Почему так...

Беззубый рот старался откусить кусочек от бублика, но не получалось. Руки тоже старались. Посиневшие от холода костяшки пальцев не слушались. Слюни текли по острому подбородку, но всё было тщетно.   

Старуха сидела на одной из скамеек у приёмного покоя больницы. Темная шаль укутывала маленькую голову и плечи. Рукава пальто или куртки закатаны, из-под вороха одежды торчали сапоги большого размера.

Мне бы помочь ей, но это невозможно, оставалось только наблюдать из окна палаты.

Наконец-то ей удалось разломить бублик. Одна половинка тут же была запихнута в карман, а от второй она старалась откусить. От голода или пронизывающего холодом ветра, из её глаз текли слёзы, скупые и мутные. Грязной ладошкой она  вытирала их, но скрюченные пальцы только размазывали грязь по лицу.
Мне казалось, что я слышу, как она шамкает, пережевывает. Пергамент кожи щек растягивался от кусочка, а острый подбородок с силой старался помочь беззубым деснам.

Ужасную картину дополнил откуда ни возьмись мелкий дождь. Но старуха не замечала его, холодного и колючего.

...Половинка бублика съедена. Смогла. Лицо старухи успокоилось и она задремала.
А дождь сменился мокрым снегом. 
 


Рецензии
Отличная была погода. Та особая питерская погода в преддверии бабьего лета, когда не жарко, мягкое солнце сияет на безоблачном голубом небе, дышится легко, кругом тихо и покойно.
На скамейке сидит полная женщина, годков под шестьдесят, одета в длинное платье из плотного материала, поверх накинута шерстяная кофта. На распухших ногах стоптанные домашние тапочки.
На скамейке справа от неё стоит магазинная банка с кабачковой икрой, в которую она окунает хлеб и ест. Первая мысль: бездомная. Подошёл ближе — не грязная, хотя и неухоженная.
Она подняла на меня глаза: « Пять дней ничего не ела». Сказала не жалобно, а каким-то безразличным тоном. Обмакнула хлеб в банку, ела не жадно, размеренно прожёвывая.
Я остановился. « Вы болеете?» — «Пять дней ничего не ела», — повторила она, будто не слышит моих слов, и после некоторой паузы продолжила: «Так хочется котлетки и пюре, пюре и котлетки хочется». Она прожевала, взяла второй кусок хлеба, повторила: «Так котлетки хочется и пюре. Зашла в магазин, а котлетка 38 рублей стоит». Она часто поднимает голову вверх, смотрит на что-то позади меня.
У меня комок подкатил к горлу противный, слёзный; полез суетливо в карман, достал что было: сорок рублей металлическими десятками, протянул ей: «Возьмите».
Её лицо не изменилось — оно оставалось усталым и сосредоточенным. Мелькнуло в голове: « Больна»
Положил деньги на скамейку. «Так котлетки хочется и пюре», — сказала она, не прикасаясь к деньгам, и опять посмотрела вверх.
Я растерянно оглянулся. Взгляд остановился на предвыборном плакате миллиардера Прохорова, кандидата в Президенты России, установленном на торце здания. На этих плакатах сделан «следящий взгляд», кажется, откуда не смотри, объект смотрит на тебя. Прохоров смотрел на нас. Мне показалось, что он ядовито усмехается. Надпись на плакате гласила: «Сила в правде. Кто прав, тот сильнее». «И сытее», — пробормотал я.
«Котлетки хочется и пюре», — повторила женщина.

***

Игорь Иванович Бахтин   23.02.2020 23:49     Заявить о нарушении
С благодарностью к Вам за отзыв, за неравнодушие.
С уважением,

Светлана Арнаут   24.02.2020 08:59   Заявить о нарушении
На это произведение написана 201 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.