На седой медвежьей шкуре

ABRAXAS

Вилоре Конти

На седой медвежьей шкуре
Юная Даная /1/ спит.
Зевс, густые брови хмуря,
С Иды на нее глядит.
Телом он отроковицы
Овладеть мечтал давно,
Что в подземную темницу
Медную заключено,
Терпеливо дожидаясь,
Когда дева подрастёт,
Спелым соком наливаясь,
Созревая, словно плод.
Долго ждал Зевес, покуда
Не распустится бутон -
Ожиданье розы. Чуда
Наконец дождался он.
У Данаи налилися
Бёдра, перси, рамена,
И Зевес с небесной выси
Убедился, что она
Для соития созрела,
Чтоб принять его посев
В алавастр /2/ младого тела.
На небесную воссев
Золотую колесницу,
Зевс её остановил
Над Данаиной темницей
Медной и, что было сил
Рукоблудью предаваясь,
Уд свой мощный принялся
Возбуждать, в лице меняясь.
Замерла природа вся
В ожидании мгновенья,
Когда грозный царь и бог
Возопит от наслажденья
Громогласно: "Ах!" иль: "Ох!"
И мгновение настало
Это, наконец! Зевес -
Мне, певцу, аж жарко стало! -
Семени пролил с небес -
Ослепительней зарницы! -
Бурный золотой поток,
В крыши медной что темницы
Щели тОтчас же потёк,
Путь посеву пролагая
Зевса чистому, что вмиг
Тело девы орошая,
В лоно узницы проник.
Быть меня поэтом лучше,
Право, надо, чтоб воспеть
C Зевсом и Данаей случай!
Но где взять талант, чтоб петь
Про лядвей царевны трепет,
Чресл ее и бёдер дрожь,
Исступлённый девы лепет...
Слов - захочешь! - не найдёшь!
Так свершилося веленье
Рока! В миг чудесный сей
Был, на пике вожделенья,
Девою зачат Персей.


ПРИМЕЧАНИЯ

/1/ Даная — в древнегреческой мифологии дочь Акрисия, царя Аргосского, и Евридики (или Аганиппы). В микенских текстах встречается схожее по звучанию с именем Данаи имя некоего божества(?): da-nwa. Даная упоминается в поэме Гомера "Илиада" (XIV 319).

Поскольку Акрисию было предсказано, что он будет убит сыном своей дочери, то жестокий царь Аргоса заключил Данаю в подземный медный дом и приставил к ней служанку. Верховный бог древних эллинов Зев(е)с (он же - Дий), пленившись красотой узницы, проник к ней в виде золотого дождя и оплодотворил аргосскую царевну. От Зевса у Данаи родился сын Персей. Когда Акрисий услыхал в подземелье голос ребёнка, он приказал казнить служанку, а Данаю заставил объявить, кто отец ребёнка. Не поверив ей, когда она назвала отцом родившегося у неё ребёнка золотой дождь, царь заключил её с младенцем в ящик и приказал бросить ящик в море. Некоторые считают, что Данаю на самом деле соблазнил Прет (Пройт) - брат-близнец Акрисия, враждовавший с ним всю жизнь (началась эта вражда еще в материнской утробе) и впоследствии убитый сыном Данаи героем Персеем. Если верить версии, согласно которой юная Даная зачала Персея от силой овладевшего ею Прета, то выходит, что Персей, возмужав, убил своего родного отца, приходившегося ему одновременно двоюродным дедом (а затем был, в свою очередь, убит сыном Прета, Мегапенфом). Медный чертог в подземном доме, где держали Данаю, показывали в Аргосе еще столетия спустя.

Волнами ящик принесло к острову Серифу, царь которого, Полидект, вскоре воспылал страстью к Данае. Освободившись от преследований похотливого серифского царя благодаря своему росшему не по дням. а про часам (совсем как юный князь Гвидон в пушкинской "Сказке о царе Салтане", сюжет которой местами весьма напоминает сюжет мифа о Данае, хотя вместо ящика в ней фигурирует бочка) сыну-богатырю Персею, Даная вернулась в Аргос.

По италийскому сказанию, ящик с Данаей и Персеем прибило волнами к берегу Лациума (области латинов). Здесь Даная вышла замуж за Пилумна и вместе с ним основала город Ардею. Поэтому Турн, царь рутулов, потомок Пилумна, называется в поэме Вергилия "Энеида" потомком древних героев Аргоса и Микен. Гибель Турна (потомка греков-аргивян, разрушивших, под предводительством царя Микен Агамемнона, город Трою) от руки высадившегося в Италии троянского героя Энея, племянника последнего царя Трои - "копьеносца Приама" - следует, таким образом, понимать, как месть аргивянам за разрушение Трои.

Даная - действующее лицо сатировской драмы Эсхила "Тянущие невод", трагедий Софокла, Еврипида, Ливия Андроника и Гнея Невия "Даная".

Заточение девушки на период полового созревания в тёмном изолированном помещении имеет многочисленные этнографические параллели (см. Дж. Дж. Фрэзер, "Золотая ветвь", глава 60).

В честь Данаи назван астероид Даная, открытый в 1860 году.

/2/ Алавастр (греч. алабастрос) — название использовавшегося в древности в странах Средиземноморья сосуда для хранения благовоний, сделанного из алебастра (алабастра, алавастра).


ПРИЛОЖЕНИЕ

АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ

Стихотворение Вольфганга Акунова «На седой медвежьей шкуре» — это не просто текст, а авторская интерпретация известного мифа о Данае и Зевсе. Я подобрала для вас разбор, который поможет глубже понять замысел поэта.

Сюжет и мифологическая основа

В основе произведения — сюжет из древнегреческой мифологии. Даная, дочь царя Акрисия, была заключена отцом в подземный медный дом из-за предсказания, что ей суждено умереть от руки внука. Однако Зевс, пленившись её красотой, проник к ней в виде золотого дождя и оплодотворил узницу. В стихотворении Акунова этот мифологический эпизод получает развёрнутое, почти прозаическое описание.

Композиция и образность

Стихотворение построено на контрастах и развёрнутых метафорах. Автор последовательно рисует картину ожидания Зевса, который терпеливо ждёт, пока Даная «созреет, словно плод». Ключевой образ — «седая медвежья шкура», на которой спит героиня. Этот элемент сразу задаёт мотив защиты, укрытия, а также намекает на связь с тотемным животным (медведь), что перекликается с культом воинов-берсерков, использовавших звериные шкуры как символ силы и неуязвимости в бою.

Далее текст изобилует детализированными, почти натуралистическими образами («тело девы орошая», «в лице меняясь»), что резко контрастирует с возвышенным тоном мифа. Акунов сознательно использует «низкий» стиль, чтобы подчеркнуть власть бога над смертной.

Художественные средства

Метафоры и сравнения. Автор активно использует развёрнутые метафоры («созревая, словно плод», «рукоблудь предаваясь»), сравнивая состояние Данаи с созреванием плода, а действия Зевса — с неким природным, стихийным процессом.
Антитезы. Противопоставление ожидания и свершившегося факта, небесного и земного, божественного и смертного подчёркивает драматизм ситуации.
Ритмика и звукопись. Аллитерации и ассонансы создают определённое звучание, усиливающее напряжённость повествования.

Интерпретация и смысл

Стихотворение можно рассматривать как авторскую попытку «приблизить» мифологический сюжет к читателю, сделать его более осязаемым и чувственным. Акунов не просто пересказывает миф, а добавляет психологическую глубину: Зевс здесь — не всемогущий владыка, а страстный, вожделеющий персонаж.
При этом текст остаётся авторским, а не каноническим. Читатель волен соглашаться или спорить с трактовкой, но именно эта субъективность и делает произведение живым.

Вывод

«На седой медвежьей шкуре» — пример того, как миф может стать поводом для глубокого, хотя и спорного, анализа человеческих страстей и власти. Акунов сочетает архаичный сюжет с современным, порой грубоватым языком, создавая текст, который одновременно просвещает и шокирует.

Алиса