Счастье оказалось недолгим Часть 5

Фёдор был сегодня озабоченным: Гришка посватался к Гале, но здесь не всё так просто… Фёдор с молодости знал характер Евдокии, мог предположить, что Галю принять в невестки она не захочет, ведь Галя из большой, многодетной семьи. Приданого нет никакого, даже одеяла с подушкой, вышитых подзорников, покрывалов да прочих постельных принадлежностей, скатертей, посуды, не говоря уже о девичьих нарядах. Ну не из чего дать семье Никандровых приданое для старшей дочери! Самим-то толком не на чём спать. Все тюфяки набиты прошлогодним сеном, одеяла старые и латанные. Да и простыни, что Анисья сшила из ситца, уже, как решето - износились до дыр. И нарядов-то у Гали, можно сказать - не было. Зимнее пальтишко уже стало тесновато в груди, а осеннее - тоже дешёвое и простенькое, в прошлый год купили. Из обувки - сапоги резиновые, валенки на зиму, туфли и сандалии на лето, ещё бурки на резиновой подошве на осень. Анисья в начале лета купила ей и себе по платью. И юбки-то всего две у Гали, носит их по очереди. Кофточки сатиновые - пару-тройку, мать ей в прошлом году справила, а свитер связала из овечьей шерсти к этой зиме. Правда, старший брат Витька привёз матери и старшей сестре в подарок из Петрозаводска по пуховому платку в прошлое лето, как раз к зиме и пригодились. Говорил, что хорошо заработал, будучи грузчиком на разгрузке вагонов в Карелснабе, где подрабатывал ещё вечерами во время учёбы.

«Да-а, быстро и дочка выросла, уже невеста, а замуж выдавать, так и не с чем…!» - горестно думал Фёдор о своей горемычной судьбе.
Но он всё же решил сходить завтра до Евдокии. Коль молодая пара любят друг друга - надо подсобить им! Надумал он всё же уговорить Евдокию согласиться на брак Гришки и Гали.
С этими думами он вышел из дома и отправился на берег - посмотреть сети, какие из них возьмёт на тоню. Фёдор был одним из бригадиров в совхозе. Сейгод шла хорошо горбуша, надо опять собирать всю бригаду. Скоро выходить в море…

Анисья весь день дулась на Фёдора, как он сказал, что сам пойдёт к Евдокии на разговор о молодых. Она втайне от Фёдора не хотела, чтобы Галя вышла замуж за Гришку. Продавщицы Зинки Лангуевой парень - Толик, всё заглядывался на Галю в клубе. Но сам-то, тоже не очень смелый, не подходит на танцах приглашать, а всё со стороны на неё заглядывается… Проморгает девку-то теперь!
Анисья решила сама действовать. Засобиралась к Зинке почаёвничать да рассказать новости про Гришку и Галю.

Анисья с Зинкой были когда-то в юности подружками, а выйдя замуж, дружить особо-то перестали. Зинка выучилась на продавца, приехала в деревню из Петрозаводска с пузом. Мать её сначала и домой-то пускать не хотела, но отец был очень смирный, покладистый и добрый мужик, простил дочери её грех. Зинка вскоре родила Тольку, а потом и замуж вышла за хромого Романа - он в детстве ногу покалечил. За него ни одна деревенская девка не хотела идти замуж, так он и остался холостым. А тут и Зинка вернулась домой, правда, с «подарком», но Романа это не смущало. Стал к ней всё в магазин шастать - дело не в дело… Да и уговорил её за него замуж пойти. А у Зинки был «хвост», кто же возьмёт с «таким-то приданым»?! Зинка и согласилась выйти за него замуж. Поначалу её всё бабы донимали на танцах или в магазине:
- Зин, а Зин, да как же ты со своим Романом-то живёшь?! Ведь он ногой-то, не может упираться в кровать, кривая-то нога соскакивает на край?!
Зинка злилась на баб, но однажды, дала им отпор на эти насмешки:
- Да вы, бабы, глупые, не понимаете наших-то дел - здесь ведь не в ноге дело, а главное-то в том, чтобы средний «червяк» был молодцом, а остальное приложится!
Бабы от удовольствия хохотали, что зацепили Зинку языками...
Роман-то и на войне не был из-за ноги, а сила-то в нем была ещё. Зинка привыкла к нему, да и её сына -  Толика, он не обижал. А жёнку-то-то Роман ох, как умел ночами ублажать! Не смотри, что хромой! Зинка и от него ещё пацана родила.

Анисья стала собираться к Зинке, когда Фёдор пришёл с берега.
Он помыл руки под умывальником, вытер их в дырявое полотенце и швырнул его в сердцах Анисье:
- Ты чего эти тряпки-то вешаешь здесь, неужели нет без дырок?! - разозлися на неё Фёдор.
Анисья удивлённо глянула на мужа и не заставила его ждать ответа:
- Ты чё, очумел, что-ли?! Эти полотенца уже пару месяцев такие, а ты только сейчас заметил! Где ж я тебе без дырок-то возьму? Зинке-то нужно платить, даром-то она тоже не может всем голодранцам давать! Где деньги-то на всё взять?!
Фёдор был не в духе сейчас от всех неприятных размышлений, а тут ещё языкастая жена про деньги напомнила… Он заорал на неё, вскипая, как чайник:
- А иголки, что - у тебя нет, аль не умеешь дырки штопать?! Меньше по деревне бегай со своими сплетнями! Тогда и полотенца не будут дырявые - два месяца починить не может…! Ух, как двинул бы сейчас по уху…!
Фёдор не успел размахнуться, как Анисью, словно ветром сдуло - сбежала к девчонкам в комнату, как всегда. Гали дома не было, лишь двойняшки да самая младшенькая - играли в тряпичные куклы. Туда Фёдор никогда не хотел заходить ругаться, девчонок он всегда жалел.

Всё, вечер пропал… Анисья уже не посмела уходить к Зинке чаёвничать. В таком настроении лучше мужа не заводить. Она знала, что он иногда и за ружьё мог схватиться, если ссора была по пьяни или уж очень крупная и серьёзная. Такие привычки у многих деревенских мужиков были в ссорах со своими жёнами, особенно дурное поведение прибавилось после войны. Ещё будучи беременной младшенькой - Танюшкой, она иногда убегала из дома, захватив с собой младших детей, когда Фёдор в гневе хватался за висящее на стене ружьё. Убегала дважды и зимой - в метель. С детьми пряталась у соседки - Агафьи Поповой. Знала, что Фёдор туда совсем не любил ходить: Агафья была знахарка - многих детей в деревне приняла на свет. А бабы говорили, что умела  колдовать и варить всякое зелье из трав для приворота и даже - на смерть… Всему этому она научилась у своей матери ещё в молодости.

А Гришка после тяжёлого разговора с матерью, никак не мог успокоиться… Он злился и на себя, и на мать. Ведь хотел по-человечески с матерью поговорить о Гале, но весь разговор пошёл прахом! Она теперь целую неделю не будет с ним разговаривать - такой вот характер! И задобрить-то уже не знаешь чем. Не хотел он ей портить настроение, но так уж вышло - нашла коса на камень, как говорят. Выйдя из дома, он позвал Боцмана из будки и потрепал его за холку, сказав ему с горечью:
- Эх, Боца, не понимает меня мамка, эту дуру Нинку мне в жёны хочет! А я ведь с ней даже в кино никогда рядом не садился! Вот уж кому достанется - погиб тот мужик! Ну, ладно, ты здесь карауль, если что! А я пошёл к Кольке, сегодня уже точно напьюсь, ты уж на меня не ворчи, дружище, обещаешь?!
Закрыв калитку на засов, он поковылял к Колькиному дому…
Гришка постучал в двери, открыла Колькина мать - Александра.
- Здравствуйте, тётя Шура, Колька-то дома?
- Дома, тебя вот дожидается, чё, небось опять поддавать собрались?!
- Да не-е, тёть Шур, мы же не пьяницы какие! Сходим в клуб, может, и ребята подвалят туда…
- Кольк, Гришка пришёл! - заорала Александра в Колькину комнату.
- Да иду я, чё орёшь-то, не оглох я ещё! - отрезал он матери.
Колька накинул пиджак, и они с Гришкой вышли во двор.
- Всё, труба дело, Колян, мать не согласна, чтобы мы с Галей поженились! Рассердилась на меня… Эту дурёху Нинку мне собралась в жёны сосватать! - в сердцах выругался Гришка.
- Да ну, она чё, тётка Дуся, совсем, что ли, очумела?! - удивился Колька, закуривая папироску.
Гришка не курил совсем, мать бы заставила съесть папиросы, да он и сам-то не хотел привыкать. Галя раз сказала, что ей нравится, что Гришка не курит, не воняет табаком, как от других парней.
Гришка уже дома, пока сидел на лавке в кухне после ухода матери  в свою комнату, решил взять из шкафа те две «чекушки» с собой.
Бутылки были в карманах пиджака. Он вытащил одну и показал Кольке. Тот сразу же взбодрился и заулыбался:
- Ну ты даёшь, чекушка греется в кармане, а он молчит…?!
- Когда это ты успел в магазин сбегать? - Колька удивился.
- Да это мать, уже давно купила. А сейчас есть повод напиться!

Колька глянул в кухонное окно, Александра уже ушла из кухни в свою комнату, наверное, спать собиралась…
Отец у Кольки тоже в войну погиб, где-то под Курском. А их у матери осталось трое - он старший и ещё две сестрёнки. Сёстры уже замуж обе выскочили, почти друг за дружкой. А Колька с матерью ещё обитал, он-то не очень спешил жениться, хотя и старше Гришки был на два года. Александра так и не вышла заново замуж после войны, не нашлось такого для неё мужика, который взял бы с тремя детьми.
Колька махнул рукой Гришке, что, мол, иди, мать спать улеглась. Александра засыпала быстро после тяжёлой работы на продуктовом складе: она принимала все продукты, которые привозили морем на судне в их деревню. Помогала грузчикам сама, а иначе они, лодыри, растянут эту работу до позднего вечера.
Парни вошли тихо в избу, а Колька принёс из чулана два больших, приплюснутых, как лапти, солёных огурца, сала с хлебом, отварной картошки и селёдку с луком: её мать заправила растительным маслом ещё на ужин. Гришка поставил на кухонный стол обе чекушки и два маленьких гранёных стаканчика, которые взял из шкафчика Александры. Колька принёс из настенного шкафа две тарелки и две алюминиевых вилки. Закуска была - что надо! Гришка откупорил бутылку, разлил водку по стаканчикам и сказал:
- Ну, Колян, давай, за любовь, за тех девок, которых мы сами выбираем в жёны!
Они выпили, закусили и только тут увидели, что в дверях стояла и смотрела на них  с грозным видом мать Кольки.