Эта женщина в окне

В свое время он пережил серьезное увлечение авторской песней. Он восхищался громким Михаилом Анчаровым, ревущим Владимиром Высоцким, оптимистичным Юрием Визбором. Слушал диссидентские записи Александра Галича, блатные песни Аркадия Северного и «Одесский цикл» Александра Розенбаума. Он не просто слушал эти песни, но и выучился играть их на гитаре, подпевая себе слабым, но приятным голосом.


С годами он охладел душой к бардам. Единственный, кого он любил слушать, — так это мудрый старик Булат Окуджава. Он приходил с работы, ужинал и ставил в старый магнитофон кассету Окуджавы, и тот мурлыкал про комиссаров в пыльных шлемах, виноградную косточку и кавалергардов. Он в это время просто лежал на диване и полудремал-полуслушал.

Послушав Окуджаву, он шел пить кофе на кухню. Ложечка растворимого кофе, два кубика сахара. На ночь кофе пить вредно, но он привык. С чашкой кофе он вставал у окна, чиркал зажигалкой, закуривал. И смотрел на дом напротив. Вернее, на одно окно.

В том окне периодически показывалась худенькая рыжеволосая женщина лет тридцати. Она пила чай за столом, что-то ела, просто подолгу сидела на кухне. Он не видел ее лица, но замечал общий силуэт.

Так он наблюдал за ней два месяца. Каждый вечер, увидев ее, он тихонько говорил «привет». Спрашивал ее о том, как прошел день. И ему казалось, что она отвечает. В таких молчаливых диалогах он проводил много часов. Потом свет в ее окне гас и она ложилась спать. Он часто не спал до утра и видел, как она встает среди ночи и в ночной рубашке идет пить воду, потом снова гасит свет и уходит.

Однажды света в ее окне не было четыре дня, и он забеспокоился. Эта странная чужая женщина почему-то стала ему близкой и родной. Хоть он и не знал даже, как ее зовут. Потом она вновь появилась, и он успокоился.

Однажды вечером он как обычно пил свой кофе. И смотрел на ее окно. Правда, свет быстро погас. Наверное, она очень устала и пошла спать. Он стоял, курил и смотрел на темное немое окно.

Через пять минут в дверь позвонили. На пороге стояла она. Худенькая, рыжеволосая, в таком же огненно-рыжем пуховичке.

- Привет, — сказала она.

- Привет, проходи, — ответил он.

Он проводил ее в кухню, налил чаю, предложил сигарету. Они сидели, курили и разговаривали. Из комнаты уютно мурчал Окуджава. На кухне было светло и тепло.

Под утро на столе стояли две грязные чашки, а пепельница была полна окурков. Он и она в обнимку лежали на его старом диване и спали. А Окуджава все пел и пел.

«Эта женщина в окне».