у меня хранятся до сих пор - мы, бедные, всё позабирали тогда с собой, что давали - мыло, шампуни и пр.

Не ходили мы тогда по этому отелю, а летали - по бежевым, идеально чистым ковровым покрытиям, трогая пальчиками обои, не сон ли??!
Жили на улице де Гренель - слово это музыкой звучало для наших ушей, очумевших душ наших...
Институт управления, где проходило обучение, располагался на берегу Сены - с видом на Эйфелеву башню. Любуйся сколько хочешь... Удивительно, сейчас я и сама не верю, что это реально было в моей жизни...

Но главное, что хотелось поведать читателю, это ощущение того дикого стресса, который мы испытали. Все, без исключения. Слишком велика была разница между нашей страной и французской столицей. Как между серой недоваренной перловкой и ванильным блан-манже. По ночам некоторые кричали - во сне или полусне. От переполнения файлов...

Особенно тяжело пришлось в первую неделю.
Теперь я понимаю - это гордыня наша скрытая корчилась и жгла темным огнем изнутри наши души...
Вот, это, пожалуй, самое важное! Хитрый Париж обнажил все наши недостатки и пороки, тем самым помогая нам "познать самих себя". И не возрадоваться. И жадность вылезла наружу, и зависть, чего греха таить? И мелочность, и жгучее желание стяжать как можно больше этих великолепных материальных благ, пусть мишурных, пусть тленных... И себе, и домой привезти - подарки близким, детворе. Это немного нас оправдывало. И еще одно оправдание - мы были фактически из тюрьмы. И патриотизма не наблюдалось почему-то начисто, он где-то прятался, видимо, на самом донышке наших жалких чемоданов. И всплыл только много позже, считай, через четверть века. А тогда по французскому ТВ мы смотрели начавшиеся на родине предреволюционные события и не слабо пугались, и возвращаться как-то не хотелось...

Особенно страдали мужики. Отчего? Сейчас это трудно представить - мы уже привыкли и к шикарным витринам, и к хорошей еде, и к шмоткам любым. А тогда... Мужчины, зажав в горсти жалкие франки, таявшие на глазах, не могли купить лишнюю бутылочку воды, заплатить за метро - на один жетон проскакивали вдвоём, слившись в одно, на глазах изумленной дежурной, чтобы сэкономить. Кстати, единственное, что не понравилось и было гораздо хуже, чем у нас (!!!) - это парижская подземка. Грязная и вонючая, никакой архитектуры и прочей исторической красоты. Попутно замечу, что мусора, в основном упаковочного, хватало с избытком во всем городе. Хотя его старались почаще убирать в бесчисленные мешки. Так же в избытке наличествовали на улицах собачьи следы в виде скользких кучек... Был повод погордиться родиной - мусора меньше, собаки - роскошь, а вот метро - лучше всех!
Но на этом сравнения в пользу СССР кончались.

Мужчины как более чувствительные существа мучительно страдали всё время. И от того, что "этого никогда не увидят мои дети" (ошиблись!); и от того, что накупили в первый день дорогих магнитофонов, а потом выяснилось, что точно такие можно купить втрое дешевле, но не в центре. И от того, что не могут быть джентльменами - жалко валюту на угощение дам тратить. И еще от многого...

Помню при входе в ресторан не привычный, как и все мы, к чистоте дверных стекол бородатый Валера из Курска, парень с гонором по жизни, кандидат наук, врезался в это прозрачное стекло и здорово ударился своей большой головой. А главное - ему стало так стыдно перед нами за свой публичный позор, что он всерьез хотел покончить с собой. Был такой порыв у него. Отпоили всё той же родимой...

Вино некоторым "любителям абсента" приходилось "тырить" в ресторане - початые бутылки, собираемые со столиков гарсонами. Кстати, кормили нас два раза в день: утром шведский стол в отеле, обед - по-разному, в зависимости от расписания и дня недели. В выходные ездили - в частности, в Версаль или еще куда-нибудь. Да, крайне любопытная, можно сказать, мистическая, там, во дворце, была история: наш миниатюрный Гарик-Игорёк, единственный полноценно владеющий французским и не скрывавший своего твердого намерения остаться в Париже навсегда (!), случайно оказался рядом с портретом Наполеона. И мы увидели, что он похож на императора как две капли воды!!! Мы просто онемели от этого. Правда, портрет этот был не типичный, мало похожий на известные изображения великого полководца. Но тем не менее, более чем странное сходство потрясло нас, и без того не совсем нормальных...

А ужин - за свой счет... Поэтому выходили с фуршета с набитыми карманами. И после русских ресторанчик был опустошен дочиста... Как ни следили за нами официанты, нам удавалось обеспечивать себе ужины - помятым сыром и пакетиками кофе. Плюс привезенное украинское сало. Правда его прятали запасливые товарищи, и не всегда делились. Чаще только на обмен.

Коварство Парижа заключалось еще и в том, что на его шикарном фоне нам пришлось испытать много разочарований - в своих коллегах, симпатиях, да и в самих себе. И если до поездки у кого-то были влюбленности и флирты (что естественно, учитывая возраст в группе от 25 до 40 лет - ценз), то здесь они испарились в одночасье: стоило лишь увидеть, как трясется над потными франковыми бумажками или монетками твой предмет симпатии. Словом, никто и близко не мог выдержать конкуренции с Парижем. Как с Идеалом...

Возвращались с гуляния по улицам (пешком, в кроссовках) часа в три ночи. Снять стрессы, полученные за день от непомерной, просто раздавившей нас  красоты, помогала только водка. Да и то, не всегда  брало.... Кстати, продать ее не удалось, равно как и икру - французы со своим снобизмом не хотели приобретать сомнительный товар. Да и в магазинах она продавалась - как и масса всего прочего. "Это надо же - двести сортов сыра!!! Вот сволочи!" - орал, напившись, Жорик из Брянска, преподаватель психологии. Доходило и до истерик.

Гарик-Игорек и Володя по кличке "Мерседес" - у него и правда уже тогда был мерс! - привезли в Париж даже самовары, несколько штук. И таскали их как те дурни со ступами. Утром куда-то, наверное, на рынок, вечером назад... Надо было видеть эту сладкую парочку: Гарик - маленький, в клетчатой кепочке и остапобндеровском кашне, черноглазый и пронырливый, а рядом крупный Мерседес - в ковбойской широкополой шляпе, которую он никогда не снимал а-ля Боярский и ковбойских же яично-желтых сапогах со шпорами, а обе руки заняты медной продукцией славного города Тулы. И так ежедневно...

Занятия пропускать было нельзя, восемь часов в день. Но зато обеды длились всегда пару часов, а то и больше. За длинным столом, с кучей закусок, пивом и вином "Божоле" - ешь, пей сколько влезет. И мы ели. И пили. У них так принято - за столом обсуждались дела, проблемы преподавания. Никто никуда не спешил. Директор с французской стороны железная леди Вера Гесс - яркий образец капиталистической акулы - на наших глазах расправлялась с недисциплинированным персоналом. Например: казашка Роза служила менеджером по хозчасти, то есть, по нашему быту. Но что-то сделала не так, кажется, опоздала, и Вера уволила ее за пять минут, изящно глотнув винца из высокого бокала! И без всякого профсоюза и тред/юнионов.
Мы только глаза пучили...

Дивились на каждом шагу.
Маленький штрих. Мсье Андре, тоже бывшерусский элегантный француз (отец эмигрант был) сидел за столом рядом со мной. Подан был сыр пяти видов. Один - жутко вонючий для нас, "непривыкших" (или неиспорченных ?), я его только ковырнула, есть не стала. Тогда мсье Андре попросил его у меня - можно, мол, я его доем? У меня был очередной шок.
Потом мы узнали примеры жадности парижан еще покруче, то есть, пардон, экономности.

В процессе обучения они тоже экономили - свои силы и энергию. Кровь нам не переливали, это точно. Всё неторопливо, с ленцой, вальяжно, по выражению моей покойной бабушки, "пня ногой". Без надрыва и без души. Или, как сейчас говорят, без фанатизма. Французов вообще не назовешь трудоголиками, это не немцы. Но очень заботились об имидже своей фирмы. Тоже один пример. Еще не уволенная тогда казашка Роза повела нас в дешевый магазин "Тати". Его когда-то построил граф Татищев совсем не для бедных русских, а теперь там "всё за один франк", но ищи сам в огромной куче на полу: одна туфля в одном углу, другая - в другом, и проверяй возможные изъяны на свет или зуб (шутка). Тусуются там болгары, вьетнамцы, наши, а вокруг сидят или лежат на газетах бродячие люди и собаки... Так вот, мы в первый же перерыв отоварились там, благодаря Розе, на всю катушку. И довольные как слоны, заявились с розовыми фирменными пакетами от Тати в институт. Вера Гесс и прочие наши французские "наставники" чуть не провалились от стыда:
"Вы позорите наш институт! Немедленно выбросить эти пакеты, мы дадим вам новые, престижные, от Галери Лафайет! Наши клиенты не должны видеть эти дешевые упаковки!!!" Эти вопли запомнились мне на всю жизнь... И наверное, это добавило минусов Розе.

Однако у меня на нее тоже случилась обида. От туманной погоды и волнений я охрипла. А без голоса делать на активных тренингах нечего. Роза любезно повела меня в аптеку. И навыбирала мне самых дорогих лекарств, поставив перед фактом расплаты - что-то около ста франков. Ужас! Но не платить мне показалось уже неприлично. Ну, конечно, они же все такие вежливые, заботливые. А это был всего лишь мятный "холодок". Такой у меня и у самой валялся на дне сумки... Смешно теперь, тогда же было не до смеха: за эту сумму можно было купить трое джинсов! Развела она меня тогда элементарно - ведь с покупки приведенного клиента ей шел хороший процент.

Словом, школа рыночной экономики была суровой, если не беспощадной...



Продолжение следует.