Прикован

Сначала о письме, полученном мною, я думал, что его напи-
сала женщина — кузнечных дел мастер, ведь надо же так креп-
ко приковать меня к своим строкам цепями мыслей, что я те-
перь навечно её пленник. Трудно было предположить первона-
чальную цель этого письма, но то, что я, невольник, любовался
его красивыми звеньями слов, видимо, создавшая их уже ни-
когда не узнает, потому что с тех пор как её губы неоднократно
оставили помаду на конверте с моим именем прошло изрядное
количество лет, но она так и осталась не встреченной мной, но
она и осталась также одной-единственной особой после мно-
гих любимых мной. А после прочтения её письма я уже не встре-
чался ни с одной из них.
Теперь же, с недавних пор, чем больше я вникаю в его со-
держание, тем сильнее моё подозрение, а не слышал ли я рань-
ше этот звон мыслей от моих любимых. Ведь, например, как
мне кажется, вот эта мысль в письме той, что любила забирать-
ся под моё одеяло, как под бархан в пустыне и, касаясь к одной
из частей моего тела, говорить, что навыки кроватной археоло-
гии позволили ей найти мой золотой самородок любви. А вот
эта мысль девушки, сказавшей мне, что она звезда одной ночи,
сгоревшей в моих объятиях. А вот эта от той, что приходила ко
мне утром и, нахлестав мне сонному по щекам, чтобы разбу-
дить меня, уверяла потом, что я румяная зорька, а она сама —
ласковое солнышко. А вот мысль паломницы, нашедшей Бога в
моей кровати. А вот эта той, которая перед первой нашей но-
чью поставила в мою вазу цветок, предупредив меня, что это
комнатный страж, он будет оберегать нашу любовь, и его перед
каждой последующей ночью будут сменять другие, непохожие
на него цветочные красавицы.
Положим, я вспомню: кому принадлежат остальные мысли,
но как они объединились в одном письме — вот вопрос. Воз-
можно это коллективная письменная работа брошенных мною
женских особей, сделанная для того, чтобы цепями их краси-
вых мыслей приковать меня к прошлому и оставить в одиноче-
стве без надежды когда-нибудь прикоснуться к каким-либо дру-
гим красавицам.