Сказ о летающих брюках. Once upon a time

Один мой друг, граф де ла Фер, влюбился в девушку, прелестную, как сама любовь.

Граф был молод, задорен и энергетически одарён. Девушка, в свою очередь, нежна, ясноглаза, чиста и безбрежно юна.

И были у них звёздные ночи, преклонения коленок, миллион алых роз, пылание щёк, поцелуи в подъезде и прочие гендерные радости. Ну так, «Дарья, дело молодое», как говаривал уважаемый Полиграф Полиграфович.

То есть сказки «до» мы все с вами и так знаем. И чем кончаются они, тоже. Свадьбой.

.....

Годовщину свадьбы, ситцевую, решили отпраздновать шумно, радостно и демократично, как и положено молодым весёлым студентам, окружённым многочисленными друзьями с похожими характеристиками.

Девушка (впрочем, уже год как Жена) в счастливом ощущении праздника, в полном соответствии с сине-солнечным майским днём, нацепила легкомысленный сарафанчик в оборочках и цветочках и дополнила очарование своего настроения искусственными ромашками: одну на щиколотку, одну на запястье и третью в кудряшки.

Граф же, поцеловав юбилейно-ситцевую жену, оседлал любимого конька и ускакал за горячительными напитками. Времена повествования стояли межсезонные: напитки в дефиците, по талонам, а денег-то и нет, тем более на палево у таксистов. Поэтому процесс подготовки к хлебосольному приёму всегда голодных гостей требовал некоторого самоотречения. Граф явился домой одновременно с припоздавшей частью приглашённых, уже изрядно набравший(ся).

Набилось к ситцевым Супругам в квартиру стандартной планировки много-много верных друзей; веселье нарастало в геометрической прогрессии; яства, зелье и соседи застремились к нулю.

Жена щебетала с подружками на балконе, исподтишка покуривая болгарские сигареты «ВТ». Граф, судя по молодецкому гоготу инсайдеров, травил свои нескончаемые байки про питерских и других проституток.

Внезапно гогот утих, а графский глас выделился и приобрёл угрожающие интонации.

Кто и каким образом высек искру, из которой возгорелось пламя, впорхнувшая в комнату Жена заценить не сумела: она застала Супруга в несколько возбуждённом состоянии, рвавшегося из заботливо сцепленных на его предплечьях рук своих друзей и с завидным упорством метронома бьющего себя гранёным стаканом по голове.

– Граф, любезный, – бросилась Жена к любимому, не успев въехать, что бы это значило.

Графские глаза неожиданно ловко сфокусировали себя на образе стремительно приближающейся годовалой Супруги в цветочках и блеснули вспыхнувшей в них нехорошей мыслью.

– АаА! Смотрите все! Это моя Жена! – объявил Граф присутствующим стилем раненого Лося и смачно плюнул ядовитой слюной.

После чего сделал обманное движение в сторону, уронил гроздь повисших на его засученных рукавах верных друзей и лёгким мановением руки оторвал дверной косяк.

Гости попятились, Жена внутренне содрогнулась порче имущества, а косяк весенней ласточкой вылетел в открытое окно с 8-го этажа.

Граф торжественно улыбнулся. В наступившей тишине и при всеобщем внимании он принял соответственную оратору позу и скомандовал:

– Смотрите все сюда! – приглашающим жестом указал Муж себе на гульфик.

Гости послушно уставились в указанном направлении.

– В этих брюках, – продолжил Граф по-пиночетовски, – ровно год назад я женился на этой б%%ди.

Жена опасливо скосила глаза в разные стороны, попыталась понять, на ком ещё умудрился жениться её озорной затейник-Супруг фактически одновременно с ней самой.

– Вот моя тёща, мать её, – ткнул пальцем увлёкшийся Муж, – тоже б%%дь.

Жена внезапно соединила факты и путём нехитрого анализа пришла к утешительному выводу, что Граф, кажется, всё-таки о ней говорит и ни на ком больше он не женился ровно год назад.

– Смотрите на меня внимательно, б%%ди! – раскатисто подвёл черту Муж и начал медленно расстёгивать брюки.

Присутствующие затаили дыхание.

Брюки упали к графским ногам.

– Смотрите, что я сейчас с ними сделаю! – дьявольски захохотал Граф, поднял брюки с пола и метким броском отправил их вслед за дверным косяком.

Удовлетворённый произведённым эффектом, Супруг одной рукой крепко взял давеча отставленный гранёный стакан и принялся равномерно стучать им себя по голове. Оставшейся рукой он хватанул за волосы законную Жену.

Гости отмерли, часть привычно повисла у голоногого Графа на руках, вторая часть оттащила немного полысевшую в процессе дележа Супругу, Тёща же, воспользовавшись всеобщим оживлением, метнула в дорогого зятя тарелку с квашеной капустой.

Зять, по-кошачьи увернувшись, ответил холодильником, своротив с места многотонное двухкамерное сооружение великодержавно-советского производства и швырнув в сторону матери её дочери.

После чего энтропия наконец достигла хорошего масштаба, и наступило столпотворение.

Ревущую Жену утащили за собой подружки, волоком по лестнице, теряя по дороге искусственные ромашки.

Часть Друзей верно отправилась на поиски эффектно выкинутых в окно свадебных штанов.

Другая часть пёрла на себе по той же лестнице неугомонного Графа, ухитрившегося под шумок слямзить несчастный гранёный стакан, отнятый ранее, и продолжившего с упорством ленинского стипендиата бить им себя по голове.

Тёща осталась голосить над поверженным холодильником, дабы завершить картину удавшейся вечеринки.

Скоро сказка сказывается, да и дело тоже не тормозит.

Вернувшаяся в несколько покорёженное гнёздышко Жена обнаружила аккуратно висящие на спинке стула отлетавшие своё свадебные брюки, водружённый на место холодильник, по-прежнему отсутствующий дверной косяк и безмерно измученного нарзаном Графа с окровавленной головой, который при виде Супруги умирающе застонал и еле слышно стал умолять принести ему водички.

А лучше пива.

Жена, «простая русская женщина» (с), завёрнутая в подружкины кофты, вмиг забыла о своей непреклонности и бросилась залечивать графские раны.

Правда, от мелкого шантажа она всё-таки не удержалась: установив бутылку хорошо охлаждённого пива на уровне графского страждущего носа, Супруга задала вопрос, интересовавший её с прошлого вечера:

– Зачем ты стучал себя стаканом по голове?

Граф не без гордости простонал:

– А я говорил, что мне как два пальца об асфальт стакан об голову разбить! И между прочим, всё-таки разбил! На улице уже. Ещё спорить со мной будут...

И можно было бы уже закруглиться, если бы не один небольшой отголосок той истории.

Месяцев через пару Граф, роясь на высоко установленной коридорной полке в поисках теннисной ракетки, вдруг с недоумением во взоре достал оттуда какие-то совершенно незнакомые клетчатые мужские штаны.

Жена, пережив прилив офигения, довольно быстро уяснила взаимосвязь событий, красочно представив себе дружину товарищей, зорко ползающую по неосвещённому двору тёмной майской ночью и собирающую урожай попадающихся под руки летательных брюк.

Так вот: Граф, достав левые штаны и наливаясь маврским гневом, голосом Отелло спросил некстати обхихикавшуюся Жену:

– Эт-то-что-так-кое?!

Параллельно разворачивая обнаруженную улику и заценивая размерчик: вширь не меньше 54, ввысь не меньше 1.90.

Невысокий Муж моментально охладел к находке и, беспечно закончив вопрос словами «а впрочем, ладно», аккуратненько сложил штанишки обратно и положил где взял.

Жена же чуть позже, решив, что прекрасный образчик клетчатого одеяния слетел у кого-то с верёвки во время сушки, всё-таки проверила карманы перед тем, как написать и повесить на двери подъезда зазывное объявление хозяину летающих штанов.

И качественно потряслась: в карманах обнаружились идентифицирующие штано-хозяина документы: студенческий и военный билет.

Стараясь обуздать разыгравшееся воображение по поводу возможных причин и последствий утери молодым человеком столь содержательной части гардероба, Жена отнесла удостоверения в деканат. Штаны же, опасаясь ненужных вопросов, относить туда она постеснялась.

О дальнейшей судьбе документов, как и протерявшихся куда-то в лету чужих брюк и их владельца, той Жене, впрочем, давно уже Бывшей, до сих пор ничего не известно.