Тяжелогузка

Стайка трясогузок скакала по лужайке, от дерева к дереву, то юркнет в кусток, то вынырнет. Все трясогузки как трясогузки – лёгкие, прыгучие, непоседливые, ни минутки на месте не сидят, всё юркают да юркают. Но одна трясогузка была не така. Тяжела, грузна, неповоротлива и к тому же пуглива. Как-то юркнула в кусток от большого испуга, а вынырнуть не решилась. Села в кусты и сидит не отсвечивает. Так долго там сидела, что обездвижила и отрастила себе гузку больше себя прежней в три раза. С такой гузкой не порхать, не прыгать, а уж чтобы лететь куда – и думать забудь.

Прозвали лёгкие птички её тяжелогузкой. Обидно было птице в кустах, но всё ж там она и оставалась. Прошла весна, кончилось лето, осенью осыпались листья с куста, тяжелогузку стало видно. И не скрыться, а всё же не сдвинется с места, уж больно гузка грузна.

Наступила зима, снегу навалило – лавочкам по макушку. Стала тяжелогузка подмерзать, на снегу сидя. Так бы и замёрзла, если б не случайный прохожий, что обронил зажжённую спичку. Попала она тяжелогузке прямо под хвост, опалила, обожгла, да так, что замёрзшая птица выскочила из-под куста и как побежала по земле. Так неслась, что всё вокруг дрожало, на передых не останавливалась, пока вся тяжелогузость с неё не сошла, как снежная шапка с горы весной.

Полегчала птица и с разгону как взмыла вверх. Крыльями махала, хвостиком рулила, синевой дышала да так там в небе и жила, пока не долетела до новой весны.