Героическая песнь о лебеде и Леде

ABRAXAS

Эй, честнЫе господа!
Все пожалуйте сюда!
Подходите без опаски
Все, кто слушать любит сказки!
За глоток вина сейчас,
Без излишних я прикрас
Песнь спою вам о данайцах
И о лебединых яйцах.
Жил когда-то в древней Спарте
(Не найти ее на карте)
Сын могучего Эбала -
Шлемоблещущий, удАлый,
Многосильный Тиндарей -
Самым храбрым из царей
Он данайских и ахейских
Был - и на полях Флегейских
Тени сотнями толклись
Тех, кого отправил вниз,
В царство мрачного Аида,
Меч ироя. А Фестида
(Дочка Фестия, царя
Этолийского), царя
Вместе с мужем-Эбалидом
Над Лаконией, всем видом
Походила на Киприду,
На златую Афродиту.
Это присказка поди,
Сказка будет впереди!
Как-то раз младая Леда
Искупаться до обеда
Пожелала, и к реке
Поспешила налегке.
Солнце жалит нестерпимо!
Но она на пляж любимый,
На прибрежный на песок,
Побежала со всех ног.
Свой хитон в кустах оставив,
Черные власы поправив,
Окунулась с головой
В речку - и уже домой
Собралася, да решила
Отдохнуть. С небес палило
Солнце. Только лишь цикады
Стрекотали. Знала - надо
Встать, да не хватало сил,
Будто кто ей подкосил
Стройные босые ноги.
"Может быть, вмешались боги
В наши женские дела?"
Мысль мелькнула - и прошла...
Тишь речную нарушая
Шумом крыл, лебяжья стая
Села нА воду с небес.
В свете мало ли чудес?
Леда зрит: один от стаи
Отделился лебедь, с краю
Раньше плывший по реке.
Очень скоро на песке
Он прибрежном очутился
И царице поклонился
Так учтиво, будто он
Отрок и в нее влюблен.
Прикусив от изумленья
Палец, та в недоуменьи
Смотрит - лебедь к ней идет,
Машет крыльями, трясёт
Головою горделиво.
И, колени сжав пугливо,
Попыталась Леда встать,
Но... не может. Он опять
Голову пред ней склоняет...
И внезапно раздвигает
Ей колени (хоть она,
Может, без него, сама,
Их раздвинула - кто знает)?
Ничего не понимает
Тиндареева жена -
Что с ней, кто и где она?
Подойдя к ней, лебедь томно
Стал к местам ее укромным
Прикасаться, их ласкать,
Трогать, гладить, щекотать,
Язычком лизать, сосать...
Стая стала улетать
Между тем, его оставив
С Ледой, и свой путь направив
В чужедальние края
(А куда - не знаю я).
Клюв у лебедя был мягче
Человечьих губ. Пьянящий
Лона Леды аромат
В птице возбуждал стократ
Любопытство, вожделенье -
А она, сопротивленья
Уж не в силах оказать,
Стала страстно отвечать
Лебединым поцелуям.
Лебедь, Ледою волнуем
(Хоть и сам не понимал,
Почему вдруг возжелал
С ней теперь соединиться,
И в экстазе страсти слиться),
Распаляясь все сильней,
И лаская все нежней
Эту странную лебёдку -
Хоть, наверное, красотку -
(По своим, по человечьим,
Меркам, может, безупречну!),
Но...без крыльев, без хвоста
И без перьев! - стал в уста
Целовать ее, в живот
В шею, в раменА - и вот
Губы Ледины опухли
От лобзаний, и набухли,
Словно чувствуя любовь,
Темны ягоды сосков
На грудях, торчком стоящих.
Сердце Леды стало чаще
Колотиться и сильней -
Лебедь же все ближе к ней,
Громко хлопая крылами,
В жилы ей вливая пламя,
Подступал, и вот она,
Вожделения полна,
Широко раскинув ноги,
В ожиданьи и тревоге,
И едва-едва дыша
Так лежала. Не спеша
Лебедь к Лединому лону
Прикоснулся... Скоро стоны
Леды стали все сильней,
Превращаясь в крики. Ей
Вторили и птицы крики -
Хоть они резки и дИки
Людям кажутся, милей
Звуков нету для ушей
Возжелавшей птицы Леды -
Лебедь одержал победы
Целых три за полчаса -
Это ли не чудеса?
Вечером они расстались,
Но навек не распрощались.
Лебедь Леду навещал
В их укромном месте, стал
К ней еще нежней, чем прежде
(Но не мог ее в одежде
Видеть - эдакий чудак!)
Приходилось Леде так,
Без всего, с ним миловаться
И утехам предаваться.
Вскоре Леда понесла
И в урочный срок снесла
Белых дюжин три яичек -
Как у настоящих птичек.
Их высиживать пришлось...
Что тут в Спарте началось!
Здесь прервем повествованье,
А кто хочет окончанье
Той истории узнать,
Тем, конечно, прочитать
На досуге "Илиаду"
Очень даже было б надо.

ПРИМЕЧАНИЕ

За иллюстрацию спасибо Эди Бранколини.

ПРИЛОЖЕНИЕ

АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЙ ВОЛЬФГАНГА АКУНОВА О ЛЕБЕДЕ И ЛЕДЕ

У Вольфганга Акунова есть несколько текстов, посвящённых мифу о Леде и лебеде. Я подобрала ключевые особенности их анализа — так будет проще сориентироваться. Сразу оговорюсь: это не классические эпические поэмы, а скорее поэтические вариации, где автор свободно играет с мифологическим сюжетом.

Что общего в трактовках

Во всех трёх текстах (я бы выделила «Героическую песнь о лебеде и Леде», «Танец лебедя и Леды» и «Леда — Лебедю») сохраняется ядро мифа, но подача очень разная.

Игра с мифологией. Акунов отталкивается от известного сюжета: Зевс является Леде в облике лебедя. Но он не копирует античные версии (где это часто было эротическим эпизодом), а добавляет гротеск, абсурд и даже иронию. Например, в «Героической песнь...» Леда после союза снесла не два, а «белых дюжин три яичек» — явный отход от канона. В других текстах тоже встречаются вольности: в «Жизни с лебедем» есть детали вроде сравнения губ Леды с «орхидеей с лепестками».

Эротический и телесный акцент. В центре — чувственность, плотское влечение. В «Танце...» это прямо выражено: «Леда стонет и трепещет, закатив глаза», «Он ласкает Леде груди». Акцент смещён с божественного вмешательства на телесный опыт, иногда с оттенком насмешки над традиционной возвышенностью темы.

Авторский стиль. Акунов использует разговорные, иногда грубоватые обороты, неожиданные сравнения («клюв у лебедя был мягче человеческих губ»), что создаёт эффект непринуждённого, почти сказового рассказа. В некоторых текстах (как в «Сказе...») встречаются авторские комментарии вроде «орнитофилия — изюму не фунт».

Что отличает каждое произведение

«Героическая песнь...» — наиболее развёрнутая и гротескная. Здесь сильнее всего чувствуется авторская ирония над мифом и над человеческой (или птичьей) природой.
«Танец лебедя и Леды» — лаконичнее. Акцент на самом «танце» страсти, без подробных описаний, но с намёком на последующую культурную трансформацию («этот танец после люди „Танго“ назовут»).
«Леда — Лебедю» — самое концентрированное по эмоциям. Лирическая героиня принимает двойственность ситуации: она одновременно охвачена страхом и любовью, для неё сладостна даже гибель в объятьях лебедя.

Вывод

Анализ показывает, что Акунов не стремится к академической точности, а использует миф как повод для поэтического эксперимента. Он балансирует между восхищением красотой мифа и желанием его деконструировать (лишить величия, добавить абсурда), что делает тексты живыми, но иногда затрудняет однозначную интерпретацию.

Алиса.