Тринадцатый... глава 42

42
     Зима, почти вечер, почти темно, и ещё тихо и снежно. Под уютный свет фонарей с неба скользят крупные снежинки, делая вечер загадочным и красивым. Высоко в горах снег не тает и превращается в вечный лёд, а который не вечный - тот тает и течёт вниз бурными горными реками. А здесь всё привычно: наступает зима и застывает на земле первыми замёрзшими лужами. Люди идут по своим делам и, от неожиданности взмахнув руками, смешно скользят по припорошенному первым снегом льду. Позже, холод раскатится во всю мощь: выходишь утром на улицу, а мир застыл перед тобой и сделал всё вокруг новым. Зима - как новый чистый лист со своими правилами жизни. И как в разных там Африках живут без зимы? Наверное, скучно им там. Зато у нас разнообразие смены времён года, и в каждом преображении есть своя изюминка и красота.
     В один из таких вечеров, дней десять назад, они ехали под неслабым морозцем с работы домой. Предвечерние сумерки охватывали пустыри темнотой, скрадывая все окрестности вокруг трассы. На обочине дороги, на небольшом пятачке у зарослей кустарника, его глаза выхватили несколько резко двигающихся фигур. Драка, по любому. Притормозив, он резко свернул на обочину и взял телефон.
- Олег, я на обочине тормознул, здесь драка. Перезвони ребятам, и тоже тормозите.
- Лады, Вань.
Он вышел из машины и шагнул к дерущимся. Рядом с его машиной резко остановился Олег. Маленькая девчушка, сидевшая на корточках чуть поодаль от дерущихся, громко кричала. Увидев их, она подскочила и побежала навстречу:
- Помогите, пожалуйста-а. Они же убьют его.
Двое держали парня, а третий, сделав бойцовскую стойку, сильно и грамотно наносил удары ногами. Парень обмяк на руках у державших его, и не пытался сопротивляться. Четвёртый стоял чуть поодаль и наблюдал за девчонкой.
- Олег, телефон на камеру и снимай. Стоп, ребята. Четверо одного разве бьют?
- А чё те надо? - от дерущихся отделился крепыш, наносивший удары, и угрожающе двинулся на него.
- Ты чё тут быкуешь? - подошедший Федя перехватил крепыша и отбросил в сторону.
Увидев это, двое других бросили парня. Скорчившись от боли, на снегу лежал паренёк лет восемнадцати. Девушка села перед ним на колени и, вытирая носовым платком кровь с разбитого лица, прошептала:
- Антон. Антоша. Хороший мой.
- Чё те надо? Чё встрял? У нас тут свои разборки, – крепыш поднялся и отряхнул одежду от снега.
- Разборки, когда один на один, а здесь преступление, - он зло взглянул в сторону, где девушка хлопотала над парнем. - Спортсмен, что ли? Приёмы отбиваешь?
- Тебе, пл-, какая разница? Ехал, и ехай дальше. Или сам щас тут ляжешь.
- Паш, спроси у девочки, за что они парня?
- Пацаны. Вам, какое дело? - трое других подошли к ним вплотную. – Чё, хотите пободаться? Давайте. Нас четверо и вас четверо. Всё по-чесноку.
- Они деньги у Антона просили. Он сказал, что нет у него. Тогда они запихнули нас в машину и привезли сюда, – крикнула девчонка в их сторону.
- Хочешь обратку получить? – он с прищуром глянул на спортсмена.
- Ты не лей на уши, а давай, доказывай свои слова, – спортсмен зло сплюнул на землю.
- Я уважаю спортивный закон – не применять в жизни способы и приёмы боевого спорта. Но если надо, то успокою надолго. К пасхе очнёшься, – он повернулся и крикнул: – Девочка, садитесь в мою машину.
- Ты чё встрял, я спрашиваю? Чё те надо? - спортсмен набычился и слегка подвинулся в его сторону, рядом с ним встала его команда.
- Борзый, ты стойку не делай, – подвинулся ближе Пашка. - Смотри, приземлим окончательно.
- Ствол бы, и из травмата вас, чтобы нос не совали, – прошипел один из команды спортсмена.
- Одноклеточный, ты не прав, – Олег держал телефон на камере и снимал.
- Ты. Убери. А то от твоего аппарата куска не останется, - двое по бокам спортсмена шагнули к Олегу.
- Пацаны, я не борзею, но предупреждаю, – Федя выдвинулся вперёд. – Обоих за шиворот, головками друг об друга, и отдохнёте. А ты, - Федя ткнул пальцем в сторону спортсмена. - Высшая подлость бить слабого и добивать лежачего. Тяжеловес, я тебя одним ударом в реанимацию отправлю.
- Чмо мухобойное, - Пашка подёргал плечами, разминаясь на всякий случай.
- Ты скажи, чтобы заткнулись твои. А то мы серьёзно работать будем, – спортсмен зло глянул на него и поиграл вдруг откуда-то взятым ножичком.
- Убери сталь. Ты без руки останешься, если я отбирать начну, – он улыбнулся. - Тренеру твоему - позор. За такое неспортивное поведение я тебя ниже плинтуса опущу. Понял?
– Ты учти, что у нас с четырёх машин регистраторы пишут, – Олег отключил телефон.
- Чо вы нас трогал? – выступил вперёд один из дружков спортсмена. – Мы нэ трогал вас. Да, Гэша?
- Хо-хо, – Пашка зло ощерился. – Трогал - нэ трогал. Ты ещё скажи – савсэм абарзэл, да. Воля, да тут вон оно чё. Кавказские бойцы за справедливость.
- Да-а. Незавидная была бы ситуация для девочки, не остановись мы тут, - он оглянулся на свою машину.
- Этого чёрного бойца в клетке держать надо, – Олег усмехнулся чернобровому джигиту. - Они нервные все, заводятся с пол-оборота. Вай, какой нэхарошый.
- Я вас нэ трогал. Я вас прэдупрэждал пака, да, – «джигит» нервно вытер губы.
- Он предупреждал. На Кавказ дуй, там как раз такой дебил нужен, – хмыкнул Пашка.
- Этот пока ведёт себя порядочно, что чудовищная редкость, – он глянул на кавказца. – Может полицию вызвать, пусть на наличие документов и оружия проверят.
- Пацаны, лады. Давайте без полиции договоримся.
- А кто с тобой договаривается? – повернулся он к спортсмену. – Геша? Я не ослышался?
- Допустим. И чё?
- Безнадёжный ты человек, Геша. Жизнь стопудово обидела тебя мозгами. А в армии ты явно люлей получал за вредность, вот тебе крышу и рвёт. Жизнь твоя будет хреновая, но короткая - преимущественно на нарах или под ними. Этого видео достаточно, чтобы посадить тебя лет на пять. А потом заплатить бабло и передать эту съёмку зекам. И настанет у тебя, Геша, счастливая жизнь. Возможно, что ты тихо повесишься на резинке от трусов.
- Не бери на страх. Я не был в армии, до одного места она мне.
- Конкретная отмазка от службы, – завёлся Пашка. – Тебя бы в спецуху - да на боевые на броню. Чисто для эксперимента. Ну, ты по любому предашь.
- У вас общение на уровне - «Давай дадим в башку друг другу? Давай. Чур я первый. Чур я второй», - добавил Олег.
- На Кавказ вашего Гешу, там ему быстро мозги вправят. Да? - Федя похлопал «джигита» по плечу и тот зло дёрнул рукой. – Не дёргайся. Хлопотно будет если я капитально дёрну.
- Без наездов, пацаны, – спортсмен поправил белую шапочку на голове. - Отпор будет по беспределу.
- Да-а, - протянул Олег. – Операция на мозг результата не даёт. Геша, тебя сломать можно, как два пальца. Начнётся жёсткий обмен ударами на скорости, в которых ты прогнёшься как колхозник. Отвечаю. Вы не бойцы.
- Трёпу много – дела не вижу. Ну чё, пацаны, побьёмся? – спортсмен постучал кулаком об ладошку.
- Кланус, Геша, я бы ему голаву парвал и выкынул сабакам, - «джигит» недоверчиво проследил за Пашкиными руками, которые тот сунул в карманы брюк.
– Чё стрелки наводишь? Дитя джунглей, пл-, из края горных философов. Дуй на свой Кавказ. А то провожу щас.
- На Кавказ нэт работ, брат. Нада дэнэг и парадак.
- Ха-а! Брат, - возмущённо возразил Пашка «джигиту». - Так в чём дело, мусульмане? Наводите порядок в своей вере, чистите кадры, позорящие её, и всё будет ровно. Руки вверх и хлопаем в ладошки. Миру-мир в горах и на равнинах.
- Помащ нада там всэм.
- Помощь? Славяне, спасите-помогите? - Пашка сверкнул глазами на «джигита». - Нашёлся брат, пл-. Чё ты сидишь тут? Дуй туда, и вставай за чистоту своей веры. И судите сами там по законам гор. Кто внёс смуту в ряды истинных мусульман, перевернув все ваши порядки и обычаи?
- Нэ лэчы мэна тут, – «джигит» злобно сверкнул на Пашку глазами. - Всэ пэрэд Аллахом отвэтым за сваё.
- Ты чё злой такой? Скребёшь зубами, как гюрза по лезвию, - вклинился в разговор Федя. - Папуасы и то человечнее тебя. Они хоть и голые, но живут по природным понятиям. А ты с детства прогнил.
- Всё. Беспредела не будет. Геша, в отличии от тебя я уважаю спорт, соперника и спортивную честь. И увидел я сейчас мерзкое зрелище: ты упивался своим превосходством над более слабым. Ты трус и подлец, западло мне с тобой драться. Ты осквернил ринг. Русские спортсмены не ведут себя так, - он покачал головой в подтверждение своих слов.
- Ну покажи, какой из тебя спортсмен, - зло оскалился Геша.
- Ты грязь нации, а не боец. Кто стоял под гимном и флагом, тот не будет бить, как последняя тварь. Перед простым пацаном ты возомнил себя богом.
- Да отделать его, и заставить петь гимн России. Прям тут же, – Олег достал из кармана телефон и щёлкнул спортсмена. – Щас мы тебе фейс зафиксируем.
- Ты, слышь, борзота. Удали фотку, а то я засуну щас тебе этот телефон, - спортсмен выдвинулся на Олега.
- Спортик, тебя предупредили, что лет на пять катит? Всю жизнь в отбросах ходить будешь. И подохнешь там, шкура. Всосал инфу? – Федя подвинулся ближе к Олегу.
- Бах, отодвинься-ка малёха, ты мне мешаешь для размаха, – улыбнулся Олег на Федины слова.
- Лады. Чё вам от меня надо? – спросил спортсмен, глядя на него.
- Сейчас ты пойдёшь и извинишься перед пацаном. Если у него будут проблемы со здоровьем, то ты оплатишь лечение. Это первое, - он сделал небольшую паузу и продолжил. - Второе. С твоей фотографией я объеду все спортивные клубы, найду твоего тренера и покажу ту мерзоту, которую мы сняли. Он хотел сделать из тебя бойца, а получил убийцу. Тебе по хрену. Сегодня ты бил этого пацана, завтра другого. А потом при выходе из-под контроля ты убьёшь человека. В реальном бою на ковре тебя по любому уничтожат, но там твою шкуру спасут спортивные правила. И третье. Это видео будет выложено в интернет, а это - позор. Жди словесный понос в свою сторону от правильных бойцов. Иди к пацану, и мы тебя не видели.
     Извинился тот спортсмен перед мальчишкой, и уехал со своей командой. Они посоветовали парню обратиться за медицинской помощью, и довезли их с девчонкой до ближайшей остановки. Неприятный осадок от этой встречи тлел в нём несколько дней.

     Он поднял голову и посмотрел вверх на свои окна: свет горел на кухне и в зале. Всё, как обычно. Наташа на кухне, у сыновей свои срочные дела, и игрушки по всей квартире. А ты стоишь под этими окнами, как нищий на паперти, и не решаешься сделать шаг в сторону двери. Зима, как хороший анестезиолог, влила в тебя кубики убойного наркоза и заморозила во дворе. Жаль, что окна так высоко, целый десятый этаж. Прилипнуть бы губами к стеклу, расплющить нос поросячьим пятачком, и сказать: «Натаха, а я контракт подписал». Мелкая и противная дрожь внутри. Как сказать-то? И пот скатывается вниз, словно и не зима вовсе, а летняя жара вырвалась наружу в виде холодной струйки по спине. Он подставил ладонь снежинке, и она тут же растаяла, оставив на руке маленькую каплю воды.
     Вот засада! Стряхнув снег с волос, он вновь посмотрел на свои окна. Обречённый головой на плаху - будь смелее. Шагни в дверную прорезь и с порога головой в колени - руби. Страшно, блин. Надо идти. Выдержка, и пусть всё будет тихо, как этот тёмный вечер, как эти тихо падающие снежинки. А утро вечера мудренее. Утром всё разрулим, пусть она эту ночь спит спокойно. О-ой. Маманя ещё люлей в телефон вставит, тут без рукопашной при встрече не обойтись. Он помедлил у входа, вздохнул и сделал шаг. Пока поднимался в лифте, ещё с десяток раз вдохнул-выдохнул и с улыбкой открыл двери квартиры. Всё. Вошёл. Как вор, укравший непонятно что. И тишина. Всё, как обычно. Ванна, ужин на кухне, и шумная возня с детьми на полу перед телевизором. Наташа даже не спросила его, только он всем нутром чувствовал, что напряжение по вопросу контракта висит в воздухе и ждёт своего решения. Молчание и игра глазами, а они ведь не могут врать.
     Какая длинная ночь. Ближе к утру проснулся и заплакал Сашка. Наташа повернулась во сне на другой бочок и не услышала. Он не стал её будить, взял сына на руки и ушёл с ним в другую комнату. Несколько шагов от окна до двери и назад. А в голове одно - как не испортить это утро и сказать ей о контракте. Дело сделано, и нечего теперь молиться перед этим утром, как перед иконой.
- Ты чё такой неугомонный? Серёжка вон свалится и спит всю ночь, - он прижался губами к щеке сына. - Что тебе спеть, сынок? Давай вот эту, считалку из детства: на золотом крыльце сидели - царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной. А ты кто такой? А я, сынок, рядовой рабочий скрытой от всех войны. «Вова» на работе говорит, чтобы я за него потом в кресло сел. А оно нам надо? Не пойдём мы ни в какое кресло. Ты зачем проснулся? Лежишь теперь на руках у папки: глазки закрыты, ротик открыт, такая сладкая детская полудрёма. Соску не вырони. Ну-ка, давай-ка, на улицу выглянем. У-у-у. Похоже, что там вьюга на дорогах. Кру-ужит белая вьюга, ти-ихо ходит зима, слы-ышишь, как замерза-аю, сно-ова я без тебя. Давай-ка, я тебя в ладошечку чмок-чмок, в самую серёдочку. Ничего, надо просто вздохнуть и всё нашей маме сказать. Может лбом к ней прижаться? Ничего, переживём. Спи, сынок, рано ещё.
     Положив уснувшего сына в кроватку, он укрыл его одеялом и убрал мягкую игрушку из-под ног. Рядом в другой кроватке, уткнувшись носом в подушку, сопел Серёжка. Он поправил сыну одеяло и вышел из спальни. На кухне он налил в кружку кофе и встал у окна. Ночные улицы спали под ленивым светом фонарей. Нападавший за ночь снег серебрился на крышах домов и машин, припаркованных у подъездов. Зима нехотя перевалила за свою середину. Ещё одна ночь почти без сна, из-за собственных дурацких мыслей. Ну не даст Наташа «добро» на подписание контракта, его не пропустят и всё на этом закончится. И только сердцебиение предательски отсчитывало свои озабоченные стуки. Ты-то привык уже к своим странностям, а ей они зачем?
     «Натаха. Наверное, не дотягиваю я до подарка жизни с махровым бантом в красивой упаковке. Я всё еду куда-то, а ты всё ждёшь меня откуда-то. Блин. Нервы натянуты, как струны, ещё один щелчок и лопнут. Прости, мой маленький, из последних сил прости. Я впервые жду, чтобы ты сама у меня спросила. Целая жизнь в тебе, в твоих глазах, в твоей улыбке, и пока мне хватает сил на всё. Я не готов ещё мимо, и не хочу считать себя дезертиром. Я мог бы завалить на все свои принципы и уйти, потому что не хочу больше этих войнушек. Но я же орёл твой. А орлы не летают низко - им синеву подавай. Кру-ужит белая вьюга, ти-ихо ходит зима. Какая долгая ночь, конца и края ей нет, и какая-то безнадёга. Нет, вроде уже не темно, уже какой-то сиреневый кисель за окном».
     Он стоял и смотрел в тёмную гладь окна. Наташины руки скользнули к нему на грудь, и он почувствовал, как она прижалась к его спине. Она прижалась щекой к правой лопатке, где была армейская наколка: летучая мышь, раскинувшая крылья в полёте под раскрытым парашютом.
- Вань, почему ты не спишь?
- Сашка заплакал, я его только что укачал.
- Ой, а я и не слышала.
Тягостное молчание повисло на минуту и становилось уже невыносимым. Он чувствовал, как трепещется в груди комок, заведённый на полную катушку. Секунды ложились ровненько между стуком сердца. И ведь не заорёшь ему – успокойся уже. Он повернулся к Наташе, и она удивлёнными глазами уткнулась ему в грудь. Слева на груди красивым вензелем стояло маленькое число «13».
- Ваня... Я там рубашку положила свежую, на доске гладильной. Синюю. И свитер тёплый надень, не тонкий. На улице метёт. Иди, Ваня.

     По мнению иностранцев, мы - странные русские. Мы, в их глазах, какие-то неправильные, со злобным характером, закалённым в суровом климате. Ну, да. Ещё и с топором на плече. Нас часто обвиняют в том, что мы агрессоры и оккупанты. Грустно, ребята. Когда славяне нападали, и на кого? Они всегда защищали свою землю. И разве против боевиков сражались только русские парни? Алтайцы, буряты, татары, якуты... И свои кавказцы - они тоже стояли рядом со всеми. Разве они хотят войны? Каждый день на улицах мы видим людей разных национальностей и религий. О ком из них думать плохо? Кто из них бандит, а кто нормальный? Кто виноват в том, что мы начали, вдруг, разбирать национальный вопрос?
     Наши деды прошли Великую Отечественную, отцы пропахали Афган, а этому поколению достался Кавказ. А ведь раньше были вместе все нации, и все мы считались братьями. Боевиков начали уничтожать ещё в Афгане. Это оттуда к нам пришло, и на нашей земле бандиты начали строить свои группировки. У нас в России появились «лесные братья». Получается, что они предали своих дедов и отцов. Они пытаются сейчас взорвать весь мир, и ради денег убивают свои народы. Мы слышим, как постоянно идёт информация о боевиках и бандформированиях. Это уже не война, а межнациональная вражда, которая была закинута нам извне. А в «цинке» никому нет разницы: мусульманин ты или православный, буддист или молишься своим северным богам. Уважение к вере и народам - должно быть главным в межнациональном вопросе.
     С самого рождения каждый русский понимает, что такое война. Мы остро чувствуем её генами. Видимо, в течении многих столетий войны оставляли свой отпечаток на каждом поколении и этим укрепляли национальный дух русских. Для каждого русского война - это неизбежная катастрофа его души, ломка всех нравственных принципов и его духовной сущности. Русскому человеку котят и то проблема утопить, свинью или курицу зарезать - проблема, многие через муки на это идут. Кушать захочет, то он сможет это сделать, но сначала намучается совестью, а потом забьёт. Не русских это дело – божье создание жизни лишать. Кому-то человека завалить не страшно, а кто-то паучка нечаянно раздавит и жалеет. Есть и такие – человека завалит, а намокшую бабочку спасёт. Значит, бабочку он жалеет больше, чем того отъявленного бандита, которому не проблема завалить мирных людей, организовывая против них теракты. А нам приказ по любому надо исполнять. Не ты - так тебя. Ты - за родину, за мир, и в конце концов за себя. А они за деньги. Русских всегда во всех грехах винят, но мы сильны духом, с этим и останемся. А если виноваты, так на небе нас потом встретят лихие деды и заботливые отцы-матери. Вот там мы и будем держать спрос. Вот там мы им и ответим. А покуда мы здесь, то сдаваться не будем.
     Кавказцы умеют красиво говорить и обманывать. Недоверие - это не такая уж страшная штука, «переверие» - бывает страшнее. Наши дети растут во дворах, в песочницах, в спокойной и обычной жизни. А их детям с детства внушается, что реальность жестока, и их учат убивать русских. Наши дети катают машинки с пузырями на губах, а их четырёхлетний ребёнок на вопрос: «Зачем тебе нужен пистолет?», с поднятым вверх пальцем отвечает: «Чтобы убивать русских!». Наши ребята тоже любого порвут за своих, и каждый командир лично готов отдать жизнь за своего солдата, когда им в глаза смотрит смерть. А им, получается, ничего не стоит продать и предать всё, даже родное. Зачем звучат взрывы в городах и селениях на их земле? С трудом верится, что настоящий мусульманин желает смерти своему народу. Глупо становиться преступником перед народами России, подчиняясь влиянию извне, а потом требовать к себе доброго отношения. Солнце всходит на земле для всех, и для всех одинаково садится.
     Кавказ... Когда начались девяностые годы, то, пользуясь этим бардаком, на территории Чечни стали убивать русских. Боевики, и те, кто устроил там геноцид - это могли делать только звери. Русских вырезали семьями по ночам, не щадили даже женщин и детей. Это не выдумка, это говорили русские люди. Говорила девочка 14-ти лет как её насиловали при матери, рассказывала женщина, как резали мужчин и вешали на заборы, а женщин насиловали и оскорбляли при этом непристойными словами. Говорила пожилая женщина, преподавательница ВУЗа, как её насиловали чеченцы на глазах у дочери и выкинули потом из квартиры. Знакомая чеченская семья спрятала их, и помогла уйти в Россию. Одного раненного русского парня спрятала девочка-чеченка. Теперь он со своей семьёй ездит к ней в гости, и в Чечне их принимают как родных. Русских резали за то, чтоб жить потом в их домах и квартирах. Кто успел уйти - тот остался живым, кто нет - тот погиб от кинжала доблестного чеченского война. Чеченцам вдруг, почему-то помешали русские, и они их выгнали. В то время там гибли мирные русские люди, военнослужащие и сотрудники спецслужб, наводившие порядок. Там, согласно Российскому законодательству, был совершён ряд уголовных и военных преступлений, захват заложников, геноцид русского народа, терроризм.

     Осенью 1994 года на территории России началась самая загадочная и неоднозначная чеченская война, которая во многом изменила наше общество и нашу историю. До сих пор остался открытым вопрос - кому она была нужна. В Чечне нужно было договариваться своими силами с обеих сторон, потому что с этим народом воевать невозможно: на место каждого погибшего чеченца становилось двое, а то и трое. И если бы эта война продолжалась, то чеченцев, как народ, сильно перемололи бы. В жерле этой войны погибло бы много русских парней, но чеченская нация восстанавливала бы своё существование долгие годы. И если бы Россия не ввела в Чечню войска, то сейчас там был бы ваххабизм, и не факт, что он понравился бы чеченскому народу. По малейшему приказу «хозяина» выполнялись бы любые прихоти, война расползалась бы по территории Кавказа. А если не согласен - то забивали бы камнями, и резали. Поэтому, ввод наших войск был необходимой мерой защиты страны от ваххабизма.
     А до этого в Чечне чеченцы и русские жили в мире и согласии. Что случилось? Может, не было Буйнакской трагедии или Будённовска? Может, Беслана не было? А ведь там «лесные братья» убивали детей своих же братьев, кавказцев, и их оплакивала вся Россия. Ведь только за один Беслан боевики подлежат проклятию на века. Проклятию - за тот позор. Проклятию - пока народ будет помнить это, а помнить мы будем всегда. Шёл геноцид всего человеческого, а простой чеченский народ молчал, потому что боялся боевиков. Горы Кавказа тогда плакали от горя, а реки краснели от крови, пролитой в насилии и жестокости. Горы видели, как падали горящие вертушки в их ущелья, и они помнят последние хрипы замученных русских ребят.
     Мальчишки восьмидесятых – дети этой войны: шапки и бушлаты не в размер, больные, голодные, напуганные, и по-детски ещё доверчивые. Эта доверчивость стоила многим из них жизни. Кавказу теперь всё равно, как врывалось горе в семьи этих ребят, что осталось оно в них навечно. Кавказу всё равно, как безумную в горе мать или жену не могли оторвать от гроба сына или мужа. Никого не волнует, о чём спрашивает сейчас эта мать у сына, сидя на низенькой лавочке возле его могилы. Она приходит туда и разговаривает с ним, словно с живым. Может быть, кто-то подумает, что она сумасшедшая. И поймёт её тот, кто так нелепо потерял самое родное – сына, мужа, отца. И таких матерей, жён, детей – тысячи. Сколько таких ребят без памяти, сколько спилось или шагнуло в вечность с крыш домов. А сколько пропавших без вести? Мать может пойти на могилу к сыну и поплакать. А если могилы нет? Неизвестность о судьбе сына - это страшнее всего, от этого сходят с ума. А может он, вставив последний рожок в автомат, сказал однажды: «Кто-то должен выжить и рассказать о нас правду. Уходите, пацаны, я прикрою». И он остался там навечно. Жизнь - она ведь непредсказуема.
     А разве живые, прошедшие эту мясорубку, другие? Они ходят, разговаривают, а душа иногда мёртвая. Всем тогда говорили, что пройдёт время, всё устроится и забудется. Нет. Это - боль, и она навсегда у тех, кто прошёл через этот ад. Время не лечит, оно камнем лежит на душе. Многие сверстники спрятались и отсиделись в тепле, другие спились, нарожали детей и тут же побросали их вместе с мамами. Своих матерей, которые прятали и отмазывали сынков от военкоматов, они теперь в грош не ценят. Они тянут из родителей последние копейки на опохмел или наркотический кайф. И горько, и обидно, что наши лучшие парни лежат теперь в цинковых нарядах. Сколько детей было бы у них, а потом внучат. А Кавказ их по горлу ножом. Всех. Даже не родившихся.
     Время учит нас жить с тем, что оно отпечатало на нашей судьбе. Не забудешь, потому что не забудется, даже если очень захочешь. Говорят, что хорошие люди Богу угодны. Ребята были лучшими, и как без них жить - ещё никто никому из родных не сказал. Смириться с потерей можно, если человек прожил жизнь и умер от старости. А когда его в армию призвали, потом на войну послали, и убили? Возможно ли с этим смириться? Память о погибших разрывает тех, кто их знал: они словно закрыли за собой дверь и остались рядом, но по ту сторону. И входа к ним нет. Павшим ребятам не помочь, они лежат и не требуют денег, почестей, наград. Верно, сказано, что земля «там» пропитана их кровью. Павшие, пропавшие, вернувшиеся... Вернувшиеся, искалеченные физически и душой, они не забудут павших и пропавших. И ещё тех, кто хоть краешком причастен к этой нелепой войне. А мирным народам Кавказа – покоя в их доме.
     Россия - это наша общая Родина. Да, ты гражданин России, и твоя малая родина - Кавказ. И не надо кричать об этом на всех углах. Мы все - граждане Российской Федерации, и наша малая родина – Приморье, Якутия, Бурятия, Алтай, Карелия или Кубань. И мы об этом не кричим. Национальность здесь ни причём, всё дело в заложенном воспитании. Парни разных национальностей России, которые служили и служат в ВДВ, СпН ГРУ и других частях армии, прекрасно ладят со всеми. Они не ведут себя по-хамски с женщинами, не устраивают национальные пляски на проезжей части, не стреляют в центре города среди ночи. Их везде примет сплочённое братство элитных войск, потому что - это наши ребята, это россияне. И таким ребятам на гражданке тоже приходится видеть негативное поведение кавказцев. Горцы пытаются ставить себя выше всех, вызывая у окружающих откровенный протест. Если они не умеют вести себя в гостях, то какое тогда им уважение? Большинство граждан России говорит о сложившемся негативном мнении о кавказцах в целом. Поколение сегодняшних кавказских отцов «не-до-воспитали» своих сыновей. Тогда от всего российского, и в частности от русского народа, после всего натворённого ими, какой толерантности они ожидают? Кавказ – будь сам толерантным к другим народам России. В жизни, к сожалению, из-за кучки паршивых овец приходится судить о всём народе. Это они своим поведением бросают тень на свою нацию. К сожалению. Мать и отца - не выбирают. И национальность - тоже не выбирают. Да, мы русские, и мы сплотимся в случае большой беды. Да, мы медведи, и по одиночке не очень дружные, такой у нас характер. Хотя, это спорный вопрос. И за нами стоят десятки других народов России. Кто и кому дал право – проверять русскую нацию на вшивость? Страшно то, что войны вроде бы нет, а она за плечами. А сила нашей общей Родины – в единстве всех народов. Иначе – раздерут по кускам.
     Терроризм сейчас весьма значительное явление: он не зависит от уровня жизни и религии, и распространяется с огромной скоростью. Если сравнивать его с опасной болезнью в виде чумы или какой-нибудь лихорадки Эбола, то можно сказать, что на земле началась пандемия террора. Многие страны встречались с терроризмом, и несли людские потери. У террористов нет жалости и морали, при их огромном желании независимости и создания по сути тиранического общества. Террористы не имеют ничего общего с настоящим исламом, они нарушают многие его нормы. В рядах террористов есть и славяне, и находящиеся в розыске преступники и убийцы. А ведь истинный мусульманин не может вместе с «неверными» воевать за Аллаха. Большинство террористов и боевиков употребляют наркотики, а это строго запрещено исламом. Террористы порой даже не знают основ Корана. А ведь в Коране изложен ряд законов, которые должен соблюдать мусульманин во время вооружённого джихада. В Коране сказано: «Если же они отступят, не вступая в сражение с вами, и предложат вам мир, тогда вам не разрешается вести сражение против них, так как нет повода для этого. После окончания боя, их (пленных) либо помилуйте, освободив без выкупа, либо освободите за выкуп, либо обменяйте их на пленных мусульман. Так поступайте с неверными, пока не кончится война. Это решение Аллаха относительно них». Однако, все помнят снятые на камеры зверские публичные казни пленных военнослужащих, истории терактов и подрывов мирных людей. Террористы сами нарушают Коран, а приспешники ваххабизма отрицают даже многие каноны ислама.
     Война с террором не прекращается ни на минуту. Это война, бойцы которой всегда остаются под грифом «секретно». Им нет равных в плане борьбы в локальных военных конфликтах с террористическими организациями. Подразделения спецназа имеют богатый боевой опыт: сколько существуют, столько и воюют. И будьте вы трижды сынами гор или маковых долин, жёлтыми, чёрными, или зелёными в крапинку, боевое братство примет вас в свои ряды. Только примет оно при условии - если вы будете физически крепкими, воспитанными в духе братства и взаимопомощи, крепко стоящими плечом к плечу за своё Отечество. А синева - она одна у нас на всех. И мы ещё послужим. Послужим своей волей, характером, и духом.
     Русская воля - это особое чувство твоей причастности к русской земле и её культуре с обострённым нервом справедливости. Русский характер - это ощутимо-подсознательное присутствие Бога в твоей душе. Человек может быть атеистом, но его поступки говорят о несомненном чувстве присутствия в нём духовной силы. Русский дух - это особый светлый дух, разлитый в воздухе твоего Отечества, способность прожить светлые и скорбные дни вместе со своей Родиной.

Просыпаясь, скользит рассвет,
По изогнутым вниз раскатам,
День прошедший ему в ответ,
Суету отдаёт закатам.
Ветер будет рвать паруса,
У души - ремешками сжатой,
И менять во мне полюса,
Разрываясь внутри гранатой.
Ты не просишь из роз букет,
Подарю от души другое,
Позвоню и скажу: - «Привет.
Я живой». Ну и всё такое.
Будет снова вставать рассвет,
И закат спешить, засыпая,
Ты ответишь мне: «Ну, привет.
Я ведь, знаешь, тоже живая».
Посылаем по проводам,
По порядку и сверхурочно,
Буквы сложенные в слова,
Между делом, и очень срочно.
Я бываю упрям, нескладен,
И плохим выражаюсь слогом.
Ты хорошая. Правда. Кстати,
Мы с тобой - под одним Богом.

     «Маленький мой, как ты там? Скучаю, и опять мысленно пишу тебе письмо. Прохладно ночью, и каждую озябшую строчку я выдыхаю из себя каплями воздуха. У меня луна в окне, которую месяцем не назовёшь, и луной величать рано. Ночная тишина между мной и тобой. Поспать бы, лицом в подушку и пока. А не получается. Получается думать о доме. Поцелуй Сашку и Серёжку Неволиных за меня. Голубоглазые мои «неволяшки». Скучаю я... Пересчитал в мыслях всех чёрных и белых овечек, а сон всё не идёт. Сколько мы тут? Раз, два, три, десять. Уже двадцать три дня мы тут, ещё немного и домой. А за окном начинается рассвет и видно пробегающие по небу лёгкие облака.
     Эти горы - совесть тех, кто нас не дождался. Есть, моя хорошая, и такие случаи, не выдерживают жёны. Прости, я больше не буду, ты у меня не такая. И спишь ты сейчас одна, зарывшись в лёгкое одеяло. Помнишь, ты выходила ко мне ночью, закутанная в него, когда я задерживался по работе? Ты всегда встречала меня. Клянусь тебе, родная, что это крайний мой контракт, опытов над жизнью я ставить больше не буду.
     Ты знаешь, пустота какая-то здесь, всё тут завязано в тяжёлый жгут. А вода в ручьях и реках всё точит и точит камни. Мне иногда кажется, что она в реках красная, бывают такие глюки в голове. И не воспринимается здесь природная красота так, как в Горном Алтае. Там тихо и спокойно. Мои мысли бегут сейчас по хоженым здесь тропам, словно прибывают в странном мире с запахом коптильни. Душно. От сожжённых здесь имён пепел стоит. Он лезет в дыхание, прямиком в глотку, и иногда я задыхаюсь в этом. Ты просила однажды, чтобы я открыл эту дверцу и впустил тебя. Впустил туда, где задыхается мой «тринадцатый». Нет, моя хорошая, всеми силами я буду держать эту дверцу. Я не хочу, чтобы ты задыхалась вместе со мной. В моей жизни было многое, иногда я ломал её через колено, с хрустом. А над шрамом души шутит тот, кто не был ранен. Впрочем, как и над настоящим шрамом от ранения. Не читай эти мысли, пропусти их, они тебе ни к чему. Это мои мысли, личные, их никому не надо слушать, потому что меня не поймут. Думай, родная, о том закате, который мы встречали осенью на реке, на мостике.
     Мы чувствуем, что мир стал неспокойный, от него стало пахнуть большой гарью. А завтра спецназ снова уходит на задание. Может другие уйдут. Может быть мы. Другие обязательно вернутся. Может быть... И мы тихо вернёмся. Может быть... Горы шума не любят».

P. S. - Вопросительное местоимение «ЧЁ» - входит в сибирские диалекты, именуемые «сибирскими говорами». Они употребляются сибирскими старожилами, сибиряками, чалдонами, кержаками, казаками и староверами.


Рецензии
Написано с большим уважением и искренним теплом, сердечно, с любовью к бойцам спецподразделения ГРУ, о мужестве и нелегкой службе которых надо слагать песни! Они скромно выполняют свою геройскую работу, не бия себя кулаками в грудь, не бравируя и не выпячиваясь. Высокие понятия о мужской дружбе, чести, долге перед людьми просто и доверчиво выписаны на страницах этого произведения. Для главных героев понятие Родина, совесть, преданность и верность долгу – естественны и не отделимы от них, как восход солнца, как забота о матери, как настоящая любовь. Органично введены в текст пейзажные вставки и т.н. лирические отступления.
Моя искренняя благодарность за знакомство с нелегкой, опасной службой офицеров спецназа. Спасибо!

У меня есть два недоумения. Решила ими поделиться с вами, Наталья.
1.Я считаю, что абсолютно отсутствует мотивация для введения в канву произведения истеричного Тимохи с Горного Алтая. Присутствие данного героя в сюжете не добавило дополнительной образности или яркости характеру ГГ Ивану Неволину. Напрашивается логический вопрос: тогда с какой целью этот персонаж вставлен в произведение, диалоги с которым читаются на грани и вызывают брезгливые чувства: ТАК не могут разговаривать МУЖЧИНЫ! Если удалить этого героя из сюжета, то произведение, на мой взгляд, станет чище, избавится от ненужных диалогов и совершенно ничего не потеряет. Напротив – только выиграет. ИМХО.
2. Наверное, у вас был прекрасный консультант-профи по военным вопросам? Ведь вы говорите о себе, как о женщине, далекой от военной службы, а текст, тем не менее, изобилует военными терминами. И без знания специфики их применения, отношения в группе спецназа написать, по-моему, сложно. Такое недоумение… ИМХО.

Лариса Тарасова   12.10.2015 23:37     Заявить о нарушении
Спасибо, Лариса, за отзыв. И тем-более такой честный в отношении персонажа "Тимохи". Хотелось показать, что герою - Ивану Неволину необходима была некая "дружеская связь" на стороне, т.е. - вне его служебных тем и с человеком вообще никак не связанным с его делами... Хотелось показать, что такой герой, как И. Н. способен находить общий язык даже с таким "истерично-нервным" человеком... в принципе - с любым. НО...замечание Ваше ценно тем, что Вы написали честно и открыто то, что Вам не очень понравилось. Именно об этом я и хотела попросить Вас - вскрыть слабые места. Если убрать героя "Тимоху" - значит нужно будет выкинуть из текста все главы поездки И.Н. в Горный Алтай....а этого бы не хотелось. Поэтому - я пересмотрю диалоги и постараюсь сделать "Тимоху" более спокойным и выдержанным. Спасибо за отзыв - для меня он очень даже "нужный". И о консультантах ... Увы и ах...написано только мной и исключительно без консультантов...Спасибо. С уважением ...Наталья.

Наталья Шатрова   13.10.2015 04:31   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.