Глава 6. К морю

Приазовье - географическая область, расположенная на юге Восточно-Европейской равнины, на территории двух государств: Россия и Украина. Украинскую часть Приазовья представляют города: Мариуполь, Бердянск, Мелитополь, Приморск, восемь районов (Новоазовский, Тельмановский, Володарский, Першотравневый — в Донецкой области; Бердянский, Приморский, Приазовский — в Запорожской; Генический - в Херсонской). В России - юго-западные районы Ростовской области, включающие в себя Азовский район, Аксайский район, Неклиновский район, Матвеево-Курганский район; в Краснодарском крае - Ейский район, Приморско-Ахтарский район, Щербиновский район, Темрюкский район, Каневской район, Славянский район; а также побережье Крыма. Крупнейшие населённые пункты - Таганрог, Ростов-на-Дону, Ейск, Приморско-Ахтарск, Темрюк.
(из Википедии)

      Зима установилась морозной.
      Вскоре, после отъезда Петьки запуржило, а когда двое суток бушевавшая метель прекратилась, окружающий хутор ландшафт неузнаваемо изменился.
      Буераки и поля оделись волнами сугробов, верхушки деревьев в лесу накрылись снеговыми шапками.  Иногда, в лунные ночи, где- то  далеко  выл волк,  а  днем, на рябине у бани, весело прыгали снегири в красных рубашках.
      - Як ты насчет охоты?  -   поинтересовался однажды  дед Богдан у Дима, когда, закончив утренние дела, они завтракали  молоком и гречаниками* на сале.
      - Да как-то не доводилось, - пожал плечами Дим. - Я  вырос в городе.  Хотя попробовать, конечно, можно.
      -  Так давай попробуемо, -  утер  рушником усы хозяин. - Пользительно для здоровья и опять же приварок.
      После завтрака, когда они убрали со стола, дед Богдан ушел в свою комнату, откуда вернулся  с двустволкой в руке  и   кожаной, звякнувшей металлом, сумкой.
      - Ось  тоби «тулка»,   а ось знаряддя  до нэи, - положил все на стол. - Зараз сходжу за другою.
      После чего напялил на себя  кожух с шапкою и вышел.
      Через некоторое время вернулся с русской «трехлинейкой в руке  и пузырьком машинного масла.
      - Солидный у вас арсенал, - присвистнул Дим. -  А если найдет милиция?   Кивнул на винтовку.
      -  Цэ вряд ли, - положил ее на лавку  хозяин. - Храню у надежном месте з двадцатых.
      Затем они тщательно вычистили  оружие,    проверив боеприпасы (к ружью имелись два десятка снаряженных патронов, а к винтовке три запасных обоймы), вслед за чем дед слазил на горыще*  и сбросил оттуда две пары самодельных лыж - свои и Петькины.
      На следующее утро, задав буренке сена и оставив Черта охранять хутор, оделись потеплей и двинулись в лес.  Дед Богдан с ружьем  впереди, Дим с винтовкой сзади.
      Чем дальше они угодили в   глубину, тем больше появлялось следов. Самых разных.
       - Оцэ заяць, - указывая палкой на одни, поучал спутника старик,  - цэ -  лиса, а ото, стричка пид  ясенем - куропатка. -  Звиря  описля вийны  у днипровських  пущах  багато.
       Спустя час, на кустах шиповника, Богдан Захарович  сшиб  фазана,  а на втором - Дим,  стреканувшего от   лежки зайца.
       - Прицельно бьешь, - одобрительно кивнул старик, наблюдая, как тот цепляет добычу на пояс.
       - Хорошие учителя были, -  сдвинул    на затылок шапку Дим. - Ну что, теперь давайте   я впереди? Снег глубокий.
       К полудню   вышли на поросшую хвойными деревьями возвышенность.
       - Ну што? - давай  пэрэкусымо чим Бог послав?  - сказал старый солдат. -  Тут гарнэ мисто.
       Место действительно было красивым.
       Вековые, с золтистыми стволами  сосны,  внизу  искрящийся инеем  лес, а за ним, в серебристом мареве,  синевато отливающий льдом  Днепр,  уснувший на зиму.
       Сняв заплечные мешки,   быстро соорудили из валежника костерок  и, выстругав по шпичке*, поджарили на них   сала.
       - Вкусно, - сказал Дим, заедая его черным сухарем, на  который  шкварча капал сок с зарумянившегося кусочка.
       - А что, Богдан Захарыч? - расправившись со своей порцией и глотнув холодного чаю из фляжки, кивнул он на  прислоненную к сосне винтовку. - Она у вас никак еще с Гражданской?   Казенник граненый.
       - Бэри бильше,  - неспешно жуя, ответил  старик. - Прывиз з Импэриалистычнои.
       - А  на прикладе семь зарубок, это боевой счет?
       -  Ну да. Двох австрияк вбыв  на перший вийни,  трьох белогвардийцив на другий. А останни  дви - хвашисты.
       - Так вы что, воевали и в эту?
       - Та ни, - бросил шпичку в костер и потянулся за флягой  дед Богдан.   - Був звязным у партызан, а потим при обози.
       - Ясно, - сказал Дим, проникаясь к нему все большим уважением.
       Под Новый год на  розвальнях, запряженных буланой лошадкой, снова приехал  Петька,  вместе с матерью. Привезли хуторянам  куль муки,  корзину яиц  и  немного картошки.
Надежда Марковна перестирала в бане все белье, а  парни доставили  из лесу  елку.
       Источавшее аромат праздника деревце украсили гроздьями калины и несколькими, нашедшимися  в   сундуке, разноцветными лентами.
       Новый год встретили в тесном семейном кругу,  с дедовой грушовкой, украинскими варениками со сметаной  и дарами леса:   меда и запеченного с  сушеными грибами   зайца.
       Утром, оставив  Надежду Марковну с дедом на хозяйстве, Петька с Димом  отправились на рыбалку.
       С собой взяли «тулку», два рогожных мешка, пешню  и… дубовый, наподобие кузнечного, молот с  длинной рукояткой.
       - А это зачем? -  удивился Дим. - Рыбу же ловят удочкой  или сетью.
       - Там  увидишь, - хитро улыбнулся  друг, вручая колотушку Диму. - На, тащи, ты поздоровей меня будешь
       Двинулись к тому же взгорью, где  однажды Дим был с Богданом Захарычем,  а от него на лыжах скатились вниз,  к днепровской, поросшей  камышами и лозняком пойме.
       - Тут с весны, после разлива, осталось много неглубоких озер,- сказал Петька, воткнув   в снег  пешню. -  А в них зашедшая туда рыба. Мы будем ходить по льду, он сейчас не особо толстый и как только заметим подходящую, глушить ее  сверху, а потом долбить прорубь и вытаскивать.
       -  Оригинально, - взвесил на руке молот старшина. - Ну что же, веди Сусанин.
       -  Пошли, - выдернул  Петька из снега пешню,  и они  заскользили к ближайшим камышам, за которыми открылось небольшое, с голубоватым льдом  пространство.
       - Снимай лыжи и тихо за мной, - вынул из ремней приятель ноги.
      Дим проделал то же самое и, водрузив на плечо молот, бесшумно  пошагал за другом. Тот шел крадучись и внимательно вглядывался в лед, время от времени наклоняясь.
      Минут через пять Петька замер, а затем предупреждающе поднял руку. Дим вгляделся.  Чуть слева от них, подо льдом, темнело что-то вроде полена.
      - Бей, - шевельнул губами приятель.
      - Хэк! -  мелькнул в воздухе  молот, вверх взлетели осколки,  и лед пошел трещинами.
      - Е-есть, - оскалив зубы, заработал пешней приятель.
      Потом, зацепив   бородкой за бок, он вывернул на лед  крупную, желтовато-серую, в крапинку рыбу. Та сонно зевала  ртом и валко шевелилась 
      - Налим, - заблестел глазами Петька. - Кило на шесть потянет.
      - Да, - присел на корточки Дим. -  Не меньше.
      После этого они сунули добычу в мешок и двинулись дальше.
      Второй оказалась небольшая щука, которую глазастый Морозов углядел  в самом центре озерца, рядом с торчащей из-подо  льда корягой.  На этот раз он оказался тоньше и пешня не понадобилась.
      - Здесь все, -  определив хищницу к налиму, - заявил Петро. - Двинем к следующему.
      Миновав  полосу краснотала,  друзья  вышли  к  следующему, более обширному водоему, где вскоре  добыли  почти метрового  усатого сома, щуку  и  еще одного налима.
      Потом везение прекратилось.
      - Больше ничего нет, -  сокрушенно вздохнув, сказал спустя пару часов Дим.
      - Есть, -  не согласился  Петро. - Просто  все остальные попрятались.
      Дед Богдан остался весьма доволен уловом,  а Надежда Марковна тут же  занялась самой крупной из щук, собираясь ее поджарить.
      На следующее утро Петька с матерью, прихватив часть улова уехали, и дни снова потекли спокойно и размеренно.
      По утрам  Дим помогал  Богдану Захаровичу по хозяйству, во второй половине дня ходил на охоту или просто бродил  в лесу  на лыжах,   вечерами они подолгу беседовали, а ночью читал труды Яворницкого, погружаясь в историю козачества.
      - Как-то, когда они пошли с дедом Богданом на  вторую рыбалку, Дим поинтересовался, в какой стороне   Синельниково.
      - Он бачишь, оти буераки*, - показал рукавицей старик в сторону  чередующихся, заваленных снегом оврагов.  Якщо йты по ным,  выйдэш прям на Синельниково. До нього вэрст пять будэ. А навищо цэ тоби?
      - Да так, - пожал плечами старшина. - Просто интересно.
      Зима пролетела незаметно.
      В марте ударила оттепель, и начали таять снега, окружавшие хутор леса потемнели, а одним утром   со стороны Днепра донесся едва слышный гул - там начался ледоход.
      - Ну, ось и пэрэзымувалы, -  перекрестился на него  дед Богдан. А Дим с удовольствием   принюхался. Пахнуло морем.
      Апрель оказался ранним, вокруг все зазеленело, а  в небе   появились стаи птиц,     летящие к речной пойме.
      В  это время   в душе   старшины возникло  смутное  беспокойство  - что делать дальше?  За годы войны подолгу оставаться на одном месте он не привык,  а сидеть на шее  Петькиной семьи не собирался.
      Действия определил случай, а потом все завертелось как в калейдоскопе.
Как-то  в полдень, возвращаясь  с  утренней зорьки   с тремя  подвешенными к поясу утками, Дим  увидел стоящую у дома заседланную лошадь.
      - Не Петькина, - насторожился он, входя на усадьбу.
      В хате, вместе с  дедом Богданом, оказался  средних лет бородатый человек, назвавшийся  егерем из лесхоза.
      -  Так значить заихалы погостыть у наши миста? -    поинтересовался он, ощупывая Дима глазами.
      -  Заехал, - ответил тот,  сняв с плеча ружье и  вешая его на стену.
-  А сами звидкыля будете?
      -   Из Баку.
      -   Гм, - недоверчиво хмыкнул  бородач. - Далэкувато.
      -   Та чого ты прыстав до  людыны, Грыць? - вмешался хозяин. - Я ж тоби казав, цэ фронтовый друг Пэтра. Заихав  навестить. Што  непонятно?
      - Та ни, цэ я так, -  нахлобучив шапку, поднялся с лавки егерь. - Прощавайте,  поиду дальше.
      -  Чорты його  прынэслы, - проводил взглядом в окошко удаляющегося  гостя   дед Богдан. - Погана людына.
      - В смысле?
      - Усю окупацию  ховався по хуторам. - А колы повэрнулысь наши, занэмиг. И видкрутывся вид фронту.
      - Ясно, - нахмурился Дим. -  Чувствую, сообщит  про меня куда надо.
      -  А цэ вряд ли, -   стал набивать трубку  старик. - Вин живэ як бирюк*. Тыхо.
      После этой встречи Дим принял окончательное решение - уходить. И чем быстрее, тем лучше.
       Когда  в очередное   воскресенье  хутор на забрызганном  грязью мотоцикле навестил Петька,  Дим отвел его в сторону и рассказал  все, а тот,  молча, выслушал.
       -  Не бери  в голову, -  сжал кулаки. - Я щас съзжу к этому хмырю  и поговорю.   - Будет молчать как рыба.
       -  Да нет, Петь, не надо,- положив   руку другу на плечо,  сказал Дим. - Погостил я у вас изрядно, пора и честь знать.
       -   А я сказал оставайся, - засопел носом Петро. -  Если он гад, что вякнет, - шлепну! Ты меня знаешь!
       - А ты меня, - наклонившись к нему, сузил глаза Дим. -  Один раз по дури влипли, хватит.  Так что - «ша!»  Ты меня понял?
Побратим молчал.
       - Я спрашиваю, понял?
       - Да, - дернул кадыком Петька,  повесив голову. - И куда  же ты дальше?
       - Не пропаду, -  криво улыбнулся старшина. - Россия большая.
       Потом  обо всем сообщили  деду  (он было тоже стал препираться), но  Дим  ласково его приобнял, - так надо Богдан Захарович.
       Когда  шар солнца  наполовину скрылся за  синеющими у кромки неба лесами,  Дим с вещмешком за плечами,  а с  ним Морозовы и Черт, вышли  за хутор.
       Там  старшина  крепко пожал руку Петру, деда Богдана расцеловал в обе щеки,  а Черта потрепал  по загривку.
       Все трое долго смотрели  ему вслед. Пока не скрылся.
       К Синельниково, по буеракам, Дим вышел спустя  три часа   и прислушался.
       - Где-то  у  окраинных домов, в сиреневых сумерках взлаивали собаки,  за ними, чуть справа, изредка раздавались паровозные гудки. 
       Поддернув  сидор, старшина зашагал  на их голос  и вскоре  вышел к железнодорожному узлу. Он  змеился  переплетением  путей,  чернел  пакгаузами* на платформах   и светился фонарями вокзала.
       Несмотря на  поздний час, жизнь там шла полным ходом.
       На перроне бурлила людская толпа (шла посадка на  поезд), на второй путь прибывал  второй, о чем гнусаво вещал голос из  репродуктора.
       - Слышь, браток,  а куда этот состав? - обратился Дим к проходящему железнодорожнику, в замасленной спецовке  и с молотком обходчика
       - Известно куда, в Бердянск, -  бросил  тот на ходу, удаляясь. 
       - Так, это на Азовском море, -  щелкнуло в голове, и старшина принял решение.
       Спустя несколько минут  он смешался со штурмующими вагоны, работая локтями, пробился к одному и, под вопли, прижатой  к  стенке тамбура  проводницы  был внесен   внутрь, в  холодный полумрак. 
       Переругиваясь и толкаясь, счастливцы  занимали места, на полках,  пихали туда узлы с чемоданами, а пассажиры все прибывали.
       В самом конце вагона наметанный глаз Дима заметил пустую багажную полку, он сразу же метнул туда вещмешок, а затем,  встав на край нижней, ловко забрался в нишу.
       Потом устроил мешок в головах  и с удовольствием вытянул ноги.
       Между тем гвалт  в вагоне  понемногу затихал,  в воздухе поплыл запах махорки.
       - Скориш бы видправлялы, - беспокойно сказал  снизу женский голос. - У мэнэ билета нэмае. 
       - А у кого он есть, тетка? -  рассмеялся мужской. - Я  у кассы  сутки простоял, голый номер.
       -  Щас уся страна на колесах, -  ввязался хриплый бас. -  Демобилизация и опять же  многие возвращаются  с эвакуации.
       - Да, содом и гоммора, -  вздохнул  кто-то от противоположного окна.
       -  А ты нэ выражайся!  - тут же осадила его тетка.
       Под эти разговоры Дим задремал (сказалась прогулка на свежем воздухе), потом  сквозь сон услышал, как паровоз дал гудок и поезд тронулся.
       - Тах-тах, тах-тах, тах-тах, -  покатились колеса.
       Когда он проснулся,  поезд стоял на полустанке. В  вагоне  была духота,   слышались храп и сонное бормотанье,  за мутным стеклом в небе висела луна. Желтая и большая.   
       Потом в начале вагона хлопнула дверь  и кто-то, сопя, пробежал  в другой, затем где-то раздался крик «проверка билетов и документов!» -  Дим насторожился.
       Встречаться с контролерами было не резон, и, прихватив мешок, он спрыгнул с полки. 
       Дернув на себя дверь, прошел в тамбур, там,  у второй  открытой, смолил козью ножку какой-то мужик, оттер того плечом в сторону и соскочил на насыпь.
В стороне, метрах в ста, виднелась окраина какого-то села,  и старшина споро пошагал туда, удаляясь от состава.
       Миновав первые хаты  с плетнями  и высокими осокорями*,   Дим оказался   перед  одноэтажным каменным  домом с  какой-то вывеской над козырьком двери  и остановился.
       - Кого шукаешь, хлопче?  -  вышел из  ее тени  старик в тулупе  и с берданкой на плече, чем-то  похожий на деда  Передрея.
       - Да вот, высадили с поезда, ехал без билета, - махнул в сторону исчезающего вдали состава  Дим.
       - Бываеть, - сказал, подойдя  ближе старик. - И куды ихав?
       -  В Бердянск. -  Теперь придется добираться туда ногами.
       - А навищо ногами? - зажав пальцем ноздрю, высморкался на траву дед. -  Сьогодни нэдиля. Часив у пъять туды на базар поидуть наши селяны.
       - И далеко до Бердянска?
       -  Вэрст  двадцять  з гаком. Так шо тэбэ довэзуть.  Нэ сумливайся. А покы пишлы посыдымо. У ногах правды нету.
       - Точно,- ответил Дим, и они направились к стене  дома,  это было  сельпо*, у которой лежал  обрубок ствола  дерева.
       Старик оказался словоохотливым, время пролетело незаметно, а когда засерел рассвет,  в нескольких местах села послышался скрип телег и конское ржанье.
       Вскоре одна  показалась у сельпо,  и   сторож  в сопровождении Дима, направился к ней,  поеживаясь от утренней прохлады. 
       - Здоров  Мыкола! - сказал приблизившись. - Бог на помощь.
       - Здравствуй, дед  Илько - натянул вожжи хозяин. - А это кто с тобою?
       - Видстав  от поезда, - кивнул  на  Дима старик. - Фронтовик. Трэба пидвизты до миста.
       -  Ну, если надо, подвезу, в чем вопрос?   Устраивайся рядом.
       -  Спасибо, -  бросил сидор на телегу Дим, после чего опершись ногой на ось,  уселся на поперечную доску рядом с  возницей.
       - Но, родной! - дернул тот вожжами, а  Дим  на прощание сказал - бывай, дедушка. Хорошего тебе здоровья.
       Некоторое время ехали молча. Впереди и сзади  смутно виднелись еще несколько телег.
       Потом, как водится, разговорились.
       Оказалось, что Николай тоже был на фронте, вернулся домой в 44-м по ранению и теперь работал в колхозе электриком.
       На его вопрос, зачем Дим едет в Бердянск, тот ответил, что имеет намерение там поселиться и найти работу.
       - А кто будешь по профессии?
       - На войне шоферил и неплохо разбираюсь в технике.
       -  Тогда найдешь, - уверенно сказал Николай. - Шофера везде нужды, а тут к тому же и  морской порт,  работы до черта. 
       Небо между тем светлело, на востоке заалела заря,  где-то в полях зациркала просянка.
       -  Красивые у вас места, -  рассматривая окружающий пейзаж, сказал Дим.
       -  Ну да, - согласился Николай и подстегнул лошадь.
       Город открылся с невысокого плоскогорья
       Он располагался  в заливе, между двумя выдающимися в море косами,  с зелеными окраинами и россыпями частных домов в них,  основным жилым массивом, промышленными предприятиями и портом.
       На въезде  Дим распрощался  со спутником, сославшись  на то, что ему надо навестить знакомого, а сойдя на землю,  попытался вручить тому  несколько денежных купюр.
       - Обижаешь, -  отвел его руку в сторону  Николай. - Бывай, удачи. И телега загремела по булыжнику.
      Свернув в росистый, с плакучими ивами переулок, старшина миновал его, вышел на длинную, с  чередой  глинобитных  и каменных,  домов улицу,  а с нее на другую, где остановился у  колодца.
      Пожилая женщина, в   длинной юбке и плисовой безрукавке,  переливала  из  дубовой  бадьи в ведро,  искрящуюся хрусталем воду.
      -  Утро доброе, -  обратился к ней  Дим. - Можно напиться?
      -   Пей, - сказала женщина. - Вода у нас бесплатно.
      Он сделал несколько крупных глотков   и, поставил бадью на сруб. 
      -  Скажите мамаша, а не сдает ли здесь  кто-либо комнату? - утер рукавом губы.
      -    У нас нет,- последовал ответ. - Спроси на цыганском  хуторе.
      -    А это где?
      -    В конце улицы, - махнула та рукой,  - сразу за оврагом.
      Поблагодарив тетку за воду,  Дим зашагал в нужном направлении.
      За последним домом   открылся неглубокий овраг с ручьем, который он перешел по кладке, а за ним  вразброс, пару десятков неказистых  хат, окруженными покосившимися заборами.
      У одной, на грядках, копалась какая-то старуха, и Дим подошел к калитке.
      - Бог в помощь, бабуся!   Можно вас на два слова?
      Бабка приложила ладонь к глазам, разглядывая незнакомца,  потом воткнула в землю лопату и зашаркала галошами  в его сторону.
      - У вас тут комнату никто не сдает? - повторил свой вопрос Дим.
      -  Кимнату? - задумалась старуха.  Надовго?
      -  Для начала на  месяц  - А там  поглядим. Как получится
      -  А хто будэ жить? Ты сам, чи с ким-то?
      -  Сам,- улыбнулся Дим. - Я не женатый.
      - Ну, тоди проходь. Покажу тоби  кимнату.
      Та оказалась  небольшой пристройкой позади хаты, с печкой,  железной кроватью, застеленной солдатским одеялом, колченогим столом с лавкой и отдельным входом.
      - Лучше не придумать -   решил  Дим  и поинтересовался ценою.
      Хозяйка запросила немного, и гость согласился, тут же вручив ей несколько  червонцев.
      Затем они прошли в хату, где бабка Одарка (так звали хозяйку), передала ему ключ от  пристройки, а заодно выдала краткий инструктаж: «баб нэ водыть  и не пьянствувать, бо выгоню».
       - Ни в коем разе,-  заверил ее Дим. - Я человек тихий и спокойный.  - Кстати, а почему  это место называется «цыганский хутор»?
       -  До вийны тут цыганы жилы, а  як тилькы вона почалась, кудысь выихалы.
       -   Ясно.
       Про себя Одарка рассказала,  что она вдова,  сын погиб на фронте, а на пропитание зарабатывает,  убираясь в школе и приторговывая  овощами с огорода на местном рынке.
       - А он далеко? - спросил  постоялец. - Требуется  кое-что купить. Для обзаведения.
       - Та ни,  пидэш по дорижци, понад яром,  у сторону цэрквы.  Потим будэ  вулиця    з  двухповэрховымы  домамы, та площа. А за нэю базар. Нэ заблукаешь.
       Спустя полчаса, выложив содержимое вещмешка на стол и прихватив его с собой,  Дим входил на базар, по южному шумный и многоголосый. Здесь вперемешку слышалась  русская, украинская и молдавская речь, встречались греки, татары, евреи и прочие национальности.
       - Прямо Вавилон,- подумал старшина,  расхаживая вдоль рядов   с видом праздного зеваки.
       На базаре было все, что требовалось  непритязательному покупателю, за исключением продуктов. Их было явно недостаточно, а цены зашкаливали.
       Буханка ржаного хлеба стоила от двухсот рублей и выше, кило картофеля - шестьдесят,  мясо в пять раз дороже. Имелись и дары моря: знаменитые азовские бычки, кефаль, сушена тарань и многое другое.
       Потолкавшись в толпе,  Дим  сторговал примус (котелок с миской и ложка у него имелись),  пару нового солдатского белья, а еще сменял свою зимнюю шапку  на  кепку. 
       А потом,  сунув все в мешок, ощутил острый приступ голода и зашел в одну из рыночных забегаловок, откуда раздражающе пахло жареной рыбой.
       Там он заказал   порцию барабульки* с  картошкой, пару соленых огурцов  и сто пятьдесят граммов водки.
       - Ну, за прибытие,- сказал сам себе, расположившись за стоящим  в углу столом,  после чего не спеша высосал  «московскую».
       Подкрепившись, Дим решил сходить  в порт, благо тот был  недалеко  и справиться насчет работы.  На постоянную  он не претендовал,  но нужно было как-то существовать дальше.
       Порт работал на полную катушку. У причалов под разгрузкой стояли  несколько сухогрузов, на рейд,  дымя трубами, входил пароход,  два башенных крана, урча моторами,  ворочали стрелами.
       Оглядев штабеля  контейнеров  и ящиков на берегу,  Дим приметил у крайнего  перекуривающую бригаду грузчиков  и направился  к ним, с удовольствием  вдыхая  морской воздух.
       - Здорово, мужики, -  подойдя ближе, обратился  он к сидящим на  тюках.   В ответ кто-то пробасил, - и тебе не кашлять.
       - Как вам, в бригаду грузчики не нужны?  -  спросил Дим, после чего двое из пятерки переглянулись.
       -  Нужны, -  перебросив папироску из одного угла рта в другой, сказал пожилой кряжистый дядя, по виду старший. - Но если пройдешь испытание.
       -   Понял -   согласился Дим. - Давай попробую.
       -  В каждом из них,-  кивнул дядя   на   высящийся рядом штабель   мешков, -  шестьдесят кило соли. Донесешь  вон до того контейнера - ткнул пальцем в металлическую клетку метрах в ста, -  тогда  посмотрим.
       - Хорошо, - согласился Дим, после чего снял с плеча сидор, поставил его на  причал и подошел к штабелю.
       Затем потянул сверху один мешок на правое плечо, а после, второй - на левое. Развернулся и  вразвалку пошагал к контейнеру.
       - Однако, -  переглянулись грузчики, а кто-то присвистнул.
       Через несколько минут чуть порозовевший Дим вернулся,  стряхнул с бушлата  несколько блестящих крошек  и вопросительно уставился  на  бригадира.
       -  Ничего, - заплевав окурок, сказал тот. -  Подходишь. А теперь, что б не тянуть вола за хвост, топай в кадры, они вон в том  доме   (показал на  двухэтажное здание  при выходе в город).   Скажи что от  Маркелова. Пусть оформляют и завтра  в шесть на работу.
       - Ясно, - сказал  Дим после чего, прихватив сидор,  направился  в  нужную сторону.
       В кадрах его принял инспектор,  при упоминании Маркелова согласно качнул головой и попросил паспорт.
       - У меня его пока нет, - пожал плечами старшина. - Оформляю в милиции. Недавно демобилизовался.
       - Ну, когда оформишь, тогда и приходи, - блеснул   очками кадровик. -  Всего хорошего.
       Когда Дим возвращался обратно, его окликнул бригадир (все остальные уже таскали мешки)  и поинтересовался  результатами.
       -  Крыса канцелярская, - сплюнул он, когда Дим передал  суть разговора. - Но ничего, как только  получишь, приходи.  Место за тобою.
       Вернувшись  на квартиру,  Дим  попросил у бабки веник, тряпку и ведро воды, после чего  навел порядок в комнате, а потом завалился спать, решив вечером наведаться  на железнодорожный вокзал,  в поисках той же работы.
       Здесь ему повезло больше.
       На грузовых путях он нашел бригаду шабашников, в которой кто-то запил и был принят в нее без всяких проволочек.
       -  Оплата у нас  по факту, -  сказал  старший, с мятым лицом мужик. -  Выполнили наряд - получили.
       Домой Дим вернулся  утром, зайдя по пути  на рынок, где добавив к  полученным рублям  еще три сотни, купил  несколько кило  картошки и связку  бычков, которыми решил поделиться с хозяйкой, добавив кое-что из своих запасов.
       - Вот устроился на работу и получил аванс, - сказал он, вручая все Одарке. - Берите, пригодится.
       - Дякую, - прослезилась та. - Дай бог тоби  здоровъя сынку...