Тринадцатый... глава 42

42
     Зима... Почти вечер, почти темно, слегка тихо и снежно. Под уютный свет фонарей с неба скользят крупные снежинки, делая вечер загадочным и красивым. Высоко в горах снег не тает и превращается в вечный лёд. А который не вечный - тот тает и течёт вниз бурными горными реками. Дома всё привычно: наступает зима и застывает на земле первыми замёрзшими лужами. Люди идут по своим делам и неожиданно взмахнув руками смешно скользят по припорошенному первым снегом льду. Позже, холод раскатится во всю мощь: выходишь утром на улицу, и весь мир застыл перед тобой. Зима - как новый чистый лист со своими правилами жизни. И как в разных там Африках живут без зимы? Наверное, скучно им там. Зато здесь разнообразие смены времён года, и в каждом преображении есть своя изюминка и красота.
     В один из таких вечеров, дней десять назад, они ехали с работы под накрывшим город неслабым морозцем. Предвечерние сумерки охватывали пустыри темнотой, скрадывая окрестности вокруг трассы. На обочине, на небольшом пятачке у зарослей кустарника, его глаза выхватили несколько резко двигающихся фигур. Драка, по-любому. Притормозив, он резко свернул на обочину и достал телефон.
- Олег, я на обочине, здесь драка. Перезвони ребятам, и тоже тормозите.
- Лады, Вань.
     Он вышел из машины и шагнул к дерущимся. Рядом с ним резко остановилась машина Олега. Маленькая девчушка, сидевшая на корточках чуть поодаль, громко кричала. Увидев их, она тут же подскочила и побежала навстречу.
- Помогите, пожалуйста-а. Они же убьют его.
Двое держали парня, а третий, сделав бойцовскую стойку, сильно и грамотно наносил удары ногами. Парень обмяк на руках у державших, и даже не пытался сопротивляться. Четвёртый стоял чуть поодаль, поглядывая в сторону дороги.
- Олег, телефон на камеру и снимай. Стоп, ребята. Четверо одного разве бьют?
- А чё те надо? - оторвался от парня крепыш, наносивший удары, и угрожающе двинулся на него.
- Ты чё тут быкуешь? - подошедший Федя на ходу перехватил крепыша и отбросил в сторону.
Увидев их, двое других отпустили жертву и шагнули навстречу. Скорчившись от боли, на снегу лежал паренёк лет восемнадцати. Вытирая кровь с разбитого лица, девушка села перед ним на колени и прошептала:
- Антон. Антоша. Хороший мой.
- Чё те надо? Чё встряли? У нас тут свои разборки, - крепыш отряхнул одежду от снега.
- Разборки, когда один на один. А здесь преступление, - он глянул в сторону, где девушка хлопотала над парнем. - Спортсмен, что ли? Приёмы отбиваешь?
- Тебе, какая разница? Ехал, и ехай дальше. Или сам щас тут ляжешь.
- Паш, спроси у девочки, за что они парня?
- Ребята... Вам, какое дело? - трое других подошли к ним вплотную. - Хотите пободаться? Давай. Нас четверо и вас четверо. Всё по-чесноку.
- Они деньги у Антона просили. Он сказал, что нет у него. Тогда они запихнули нас в машину и привезли сюда, - крикнула девчонка в их сторону.
- Хочешь обратку получить? - он с прищуром глянул на спортсмена.
- Ты не лей на уши. Давай, доказывай свои слова, - спортсмен зло сплюнул на землю.
- Я уважаю спортивный закон - не применять приёмы боевого спорта в жизни. Но если надо, то успокою надолго. К пасхе очнёшься, - он повернулся и крикнул: - Девочка, садитесь в машину.
- Ты чё встрял, я спрашиваю? Чё те надо? - спортсмен набычился и двинулся в его сторону, рядом с ним встала его команда.
- Борзый, ты стойку не делай, - подвинулся ближе Пашка. - Смотри, приземлим окончательно.
- Ствол бы, и из травмата вас, чтобы нос не совали, - прошипел один из команды спортсмена.
- Одноклеточный, ты не прав, - Олег держал телефон на камере и снимал.
- Ты. Убери. А то от твоего аппарата куска не останется, - двое по бокам спортсмена шагнули к Олегу.
- Ребята, я не борзею, но предупреждаю, - Федя выдвинулся вперёд. - Башкой друг об друга, и отдохнёте. А ты, - Федя ткнул пальцем в сторону спортсмена. - Высшая подлость бить слабого и добивать лежачего. Тяжеловес, я тебя одним ударом в реанимацию отправлю.
- Чмо мухобойное, - Пашка подёргал плечами, разминаясь на всякий случай.
- Ты заткни своих, а то мы серьёзно работать будем, - спортсмен зло взглянул на него и поиграл неожиданно появившемся в руках ножичком.
- Убери сталь. Ты без руки останешься, если я отбирать начну, - он улыбнулся.
- Дай-ка ножичек, - попросил вдруг Пашка. - Резать не буду, фокус просто покажу, - Пашка спокойно подошёл к крепышу и протянул руку. - Давай, на доверии.
Взяв протянутый нож, Пашка повертел его в руках, осматривая со всех сторон, а потом выдал всю свою виртуозную технику владения таким дерьмовым, с его слов в ходе работы, ножом. Крепыш молча забрал протянутую Пашкой сталь. 
- Короче, - резко сказал он крепышу. - Тренеру твоему - позор. За такое неспортивное поведение я тебя ниже плинтуса опущу. Понял?
- Вань, у нас с четырёх машин регистраторы пишут, - Олег отключил телефон.
- Чо вы нас трогал? – выступил вперёд один из дружков спортсмена. - Мы нэ трогал вас. Да, Гэша?
- Хо-хо, - Пашка зло ощерился. - Ребята, тут трогал - нэ трогал, оказывается. Ты ещё скажи - савсэм абарзэл, да. Воля, да тут вон оно чё. Кавказские бойцы в натуре.
- Да-а. Незавидная была бы ситуация для девочки, не остановись мы тут, - он оглянулся на машины.
- Этого чёрного бойца в клетке держать надо, - Олег усмехнулся чернобровому джигиту. - Они нервные все, заводятся с пол оборота. Вай, какой нэхарошый.
- Я вас нэ трогал. Я вас прэдупрэждал пака, да, - джигит нервно вытер губы.
- Он предупреждал. На Кавказ дуй, там как раз такой дебил нужен, - хмыкнул Пашка.
- Этот пока ведёт себя порядочно, что чудовищная редкость, - он глянул на кавказца. - Может полицию вызвать, пусть на наличие документов и оружия проверят.
- Всё, лады. Давайте без полиции договоримся.
- А кто с тобой договаривается? - повернулся он к спортсмену. – Геша? Я не ослышался?
- Допустим. И чё?
- Безнадёжный ты человек, Геша. Жизнь стопудово обидела тебя мозгами. А в армии ты явно люлей получал за вредность, вот тебе крышу и рвёт. Жизнь твоя будет хреновая, но короткая - преимущественно на нарах или под ними. Этого видео достаточно, чтобы посадить тебя лет на пять. А потом заплатить бабло и передать эту съёмку в камеру. И настанет у тебя, Геша, счастливая жизнь. Возможно, что ты тихо повесишься на резинке от трусов.
- Не бери на страх. Я не был в армии, до одного места она мне.
- Конкретная отмазка от службы, - завёлся Пашка. - Тебя бы в спецуху - да на боевые на броню. Чисто для эксперимента. Ну, ты по любому предашь.
- Давай дадим в башку друг другу? Давай. Чур я первый. Чур я второй. Вот и всё их общение, - добавил Олег. - Какие из них бойцы.
- На Кавказ вашего Гешу, там ему быстро мозги вправят. Да? - Федя похлопал джигита по плечу и тот зло дёрнул рукой. - Не дёргайся. Хлопотно будет если я капитально дёрну.
- Без наездов только, - спортсмен поправил белую шапочку на голове. - А то отпор будет по беспределу.
- Да-а, - протянул Олег. - Операция на мозг результата не даёт. Геша, тебя сломают. Жёсткий обмен ударами на скорости, и ты прогнёшься как колхозник.
- Трёпу много - дела не вижу. Ну чё, пацаны, побьёмся? - спортсмен постучал кулаком об ладошку.
- Кланус, Геша, я бы ему голаву парвал и выкынул сабакам, - джигит недоверчиво проследил за Пашкиными руками, когда тот сунул их в карманы брюк.
– Чё стрелки наводишь? Дитя джунглей, пл..., из края горных философов. Дуй на свой Кавказ. А то провожу щас.
- На Кавказ нэт работ, брат. Нада дэнэг и парадак.
- Ха-а! Брат, - возмущённо возразил Пашка джигиту. - Так в чём дело, мусульмане? Наводите порядок в своей вере, чистите кадры, позорящие её, и всё будет ровно. Руки вверх и миру-мир в горах и на равнинах.
- Помащ нада там всэм.
- Помощь? Славяне, спасите-помогите? - Пашка сверкнул глазами на джигита. - Нашёлся брат, пл... Чё ты сидишь тут? Дуй туда, и вставай за чистоту своей веры. И судите сами там по законам гор. Сами перевернули все порядки и обычаи.
- Нэ лэчы мэна тут, - джигит злобно сверкнул на Пашку глазами. - Всэ пэрэд Аллахом отвэтым.
- Ты чё злой такой? Скребёшь зубами, как гюрза по лезвию, - вклинился в разговор Федя. - Папуасы и то человечнее тебя. Они хоть и голые, но живут по природным понятиям. А ты с детства прогнил.
- Всё, Геша, беспредела не будет. В отличие от тебя я уважаю спорт, соперника и спортивную честь. И увидел я сейчас мерзкое зрелище: ты упивался превосходством над более слабым. Ты осквернил ринг, западло мне с тобой драться. Русские спортсмены не ведут себя так, - он покачал головой в подтверждение своих слов.
- Не воспитывай. Покажи, какой из тебя спортсмен, - зло оскалился Геша.
- Ты грязь нации, а не боец. Кто стоял под гимном и флагом, тот не будет бить, как последняя тварь. Перед простым пацаном ты возомнил себя богом.
- Да отделать его, и заставить петь гимн России. Прям тут же, - Олег достал из кармана телефон и щёлкнул спортсмена. - Щас мы тебе фейс зафиксируем.
- Ты, слышь, борзота. Удали фотку, а то я засуну щас тебе этот телефон, - спортсмен выдвинулся на Олега.
- Спортик, тебя предупредили, что лет на пять катит? Всю жизнь в отбросах ходить будешь. И подохнешь там, шкура. Всосал инфу? - Федя подвинулся ближе к Олегу.
- Бах, отодвинься малёха, ты мешаешь мне для размаха, - улыбнулся Олег на Федины слова.
- Да ему одного кулака моего хватит. Махаться с ним ещё, - возразил Федя.
- Лады. Чё вам от меня надо? - спросил спортсмен, глядя на него.
- Сейчас ты пойдёшь и извинишься перед парнем. Если у него будут проблемы со здоровьем, то ты оплатишь лечение. Это первое, - он сделал небольшую паузу и продолжил. - Второе. С твоей фотографией я переверну все спортивные клубы, найду тренера и покажу всю мерзоту, которую мы сняли. После этого в реальном бою на ковре тебя по любому уничтожат, но там твою шкуру спасут спортивные правила. Он хотел сделать из тебя бойца, а получил убийцу. Сегодня ты бил этого пацана, завтра другого. А потом при выходе из-под контроля ты убьёшь человека. И третье. Это видео будет выложено в интернет, а это - позор. Жди словесный понос в свою сторону от правильных бойцов. Иди к парню, и мы тебя не видели.
Извинился тот спортсмен перед мальчишкой, и уехал со своей командой. Они посоветовали парню обратиться за медицинской помощью, и довезли их с девчонкой до ближайшей остановки. Неприятный осадок от этой встречи тлел в нём несколько дней.

     Подняв глаза, он посмотрел на свои окна: свет горел на кухне и в зале. Всё, как обычно. Наташа на кухне, у сыновей свои срочные дела, и игрушки по всей квартире. А ты стоишь под этими окнами, как нищий на паперти, и не решаешься сделать шаг в сторону двери. Зима, как хороший анестезиолог, влила в тебя кубики убойного наркоза и заморозила во дворе. Он подставил ладонь снежинке, и она тут же растаяла, оставив на руке каплю воды.
«Жаль, что окна так высоко, целый десятый этаж. Прилипнуть бы губами к стеклу, расплющить нос поросячьим пятачком, и сказать: «Натаха, а я контракт подписал». Мелкая противная дрожь внутри. Как сказать-то?.. И пот скатывается, словно и не зима вовсе, а летняя жара вырвалась наружу в виде холодной струйки по спине. Вот засада! - отряхнув снег с волос, он вновь посмотрел на свои окна. - Обречённый головой на плаху - будь смелее. Шагни в дверную прорезь и с порога головой в колени - руби. Страшно, блин... Надо идти. Выдержка, и пусть всё будет тихо, как этот тёмный вечер, как эти тихо падающие снежинки. А утро вечера мудренее. Утром всё разрулим, пусть она эту ночь спит спокойно. О-ой... Маманя ещё люлей в телефон вставит, тут без рукопашной при встрече не обойтись».
Он помедлил у входа и, вздохнув, сделал твёрдый шаг домой. Пока поднимался в лифте, ещё с десяток раз вдохнул-выдохнул и с улыбкой открыл двери квартиры. Всё. Вошёл. Как вор, укравший непонятно что. И тишина. Всё, как обычно. Ванна, ужин на кухне, и шумная возня с детьми на полу перед телевизором. Наташа даже не спросила, только он всем нутром чувствовал, что напряжение по вопросу контракта висит в воздухе и ждёт своего решения. Молчание и игра глазами, а они ведь не могут врать.
     Какая длинная ночь. Ближе к утру проснулся и заплакал Сашка. Наташа повернулась во сне на другой бочок и не проснулась. Он не стал её будить, взял сына на руки и ушёл в другую комнату. Несколько шагов от окна до двери и назад. А в голове одно - как не испортить это утро и сказать ей о контракте. Дело сделано, и нечего теперь молиться перед этим утром, как перед иконой.
- Ты чё такой неугомонный? Серёжка вон свалится и спит всю ночь, - он прижался губами к щеке сына. - Что тебе спеть, сынок? Давай вот эту, считалку из детства: на золотом крыльце сидели - царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной. А ты кто такой?.. А я, сынок, рядовой рабочий скрытой от всех войны. Вова вон говорит, чтобы я за него потом в кресло сел. А оно нам надо? Не пойдём мы ни в какое кресло. Ты зачем проснулся? Лежишь теперь на руках у папки: глазки закрыты, ротик открыт, такая сладкая детская полудрёма. Пустырёк свой не вырони. Кабан такой, пора бросать эту пагубную привычку. Ну-ка, давай-ка, на улицу выглянем. У-у... Похоже, что там вьюга будет на дорогах. Кру-ужит белая вьюга, ти-ихо ходит зима, слы-ышишь, как замерза-аю, сно-ова я без тебя. Давай-ка, я тебя в ладошечку чмок-чмок, в самую серёдочку. Ничего, надо просто включить в себе героя и всё нашей маме сказать. Может лбом к ней прижаться? Ничего, переживём. Спи, сынок, рано ещё.
     Положив уснувшего сына в кроватку, он укрыл его одеялом и убрал мягкую игрушку из-под ног. Рядом в другой кроватке, уткнувшись носом в подушку, сопел Серёжка. Он поправил сыну одеяло и вышел из спальни. На кухне, налив в кружку кофе, он встал у окна. Ночные улицы спали под ленивым светом фонарей. Выпавший за ночь снег серебрился на крышах домов и машин, припаркованных у подъездов. Зима нехотя перевалила за свою середину.
«Ещё одна ночь почти без сна из-за собственных дурацких мыслей. Ну не даст Наташа добро на подписание контракта, его не пропустят и всё на этом закончится. И только сердце предательски отсчитывает свои озабоченные стуки. Ты-то давно привык к своим странностям, а ей они зачем?
Натаха... Наверное, не дотягиваю я до подарка жизни с махровым бантом в красивой упаковке. Я всё еду куда-то, а ты всё ждёшь меня откуда-то. Блин... Нервы натянуты, как струны, ещё один щелчок и лопнут. Прости, мой маленький, из последних сил прости. Я впервые жду, чтобы ты сама у меня спросила. Целая жизнь в тебе, в твоих глазах и твоей улыбке, и пока мне хватает сил на всё. Я не готов ещё мимо, и не хочу считать себя дезертиром. Я мог бы завалить на все свои принципы и уйти, потому что не хочу больше этих войнушек. Но я же орёл твой. А орлы не летают низко - им синеву подавай. Кру-ужит белая вьюга, ти-ихо ходит зима... Какая долгая ночь, конца и края ей нет. И какая-то безнадёга. Нет, вроде уже не темно, уже какой-то сиреневый кисель за окном».
     Он стоял и смотрел в тёмную гладь окна. Наташины руки скользнули на грудь, и он почувствовал, как она прижалась к его спине. Она прижалась щекой к правой лопатке, где навсегда замерла армейская летучая мышь, раскинувшая крылья в полёте под раскрытым парашютом.
- Вань, почему ты не спишь?
- Сашка заплакал, я его только что укачал.
- Ой, а я и не слышала.
Тягостное молчание повисло над ними и становилось напряжённо невыносимым. Он чувствовал, как трепещется в груди комок, заведённый на полную катушку. Секунды ложились ровненько со стуком сердца. И ведь не заорёшь ему - успокойся уже. Он повернулся к Наташе, и она удивлёнными глазами уткнулась ему в грудь. Слева на груди красивым вензелем стояло маленькое число «13».
- Ваня... Я там рубашку положила свежую, на доске гладильной. Синюю. И свитер тёплый надень, не тонкий. На улице метёт... Иди, Ваня.

Просыпаясь, скользит рассвет
По изогнутым вниз раскатам,
День прошедший ему в ответ,
Тишину отдаёт закатам.
Ветер будет рвать паруса
У души, ремешками сжатой,
И менять во мне полюса,
Разрываясь внутри гранатой.
Ты не просишь из роз букет,
Подарю от души другое,
Позвоню и скажу: - «Привет.
Я живой». Ну и всё такое.
Будет снова вставать рассвет,
И закат спешить, засыпая,
Ты ответишь мне: «Ну, привет.
Я ведь, знаешь, тоже живая».
Посылаем по городам,
По порядку и сверхурочно,
Буквы сложенные в слова,
Между делом, и очень срочно.
Я бываю упрям, нескладен,
И плохим выражаюсь слогом.
Ты хорошая. Правда. Кстати,
Мы с тобой - под одним Богом.

«Маленький мой, как ты там? Скучаю, и опять мысленно пишу тебе письмо. Прохладно ночью, и каждую озябшую строчку я выдыхаю из себя каплями воздуха. У меня луна в окне, которую месяцем не назовёшь, и луной величать рано. Ночная тишина между мной и тобой. Поспать бы... Лицом в подушку - и пока. А не получается. Получается думать о доме. Поцелуй Сашку и Серёжку Неволиных за меня. Голубоглазые мои - неволяшки. Скучаю... Пересчитал в мыслях всех чёрных и белых овечек, а сон всё не идёт. Сколько мы тут? Раз, два, три, десять... Уже двадцать три дня мы тут, ещё немного и домой. А за окном начинается рассвет и видно пробегающие по небу лёгкие облака.
Эти горы - совесть тех, кто нас не дождался. Есть, моя хорошая, и такие случаи, не выдерживают жёны. Прости, я больше не буду, ты у меня не такая. И спишь ты сейчас одна, зарывшись в лёгкое одеяло. Помнишь, ты выходила ко мне ночью, закутанная в него, когда я задерживался по работе? Ты всегда встречала меня. Клянусь тебе, родная, что это крайний мой контракт. Опытов над жизнью ставить я больше не буду.
Ты знаешь, пустота здесь какая-то, всё тут завязано в тяжёлый жгут. А вода в ручьях и речках всё точит и точит камни. Мне кажется иногда, что она до жути красная. Бывают такие глюки в голове. И не воспринимается здесь природная красота так, как в Горном Алтае. Там тихо и спокойно. Мои мысли бегут сейчас по хоженым здесь тропам, словно прибывают в вязком мире с запахом коптильни. Душно... От сожжённых здесь имён пепел стоит. Он лезет в дыхание, прямиком в глотку, и иногда я задыхаюсь.
Ты просила однажды, чтобы я открыл свою дверцу и впустил тебя. Впустил туда, где задыхается мой «тринадцатый». Нет, моя хорошая, всеми силами я буду держать эту дверцу на замке. Я не хочу, чтобы ты задыхалась вместе со мной. В моей жизни было многое, иногда я ломал её через колено, с хрустом. А над шрамом души шутит тот, кто не был ранен. Впрочем, как и над настоящим шрамом от ранения. Не читай эти мысли, пропусти их, они тебе ни к чему. Это мои мысли, личные, их никому не надо слушать, потому что меня не поймут. Думай, родная, о том закате, который мы встречали осенью на реке, на мостике.
Мы чувствуем, что мир стал неспокойный, от него стало пахнуть большой гарью. А завтра спецназ снова уходит на задание. Может другие уйдут. Может быть, мы. Другие обязательно вернутся. Может быть... И мы тихо вернёмся. Может быть... Горы шума не любят».

***
     По мнению иностранцев, мы - странные русские. Мы, в их глазах, какие-то неправильные, со злобным характером, закалённым в суровом климате. Ну, да. Ещё и с топором на плече. Нас часто обвиняют в том, что мы агрессоры и оккупанты. Грустно, ребята... Когда славяне нападали, и на кого? Мы всегда защищали свою землю. И разве против боевиков сражались только русские парни? А алтайцы, буряты, татары, якуты... И кавказцы - они тоже стояли рядом со всеми. Разве они хотят войны? Каждый день на улицах мы видим людей разных национальностей и религий. О ком из них думать плохо? Кто из них бандит, а кто нормальный? Кто виноват в том, что мы начали вдруг разбирать национальный вопрос.
     Наши деды прошли Великую Отечественную, отцы пропахали Афган, а этому поколению достался Кавказ. А ведь раньше были вместе все нации, и все мы считались братьями. Боевиков начали уничтожать ещё в Афгане. Это оттуда к нам пришло, и на нашей земле бандиты начали строить свои группировки. У нас в России появились «лесные братья». Получается, что они предали своих дедов и отцов. Они пытаются сейчас взорвать мир, и ради денег убивают свои народы. Мы слышим, как постоянно идёт информация о боевиках и бандформированиях. Это уже не война, а межнациональная вражда, которая была закинута нам извне. А в цинке - никому нет разницы: мусульманин ты или православный, буддист или молишься своим северным богам. Уважение к вере и народам должно быть главным в межнациональном вопросе.
     С самого рождения каждый русский понимает, что такое война. Мы остро чувствуем её генами. Видимо войны в течение многих столетий оставляли свой отпечаток на каждом поколении и этим укрепляли национальный дух русских. Война для каждого русского - это неизбежная катастрофа его души, ломка всех нравственных принципов и его духовной сущности. Русскому человеку котят и то проблема утопить, свинью или курицу зарезать - проблема, многие через муки на это идут. Кушать захочет, то он сможет это сделать. Но сначала намучается совестью, а потом забьёт. Не русских это дело - божье создание жизни лишать.
     Кому-то человека завалить не страшно, а кто-то паучка нечаянно раздавит и жалеет. Есть и такие - человека завалит, а намокшую бабочку спасёт. Значит бабочку он жалеет больше, чем того отъявленного бандита, которому не проблема взорвать толпу мирных людей, организовывая против них теракты. А кому-то приказ по-любому надо исполнять. Не ты - так тебя. Ты - за родину, за мир, и в конце концов за себя. А они за деньги. Русских всегда во всех грехах винят, но мы сильны духом, с этим и останемся. А если виноваты, так на небе нас потом встретят лихие деды и заботливые отцы-матери. Вот там мы и будем держать спрос. Вот там мы им и ответим. А покуда мы здесь, то сдаваться не будем.
     Кавказцы умеют красиво говорить и обманывать. Недоверие - это не такая страшная штука, переверие - бывает страшнее. Наши дети растут во дворах, в песочницах, в спокойной и обычной жизни. А их детям с детства внушается жестокость, их учат убивать русских. Наши дети катают машинки с пузырями на губах, а их четырёхлетний ребёнок на вопрос: «Зачем тебе нужен пистолет?», с поднятым вверх пальцем отвечает: «Чтобы убивать русских!».
     Наши ребята тоже любого порвут за своих, и каждый командир лично готов отдать жизнь за своего солдата, когда им смерть в глаза смотрит. А им, получается, ничего не стоит продать и предать всё, даже родное. Зачем звучат взрывы в городах и селениях на их земле? С трудом верится, что настоящий мусульманин желает смерти своему народу. Глупо становиться преступником перед народами всей России, подчиняясь влиянию извне, а потом требовать к себе доброго отношения. Солнце всходит на земле для всех, и для всех одинаково садится.
     Кавказ... Когда начались девяностые годы, то, пользуясь этим бардаком, на территории Чечни стали убивать русских. Боевики, устроившие там геноцид - это могли делать только звери. Русских вырезали семьями по ночам, не щадили даже женщин и детей. Это не выдумка, это говорили русские люди. Говорила девочка четырнадцати лет как её насиловали при матери. Рассказывала женщина, как резали мужчин и вешали на заборы, а женщин насиловали и оскорбляли при этом непристойными словами. Говорила пожилая женщина, преподавательница ВУЗа, как её насиловали чеченцы на глазах у дочери и выкинули потом из квартиры. Знакомая чеченская семья спрятала их тогда, и помогла уйти в Россию. Одного раненого русского парня приютила девочка-чеченка. Теперь он со своей семьёй ездит к ней в гости, и в Чечне их принимают как родных. Русских резали за то, чтоб жить потом в их домах и квартирах. Кто успел уйти - тот остался живым, кто нет - тот погиб от кинжала доблестного чеченского война. Чеченцам, почему-то вдруг помешали русские, и они их выгнали. В то время там гибли мирные люди, военнослужащие и сотрудники спецслужб, наводившие порядок. Там был совершён ряд уголовных и военных преступлений, захват заложников, геноцид русского народа и терроризм.

     Осенью 1994 года на территории России началась самая загадочная и неоднозначная чеченская война, во многом изменившая наше общество и нашу историю. До сих пор остался открытым вопрос - кому она была нужна. В Чечне нужно было договариваться своими силами с обеих сторон, потому что с этим народом воевать невозможно: на место каждого погибшего чеченца становилось двое, а то и трое. С русскими тоже воевать нельзя, потому что будут стоять насмерть и воевать до победы. И если бы эта война продолжалась, то чеченцев, как народ, сильно перемололи бы. В этой войне погибло бы много русских парней, но чеченская нация восстанавливала бы своё существование долгие годы. И если бы Россия не ввела в Чечню войска, то сейчас там был бы ваххабизм. И не факт, что он понравился бы чеченскому народу. По малейшему приказу «хозяина» выполнялись бы любые прихоти. А если не согласен - то забивали бы камнями и резали. Война расползлась бы по территории всего Кавказа. Поэтому, ввод войск был необходимой мерой защиты страны от ваххабизма.
     А до этого в Чечне чеченцы и русские жили в мире и согласии. Что случилось? Откуда столько злобы? Вопросы - без ответов. Может, не было Буйнакской трагедии или Будённовска? Может, Беслана не было? А ведь там «лесные братья» убивали детей своих же братьев, кавказцев, и их оплакивала вся Россия. Ведь только за один Беслан боевики подлежат проклятию на века. Проклятию - за тот позор. Проклятию - пока народ будет помнить эту трагедию, а помнить мы будем всегда. Шёл геноцид всего человеческого, а простой чеченский народ молчал, потому что боялся боевиков. Горы Кавказа тогда плакали от горя, а реки краснели от крови, пролитой в насилии и жестокости. Горы видели, как падали горящие вертушки в их ущелья, и они помнят последние хрипы замученных русских ребят.
     Мальчишки восьмидесятых - дети этой войны. Шапки и бушлаты не в размер, больные, голодные, напуганные, и по-детски доверчивые. Эта доверчивость стоила многим из них жизни. Кавказу теперь всё равно, как врывалось горе в семьи этих ребят, что осталось оно в них навечно. Кавказу всё равно, как безумную в горе мать или жену не могли оторвать от гроба сына или мужа. Никого не волнует, о чём спрашивает сейчас эта мать у сына, сидя на низенькой лавочке возле его могилы. Она приходит туда и разговаривает с ним, словно с живым. Может быть, кто-то подумает, что она сумасшедшая. И поймёт её тот, кто так нелепо потерял самое родное - сына, мужа, отца. И таких матерей, жён, детей - тысячи.
     Сколько сейчас таких ребят без памяти, сколько спилось или шагнуло в вечность с крыш домов. А сколько пропавших без вести. Мать может пойти на могилу к сыну и поплакать. А если могилы нет? Неизвестность о судьбе сына - это страшнее всего, от этого сходят с ума. А может он, вставив последний рожок в автомат, сказал однажды: «Кто-то должен выжить и рассказать о нас правду. Уходите, пацаны, я прикрою». И он остался там навечно. Жизнь - она ведь непредсказуема.
     А разве живые, прошедшие это месиво, другие? Они ходят, разговаривают, а душа порой мёртвая. Всем тогда говорили, что пройдёт время, всё устроится и забудется. Нет... Это боль, и она навсегда у тех, кто прошёл через этот ад. Время не лечит, оно камнем лежит на памяти. Многие сверстники спрятались и отсиделись в тепле, другие спились, нарожали детей и тут же побросали их вместе с мамами. Своих матерей, которые прятали и отмазывали сынков от военкоматов, они теперь в грош не ценят. Они тянут из родителей последние копейки на опохмел или наркотический кайф. Горько и обидно, что наши лучшие парни лежат теперь в цинковых нарядах. Сколько детей было бы у них, а потом внучат. А Кавказ их по горлу ножом. Всех... Даже не родившихся.
     Время учит нас жить с тем, что оно отпечатало на нашей судьбе. Не забудешь, потому что не забудется, даже если очень захочется. Говорят, что хорошие люди Богу угодны. Ребята были лучшими, и как без них жить - ещё никто никому из родных не сказал. Смириться с потерей можно, если человек прожил жизнь и умер от старости. А когда его в армию призвали, потом на войну послали, и убили там. Можно ли с этим смириться?
     Память о погибших разрывает тех, кто их знал. Они словно закрыли за собой дверь и остались рядом, но по ту сторону. И входа к ним нет. Павшим ребятам не помочь, они лежат и не требуют денег, почестей и наград. Верно, сказано, что земля «там» пропитана их кровью. Павшие, пропавшие, вернувшиеся... Вернувшиеся - искалеченные физически и душой, они не забудут павших и пропавших. И ещё тех, кто хоть краешком причастен к этой нелепой войне. А мирным народам Кавказа - покоя в их доме.
     Россия - это наша общая Родина. Да, ты гражданин России, и твоя малая родина - Кавказ. И не надо кричать об этом на всех углах. Мы все - граждане Российской Федерации, и наша малая родина - Приморье, Якутия, Бурятия, Алтай, Карелия или Кубань. И мы об этом не кричим. Парни разных национальностей России служили и служат в ВДВ, СпН ГРУ и других частях армии, и они прекрасно ладят со всеми. Они не ведут себя по-хамски с женщинами, не устраивают национальные пляски на проезжей части, не стреляют в центре города среди ночи. Их везде примет сплочённое братство элитных войск, потому что - это наши ребята, это россияне. Национальностей много, и всё дело в заложенном воспитании. И таким ребятам на гражданке тоже приходится видеть негативное поведение кавказцев.
     Горцы пытаются ставить себя выше всех, вызывая у окружающих откровенный протест. Если они не умеют вести себя в гостях, то какое тогда им уважение? Большинство граждан России говорит о сложившемся негативном мнении о кавказцах в целом. Поколение сегодняшних кавказских отцов недовоспитали своих сыновей. Какой тогда толерантности они ожидают от всего российского, и в частности от русского народа, после всего ими натворённого? Кавказ - будь сам толерантным к другим народам России. В жизни, к сожалению, из-за кучки паршивых овец приходится судить об определённом народе. Это они своим поведением бросают тень на свою нацию. К сожалению.
     Мать и отца не выбирают. И национальность - тоже не выбирают. Да, мы русские, и мы сплотимся в случае большой беды. Да, мы медведи, и по одиночке не очень дружные, такой у нас характер. Хотя, это спорный вопрос. И с нами стоят десятки других народов России. Кто и кому дал право проверять русскую нацию на вшивость? Страшно то, что войны вроде бы нет, а она за плечами. А сила нашей общей Родины - в единстве всех народов. Иначе - раздерут по кускам.
     Терроризм сейчас весьма значительное явление: он не зависит от уровня жизни и религии и распространяется с огромной скоростью. Если сравнивать его с опасной болезнью в виде чумы или той же лихорадки Эбола, то можно сказать, что на земле началась пандемия террора. С терроризмом встречались и несли людские потери многие страны. У террористов нет жалости и морали, при этом есть огромное желание независимости и создания по сути тиранического общества.
     Война с террором не прекращается ни на минуту. Бойцы этой войны всегда остаются под грифом «секретно». Им нет равных в плане борьбы в локальных военных конфликтах с террористическими организациями. Подразделения спецназа имеют богатый боевой опыт: сколько существуют, столько и воюют. И будьте вы трижды сынами гор или маковых долин, жёлтыми, чёрными, или зелёными в крапинку, боевое братство примет вас в свои ряды. Только примет оно при условии - если вы будете физически крепкими, воспитанными в духе братства и взаимопомощи, крепко прижатыми плечом к плечу за своё Отечество. А синева - она одна на всех. И мы ещё послужим. Послужим своей волей, характером, и духом.
     Русская воля - это особое чувство твоей причастности к русской земле и её культуре с обострённым нервом справедливости. Русский характер - это ощутимо подсознательное присутствие Бога в твоей душе. Человек может быть атеистом, но его поступки говорят о несомненном чувстве присутствия в нём духовной силы. Русский дух - это особый светлый дух, разлитый в воздухе твоего Отечества, способность прожить светлые и скорбные дни вместе со своей Родиной.


P. S. - Вопросительное местоимение «ЧЁ» - входит в сибирские диалекты, именуемые «сибирскими говорами». Они употребляются сибирскими старожилами, сибиряками, чалдонами, кержаками, казаками и староверами.


Рецензии
Написано с большим уважением и искренним теплом, сердечно, с любовью к бойцам спецподразделения ГРУ, о мужестве и нелегкой службе которых надо слагать песни! Они скромно выполняют свою геройскую работу, не бия себя кулаками в грудь, не бравируя и не выпячиваясь. Высокие понятия о мужской дружбе, чести, долге перед людьми просто и доверчиво выписаны на страницах этого произведения. Для главных героев понятие Родина, совесть, преданность и верность долгу – естественны и не отделимы от них, как восход солнца, как забота о матери, как настоящая любовь. Органично введены в текст пейзажные вставки и т.н. лирические отступления.
Моя искренняя благодарность за знакомство с нелегкой, опасной службой офицеров спецназа. Спасибо!

У меня есть два недоумения. Решила ими поделиться с вами, Наталья.
1.Я считаю, что абсолютно отсутствует мотивация для введения в канву произведения истеричного Тимохи с Горного Алтая. Присутствие данного героя в сюжете не добавило дополнительной образности или яркости характеру ГГ Ивану Неволину. Напрашивается логический вопрос: тогда с какой целью этот персонаж вставлен в произведение, диалоги с которым читаются на грани и вызывают брезгливые чувства: ТАК не могут разговаривать МУЖЧИНЫ! Если удалить этого героя из сюжета, то произведение, на мой взгляд, станет чище, избавится от ненужных диалогов и совершенно ничего не потеряет. Напротив – только выиграет. ИМХО.
2. Наверное, у вас был прекрасный консультант-профи по военным вопросам? Ведь вы говорите о себе, как о женщине, далекой от военной службы, а текст, тем не менее, изобилует военными терминами. И без знания специфики их применения, отношения в группе спецназа написать, по-моему, сложно. Такое недоумение… ИМХО.

Лариса Тарасова   12.10.2015 23:37     Заявить о нарушении
Спасибо, Лариса, за отзыв. И тем-более такой честный в отношении персонажа "Тимохи". Хотелось показать, что герою - Ивану Неволину необходима была некая "дружеская связь" на стороне, т.е. - вне его служебных тем и с человеком вообще никак не связанным с его делами... Хотелось показать, что такой герой, как И. Н. способен находить общий язык даже с таким "истерично-нервным" человеком... в принципе - с любым. НО...замечание Ваше ценно тем, что Вы написали честно и открыто то, что Вам не очень понравилось. Именно об этом я и хотела попросить Вас - вскрыть слабые места. Если убрать героя "Тимоху" - значит нужно будет выкинуть из текста все главы поездки И.Н. в Горный Алтай....а этого бы не хотелось. Поэтому - я пересмотрю диалоги и постараюсь сделать "Тимоху" более спокойным и выдержанным. Спасибо за отзыв - для меня он очень даже "нужный". И о консультантах ... Увы и ах...написано только мной и исключительно без консультантов...Спасибо. С уважением ...Наталья.

Наталья Шатрова   13.10.2015 04:31   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.