свершение
Я такой же, как был, чуть левее - правей или что-то.
Но потому ты и тварь, что я, конечно же, буду
снова плясать под дождём,
и в дожде видеть чудо и дом,
и нежданчик простуды.
Эх, милая, вместе мы - тварь, - сипнул Серёга и вышел -
обалдел просто. Кричит, поёт, пляшет.
Радость Серёгу захватила такая, что всюду ему теперь место:
он теперь луна в поле, он теперь дождь с небес.
Тима с берега идёт. Вдоль дороги лес.
Вот оно, внезапное просветление всего:
когда между сосен луч, сквозь тучи продравшийся,
сам себя поймал в дрогнувшем на воде лике луны,
и откуда же луч исходит - из воды или с неба, неясно, -
Тима наступил в лужу, отвлёкшись на шелестенье вокруг, -
ветер деревья тронул, гнилой лист вниз полетел. Моросить стало.
Каждый ходит в своём капюшоне, изнутри которого
ни по сторонам не глянуть, ни наружу не услышать,
ясно только мысли, капая, в голове движутся: тук. тук. тук.
Капюшон дарит понимание себя, от которого не убежишь,
- Кто ответит мне за грехи мои кроме меня, Господи? - думал Тима. -
Так и дождь успокаивает слух, даря влагу дыханию человека.
Сквозь вязкую, как болото, мысль не то шум слышится,
не то это тот же дождь вытукивает.
Но вот нет у тебя капюшона, ты поднимаешь лицо к небу, и пытаешься там что-то высмотреть,
ведь была луна, ну так что это капает в глаза, что это не даёт покоя, милая?
Зверь просыпается, зверь проснулся, и никакое дерево, и никакой лес теперь его движению не помеха, а лишь забава,
ему всё равно, что лес, что эта полоска влажного песка,
у зверя своя дорога - напролом, навстречу природе любой вещи,
для зверя все равны, для зверя всё - вещь.
Кто теперь ответит за грехи твои этому зверю, а?!
Отпустило Серёгу после, он теперь камыш на болоте.
Оступился, в мох плюхнулся лицом и лежит, будто мох нюхает.
А над водою камыши. А над ними лес торчит. А над его макушками тучи висят.
И прело так, и душно, и темно.
Всюду тесно. Кости наружу просятся. Спать охота.
Так Тима с берега не вернулся.
Когда он умер, рядом кроме болота и не было никого.
Свидетельство о публикации №215020200363