Не первая любовь

                «Любовь женщины примиряет мужчину с самим собой, и тогда он становится сильным...».


     Над горизонтом показалась мигающая точка:
     — Что это там, – спросил я, – НЛО?
     — Нет, – ответила Элен, – это самолёт заходит на посадку. Недалеко отсюда аэропорт Фааа. Прибывают новые туристы.
     — В нём летит очередной я, – изрёк я глубокомысленно, – такой же неприкаянный.
     И тут вдруг вспомнил про подарок.
     — Это тебе, – я достал из кармана бусы и положил их на ладонь.
     В свете луны они заблестели желтоватыми огоньками.
Такой же блеск отразился в глазах Элен:
     — Это чёрный жемчуг? – в её голосе появились тревожные нотки, – ты знал, что я буду у Сергея в гостях?
     — Когда я их покупал  сегодня утром, – сказал я как можно спокойнее, – в аэропорту, то ничего ещё не знал ни о тебе, ни о Сергее, ни об этом прекрасном доме на горе.
     — Зачем же тогда покупал? – тревога сменилась любопытством.
     — На всякий случай. Вдруг пригодится… вот и пригодилось. И ещё я рад, что ты оказалась русской.
     — А была бы аборигенкой – не подарил бы? – в её голосе появились игривые нотки. Всё-таки внимание к женщине, вкупе с подарками, творят чудеса, в каком бы краю земли это не происходило.
     — Подарил бы всё равно, – сказал я, – басурманином бы не стал, но для своей соотечественницы, да ещё такой красивой, это сделать куда как приятнее».
     Я расстегнул бусы и потянулся к Элен.
     — Смотри не урони, – сказала она тихо, – я не хочу, чтобы мне тоже не повезло».
     — Это тебе не грозит, – сказал я уверенно, – и я сделаю всё как нужно.
     Я обвил её шею руками, ещё ниже наклонился и ловко застегнул бусы. При этом я вдохнул аромат её тела. Он, конечно же, был смешан с ароматом французских духов, но был гораздо сильнее. Никакой парфюм не может отбить этот первобытный телесный зов. Он притягивает словно магнит. На секунду я замешкался и решил поправить бусы. Они классно смотрелись на её светлой бархатистой коже. Возле одной из бусинок я заметил маленькую синюю жилку. Она робко вздрагивала, прогоняя через себя алые капельки  крови, частички жизни. Я не удержался и прикоснулся к этому пульсирующему чуду, как бы желая уберечь Элен от любых напастей.
     — Жизнь на волоске, – подумал я и, приглядевшись, увидел, как мелкий бисер волосков-пупырышков покрыл её шею и голые плечи, сказывался свежий ветерок, потянувший с океана. Я осторожно потрогал её волосы, выбившиеся из хвостика. Они были мягкие, шелковистые и почти невесомые. От них тоже  пахло ароматом женщины. Элен следила за моими манипуляциями, не выражая беспокойства.
 Когда я садился обратно на скамью, то, как бы нечаянно коснулся её руки. Она не отдёрнула, наоборот, тихонько пожала мою ладонь и оставила её в своей.
     — Развяжи хвостик, – шепнул я ей, – с распущенными волосами теплее будет.
     — Не будет, – Элен лукаво прищурилась, – и мне не холодно, меня греет твоё общение, и твоя нежность, – прибавила она, – но если тебе не нравится мой хвостик, я сделаю, как ты хочешь.
     — Мне всё в тебе нравится, – сказал я, – я просто не умею этого выразить.
     Элен пристально на меня посмотрела, как бы раздумывая, сделать -– не сделать, потом вскинула обе руки за голову и ловким движением вытащила заколку,  волосы веером упали на её плечи. Она встряхнула головой и улыбнулась. Произведённый эффект был ею ожидаем. Я сидел, как завороженный, и не дышал. Элен снова взяла мою руку в свою и уже больше не отпускала. Мы так и сидели дальше, делая вид, будто ничего не происходит, хотя там, наверху, всё давно уже произошло, всё случилось, и нам осталось лишь воплотить это в реальность. Не испортить бы только ничего неуместным словом или неловким движением.
     Ещё один самолёт замигал огнями у горизонта, заходя на посадку. Ветерок стал свежее и резче. Элен поёжилась. Я не знал, что предпринять, то ли укрыть её чем-то тёплым, но на мне кроме футболки ничего не было, то ли предложить вернуться в дом, но последнее могло быть не так истолковано. Пока я думал и решался, а вернее, не решался, Элен крепче сжала мою ладонь и показала взглядом на входную дверь.
     — Пойдём, – согласился я.
     Мы взяли чайник, чашки, блюдца с остатками печенья и направились в дом. Внутри, в холле, было тихо-тихо и тепло. Настенные часы пробили полночь. Мы прошли мимо светящегося циферблата с застывшей стрелкой и повернули под арку. Я старался не думать, что будет дальше,  и крепко держался за её руку. В столовой было по-прежнему светло, как и час назад. Яркая луна, рожками вверх, продвинулась по небосклону против часовой стрелки на добрую его половину и застряла прямо над нами. Осторожно, чтобы не звякнуть, мы поставили посуду на стол и проследовали дальше по коридору.               
     Широкая кровать ожидала нас обоих. Сергей выделил нам самую большую комнату недалеко от столовой. Она  была хорошо проветрена, запахов съестного не чувствовалось. Воздух был свеж и  прохладен, как в ночном лесу. Над головой всё также сиял Млечный Путь. Элен дёрнула за шнурок и включила бра. Вспыхнул желтоватый свет, солнечный, спокойный, и на стенах появились две наших тени.
Элен подвинула к изголовью плетёный стул и повесила на него сумочку, взглядом показала на стул с моей стороны.
     Какое-то время мы стояли в раздумье, а потом, словно по команде, стали раздеваться. Мы снимали с себя каждую вещь по очереди, как при игре в карты на раздевание. Что-то снимал я, потом она. Делали мы это лихорадочно, спеша, словно боясь, чтобы кто-нибудь не помешал. Но опасения были напрасны, всё закончилось благополучно и быстро, в вечном лете одежды много не бывает. Когда на ней остались только две полоски раздельного купальника, а на мне цветастые трусы, как у мультяшного волка, Элен на секунду замешкалась, взглянула в мою сторону и села на кровать ко мне спиной. Я не стал подсматривать, что она будет делать дальше, и скользнул под одеяло. Проделал я это молниеносно, также молниеносно сорвал с себя последний лоскут материи и засунул его под подушку. Элен щёлкнула выключателем, и время остановилось. Стало ещё тише, слышно было только, как бухало моё сердце. Время постояло в нерешительности, потом вздрогнуло и двинулось вперёд с новой силой. Краем уха я услышал лёгкий шорох, это приподнялось одеяло с её стороны.
     Через мгновение прохладное обжигающее женское тело прикоснулось ко мне. Я замер. Потом оно прильнуло ко мне полностью и стало податливым.
     — Я люблю это делать долго, не останавливаясь, и до изнеможения, – зашептала она мне в ухо, – ты постарайся. У тебя получится.
     Я стиснул её в объятиях, и внешний мир перестал для меня существовать.

   
                «Из романа Созидая Бога»