Странный воробей

Воробей скакал по веткам и шнырял под кустами в поисках хлебных крошек. Каждый день он находил себе в пропитание пару крошек, тем и довольствовался. Обычный воробей, каких сотни тысяч по земле летает. Была у него только одна странность – он не чирикал.

К слову сказать, родители воробья уже давно на него рукой махнули – уродился молчун нелюдимый, что с ним поделать. Крошки клевать научился и будет с него, чай не подохнет с голоду.

Временами воробей боролся со своей странностью. Однажды летом он пробовал примкнуть к стае шумных воробьёв, когда они купались в фонтане. Думал – расчирикается, как и они. Да не вышло. Все чирик-чирик, чирик-чирик, а он зажмурился от солнца, купается в брызгах, наслаждается, но сам молчит.

Как-то воробей пытался перенять привычки воробьёвой стаи и стал чистить пёрышки в пыли, как это делали все приличные воробьи. Но от пыли воробей начал чихать, в глаза попали соринки, в клюв камешки, а перья стали ещё грязнее.

Странный воробей никому не нравился. Мало того, что вечно молчал, а ещё начал к людям тянуться. Как увидит человека в парке на скамейке – так бегом к нему лететь и смотрит, кто сидит. Подлетал воробей к разным людям. К тем, кто семечки щёлкает, быстро терял интерес. Возле тех, кто читал книжки, подолгу пребывал. Больше любил тех, у кого книги потолще да ещё пахнут чем-то необычным: то диковинной краской, то старинным переплётом, то густой смесью съедобных или травяных запахов. Встретить человека с бумажной книгой в парке – большая редкость. С таким можно часами сидеть рядом и по буквам слова складывать.

Однажды попался воробью в парке необычный человек. Он не читал, а писал в своей книжке, из букв свои слова складывал. Начал воробей этому искусству учиться. Всё примечал – как человек ручку держит, как на чистый лист ручкой нажимает и как слова выводит. Как задумается ; ручка зависает над книжкой, пока снова не потекут из неё слова.

Воробей вдоволь насмотрелся на писателя. А в ту пору по небу пролетала стая журавлей. Один журавль сронил перо, оно летело-летело и упало перед воробьём. Смотрит воробей на это чудо – журавлиное перо – и не знает, как с ним быть. Лапками зажимает – не удерживает, в клюв берёт – роняет, на голову кладёт – плачет, к хвосту пристраивает – падает. Что с этим пером делать?

Посмотрел на свои крылья короткие и думает: «Ещё разок возьмусь за перо». Взял журавлиное перо в свои крылья, а они как расправились, как вытянулись и держат перо, не роняют. Начал воробей этим пером рисовать на песке, как ручкой на листе. Нарисовал дождь, смотрит – тучи сгустились, гром громыхнул, и тягучие капли упали с неба. Подивился совпадению. Взял и на мокром песке нарисовал солнце. Тут же дождь прекратился, солнце выглянуло, землю высушило. Снова воробей не поверил, списал всё на совпадение. Долго ещё рисовал, что душе хотелось: то цветы – и они вокруг вырастали, то бабочек – и они над ним порхали, то зёрнышки – и они сами сыпались с неба.

Загрустилось ему о журавлиной стае. Замечталось – вот бы увидеть вблизи ту птицу, что такое дивное перо с неба сронила. Начал рисовать пером галочки и рядком их выстраивать. Сам не заметил, как появился на песке журавлиный клин. Ветер поднял с земли воробьиный узор – и уже летит по небу журавлиная стая, зовёт воробья с собой в небо. Смекнул воробей, почему ему не чирикалось, отчего к людям тянуло, зачем перо в своих крыльях держать учился. Взял да и нарисовал тем пером воробья с журавлиными крылами. Вытянулась его шея, удлинился клюв, отросли лапы, крылья обрели размах, голос закурлыкал – так и взмыл ввысь, вслед за клином журавлиным. Больше его на земле не видели.