Глава 8 Эван

18-е января 2015 года (воскресенье)

    Сегодняшний день полностью изменил нашу жизнь. Мы не осознаем, насколько кардинальны эти изменения. Я не Господин Никто, и не вижу варианты последствий того или иного выбора. Но даже без вариантов я знаю, этот день станет переломным.

    Это должен был быть совершенно обычный день, настолько неприметный, что не заслужил бы и нескольких слов о себе, но жизнь распорядилась иначе.

    Дилан с Эваном шли по Гамильтон стрит, спорили о каких-то мелочах. Через дорогу, возле бара, выясняла отношения пара молодых людей. Все бы ничего, когда люди выпьют, часто ругаются, но ситуация стала накаляться. Мужчина со всей дури ударил девушку, из носа пошла кровь. Буквально через одно мгновение, Эван был по другую сторону дороги и пытался утихомирить драчуна, Дилан сразу последовал за ним. Нарушитель порядка достал из-за пояса пистолет и стал нервно размахивать. Выстрел. Тишина.

***

     Я сижу за дубовым столом усыпанном сотнями бумаг. Их давно следовало разобрать. Бостон окончательно выбил из меня всю подростковую дурь. Я преуспел в карьере, но не в семейных отношениях. Надеюсь когда-нибудь Сьюзен меня простит. Так бывает, сложно быть хорошим во всем, не говоря уже о том, чтобы быть лучшим. У всех судьба сложилась по разному. Тони ведет совершенно бестолковую программу на седьмом канале, но она приносит неплохие деньги. Дилан нашел себя в музыке. До недавних пор он выступал в небольших уютных заведениях, и был, как говорят, широко известен в узких кругах, но это вопрос быстро разрешился. Выход дебютного альбома сразил всех наповал. Маргарет. Маргарет вышла за Адама, обзавелась двумя детьми и осталась преподавать в нашем маленьком городишке литературу для старших классов. Звучит абсурдно, но так и есть. Эван остался самым умным и хорошим парнем, которого я когда либо знал.

 ***

    Эван лежит на тротуаре. Дилан, со слезами, склонился над ним удерживая голову. Из груди струйкой сочится кровь, стекает по тротуару, прокладывает по снегу теплую алую тропинку, достигает бордюра и маленьким дымящемся водопадом спускается на дорогу. Мгновение тишины прерывается криком и начинается шум, как будто бы открыли окно на проезжую часть. Сбегаются люди,  девушка звонит в скорую, её парень исчезает в конце квартала.

– Господи, Эван, прошу, только не сдавайся, все будет хорошо! Летом мы поедем в Исландию, как и планировали. Слышишь? Пожалуйста, только не умирай...
– Пора взрослеть, сделай это за меня.
– Что ты такое говоришь? Ты еще станешь взрослым, и в старости мы будем вспоминать все как дурную шутку...
– Не разочаруй...
– Пожалуйста, нет, не надо, Эван! Эван! Эван...

    К этому времени подъехала скорая и санитары пытались оттащить Дилана от уже неподвижного тела Эвана. Рядом полиция опрашивала прохожих зевак. Мужчина, в смешной шапке, вставший с утра и как обычно пожаривший яичницу из двух яиц и отправившийся за свежей газетой, не подозревал, что так и не дойдет до киоска, став свидетелем преступления, как и пожилой аристократичный мужчина, вывивший своего английского дога по кличке Чарли на прогулку.  Опрашивали и охранника из бара, пренебрегшего просьбой других посетителей разобраться с неприятной ситуацией, дабы не пить после остывший кофе. На его форме и сейчас виднеются крошки и кусочки розовой глазури с пончиков. Давала свои показания и девушка, разумеется не сказав, что причиной конфликта стала её измена с братом беглеца и подсаживание на иглу.

    Дилана усадили в машину скорой помощи, завернув в серебристое одеяло и дав немного успокоительного. Полиции следовало задать ему пару вопросов, но дежурный врач упросил отпустить парня домой. Спустя пару дней он сможет дать показания на здравую голову, но только не сейчас. Всё равно фоторобот уже составлен и Дилан мало чем поможет.

***

Январь 2023 года

    Я ехал по полупустой дороге, за окном ритмично пробегали сосны, а заходящее солнце теплым светом подсвечивало их ветви. Дома все почти как раньше, только теперь немного тоскливо. Бреду по улицам пока не оказываюсь возле большой пустой стены. Она была перекрашена не один раз, однако местами краска облупилась, обнажая наше прошлое.

– Я знал что ты придешь, – сказал Дилан.
– Столько лет прошло, а ощущение, будто это было на прошлых выходных.

     Помню то утро, седьмого мая. Казалось это будет самое обычное утро, совершенно не примечательное, но за завтраком в голове что-то щелкнуло. Все самое скрытое, зарытое и позабытое, а возможно лишь недавно рожденное в глубине моей души, стремительно достигло поверхности и теперь стучит и рвется наружу, наполняя, до недавно скрытой, почти безграничной энергией.

     Не думая сразу позвонил Тони, потом и Дилану. В отличии от Тони, он согласился не сразу, но всё же согласился. Встречаемся через пол часа.  Одел, что не жалко, взял молескин и помчался к строительному магазину прямиком через парк. За десять минут я обошел магазин и в моей парусиновой сумке теперь покоились пара респираторов, молярный скотч, перчатки и с десяток баллончиков краски. На месте меня уже ждал Тони, спустя пару минут появился Дилан со стремянкой. Я понимаю, что если нас поймают, то заставят отмывать, но это ничуть не останавливает. Сейчас 10 утра, так что никому нет дела. Перед нами ровная и белая свежевыкрашенная стена, – идеальное полотно. Наверно, для начала следовало бы продумать рисунок, но мне так нетерпелось, что я решил на месте выбрать один из своих. Сильно спорили, но уже через десять минут приступили к работе, грунтовали поверхность.

    Постепенно стали проявляться серо-голубые очертания гор. Краска окончательно высохла. Теперь Тони кропотливо вырисовывал ели на склонах, а Дилан заполнял все нижнее пространство всевозможными оттенками синего. Я трудился над виадуком, хотелось придать ему живой вид и ни в коем случае не обреченный. Не смотря на старую конструкцию, он должен выглядеть легким и невесомым. По океану уже бегали барашки, оставалась главная деталь – Маяк. Это не только красивое строение, спасающее моряков, но и глубокий символизм. Я отошел от действительной картины и сделал пять красных полос, вместо трёх.

– Кажется, теперь все.
– Еще нет, не хватает маленькой детали.

    Дилан тонкой кистью выводил надпись возле маяка:
"Здесь были: гений, стерва, красавчик, парень не из этого времени и художник-нигилист."

    Теперь поездка запечатлена не только в нашем сознании, но и на улице Грасса. Мы закончили как раз в тот момент, когда нас заметили. Схватили вещи и с хохотом убежали прочь. Жаль Эван этого не видел.

***
     Аккуратно счищаю облупившуюся краску в том самом месте, где Дилан оставил наши имена. К горлу подкатывается ком, но друг говорит слова за меня:"Мы никогда тебя не забудем, Эван".