Косячный тефтелизм

— Какая всё таки пресная жизнь!
Пожилая тефтеля смотрела на окружающее уже философски. Раз сразу не съели, значит теперь уже не скоро… Или вообще забудут, и будет она лежать тут одна на тарелке до глубокой… ну, там видно будет. Но жизнь вокруг какая-то пресная. И тут до неё дошло.
— А может, это я сама такая пресная?! Ведь во мне ни тебе перчика, ни изюменки, одна манная каша в голове...
Тефтеля стала терзаться и погрузилась в самоедство.
— Ах, если бы я была, например, котлетой! Меня бы, наверное, просто на руках носили! Увы...
От этих терзаний тефтеля засохла и подурнела. А потом её просто выкинули в мусор. Казалось, наступил бесславный и позорный конец её никчемной жизни.
 
— Василий Эдуардович, ну вы прям как Феникс, едрить его за ногу! — "Хмырь" с искренней теплотой встретил старого знакомого по ремеслу.
Дело в том, что буквально еще пару месяцев назад один общий знакомый рассказал жуткие новости про Василия. Будто бы сгорел он в своём "особняке" вместе с одноногой Фроськой, накосячили они там чего-то… А теперь вот он, живее всех живых, собственной персоной, опять здесь, на свалке, как в добрые старые времена. Хмырь даже прослезился — с годами пришла сентиментальность.
— Да ладно, "как Феникс"… Фроську вот жалко, добрая была женщина, хоть и порядочная стерва.
Василий тоже обрадовался старому приятелю. Сами собой в голову полезли философские мысли.
"Вот какая она всё таки, наша жизнь, наполнена неожиданностями, горестями потерь и радостями встреч. И надо прожить её так, чтобы..."
Тут ему на глаза попалась совершенно никем не тронутая, превосходная тефтелька. Напоенная дождевой влагой, она обрела вторую свежесть. Нежная манная каша внутри была как подарок небес, как дар свыше. Прикрыв глаза, Василий Эдуардович медленно, вдумчиво жевал, постигая эту простую радость жизни. Этого вечного круговорота, отрицающего смерть и вновь и вновь возрождающегося из забвения и небытия.