4. Гречишный бунт

Са и Най сидят за столом на кухне и едят гречку. Най водит вилкой по тарелке, разделяя острую, зернистую кашу на улочки с односторонним движением, с двумя полосами, тремя, четырьмя затем превращает их в магистраль, а потом уже появляются целые кварталы, небоскребы, мегацентры и даже мэрия. На здании театра он, наконец, не выдерживает и бросает вилку в сторону несозданного еще Уралмаша.
Надоела гречка!
Са вздрагивает и притворяется, будто бы не спала над тарелкой до этого. Спрашивает:
Откуда?
Са, почему мы каждый день на завтрак едим гречку? 
Девушка опускает взгляд в тарелку и удивленно смотрит на нетронутую горку каши.
Ну, просто гречка самая дешевая. А у нас нет денег на что-то более дорогое и вкусное.
Най фыркает и решительно встает.
Будут тебе деньги.
Не успевает даже Са доспать свой прерванный сон, дожевать гречку, добыть вилку под кухонным гарнитуром и домыть посуду, как Най хлопает входной дверью и бухает перед ней пачку розоватых денег. Девушка так и застывает, согнув в локте мокрые руки. Кажется, замирают даже капли воды, сорвавшись с кончиков ее пальцев.
Най!.. Откуда? Ты…  Ее взгляд блуждает по деньгам. – Только не говори мне, что ты ограбил банк без меня!
Да какой банк… - он угрюмо садится на стул и берет в руки добытое богатство. – «Незабудку» продал. Этому… Аркеншвили. Помнишь, бородатый такой? К нам приходил еще?
«Незабудку»? – протягивает Са и растерянно переводит взгляд на деньги. – Но ведь ты же говорил, что никогда ее не…
Что я точно могу тебе сказать, - прерывает ее парень, - что в гробу я видал эту гречку и посыпал ее шелухой от мелкого лука. Да еще очистками от картошки с глазками. И шкуркой с копченой колбасы, которую целиком не оторвешь, а только маленькими кусочками. Пошли за нормальной едой.
Са смеется, быстро обувается в свои летние сандалии, хватает за руку Ная, и вытягивает на улицу, под огромные солнечные лучи.
Най! Я покажу тебе самую вкусную еду!
Роллы «Филадельфия»?
Нет!
Томатный суп-пюре?
Нет!
Купаты со сладкой кукурузой? 
Нет!
Шашлык?
Нет!
Подкопченное сало?
Нет!
Они едут в трамвае. У Ная уже хрипит голос, но он не сдается.
Борщ? Свиные отбивные? Тушеные перцы? Жаркое из свинины? Блинчики с семгой? Плов? Котлеты? Копченая курица? Грибница? Торт «Наполеон»? Буженина? Мясо в горшочке? Солянка с дольками лимона и оливками? Рябчики в ананасном соку? Жаркое по-строгановски?
Ну нет, Най, - выдыхает девушка, прижавшись лбом к горячему стеклу, - ты ни за что, никогда на свете, ни за какие коврижки не догадаешься, что это за еда.
Ну и что же тогда? – их обдает жарким дыханием мегаполиса, когда они оказываются практически в самом центре города. – Что же тогда, Са? Скажи! Скажи мне!! – Он хватает ее за плечи и трясет, утомленный ожиданием. 
Вот! – Девушка простирает руку перед вывеской. – Самая вкусная на свете еда!
Най следует взглядом за ее рукой и в недоумении натыкается на вывеску кафе фаст-фуда. Он так торопился поскорее узнать, куда же ведет его Са, что от удивления у него пересыхает в горле. Воспользовавшись моментом, девушка втаскивает его внутрь. 
Но… Са… - Только и выдыхает Най. – Такая еда очень вредная. Ее нельзя много есть.
Вот именно! – Девушка проталкивается сквозь плотную толпу клиентов. – Она такая вкусная, потому что вредная! Особенно если запивать эту еду Колой из стаканов, которые достались нам после окончания той акции, помнишь, на Сенной? – Она ищет в его растерянном взгляде поддержку и, наконец, успокаивает. – Мы много не возьмем.
Нам гамбургеров, картошки фри, фруктовых коктейлей и сэндвичей с различными начинками на все эти деньги! – Радостно тараторит она минутой позже, выкладывая на прилавок три розоватых бумажки. Най хватается было за сердце, но в его руке уже один гамбургер, а во рту полосатая соломинка.
Ешь-ешь! – Заверяет его Са, усадив за дальний угловой столик. – Сейчас ты ощутишь магию.
И магия действительно начинается. Чем больше Най ест гамбургеры, грызет золотистую картошку, отпивает из стакана и роняет на столик овощи в майонезе, тем дольше ему хочется ощущать вкус иностранной еды у себя во рту. Са напротив него тоже смакует и растягивает удовольствие, и довольно потирает руки, когда вокруг их столика возникает уже целая стена из купленной готовой еды.
  Люди вокруг приходят и уходят, свет за окном уже багровеет и наливается вечерним, дурманящим соком, а Са и Най все еще сидят в кафе.
Са!.. – наконец, выдыхает парень, - я… я больше не могу…
Девушка кряхтит, упирается, но доедает очередной сэндвич с индейкой и листьями салата.
Я, кажется, никогда больше на свете не буду есть… - Он осматривает разбросанные по столу разноцветные обертки, уляпанные майонезом и кетчупом.
Са смеется, откидываясь на спинку стула.
Да, хорошо… - Ее взгляд блуждает по оставшимся сверткам с едой. – Остальное тогда домой заберем.
Дома они устраивают целый съестной склад в холодильнике и под подоконником. Долго сидят перед ним, медитируя в собственной блаженной сытости.
Ну круто, да? – Спрашивает Са, устраиваясь под боком у Ная. – И ничего готовить не надо, и все такое вкусное.
Ага-а-а-а… - Глубоко вздыхает Най. – Но ее же нельзя так много есть. Сколько мы съели за сегодня?
Девушка думает, зажмурившись и приложившись виском к его острому плечу.
До лампочки. – Звучит ее вердикт. – То есть, капец как много.
Теперь нам нужно есть поменьше, а то мы растолстеем.
Ты не растолстеешь. Тебе, чтобы растолстеть, надо целый город из гамбургеров съесть.
Город из гамбургеров…  - Най задумывается. – А кто мы с тобой в этом городе?
Не знаю, - Са устраивается на матрасе и тянет за собой Ная. – Ты, наверно, одна картошечка фри. А я… Твороженный чизкейк.
Не люблю чизкейки… - зевает парень. – Они то ли соленые, то ли сладкие… Черт их разберет.
А что мы будем делать с оставшимися деньгами? – На следующий день спрашивает Най за парочкой гамбургеров.
Са пожимает плечами.
Ты хотел обновить себе краски. И еще у меня сандалики порвались. И еще я платье новое увидела красивое. И еще, может съездим куда-нибудь? И еще…
Ну да, ну да… - Прерывает ее Най. – Давай только еще гамбургеров подкупим. А то вдруг на них деньги кончатся.
А давай, ты меня после работы встретишь в том кафе? Поужинаем там.
А давай вообще квартиру снимем в центре, чтобы поближе ездить было.
А давай сделаем себе парные футболки, как будто бы ты гамбургер, а я чизкейк?
А давай еще работать туда пойдем!
А давай нарисуем у нас в гостиной такой уголок, как будто бы это кафе. Там будет обеденная зона!
А давай, татуировки сделаем, и напишем “We сердечко FastFood”?
А давай, напишем библию про фастфуд?
А давай захватим близлежащие квартиры и устроим там свое кафе!
А давай рок-группу организуем, и будем писать песни про фастфуд и выступать во всех таких кафе! И чтобы зарплату нам гамбургерами и картошкой фри выплачивали!
А давай!... – Они смеются, глядя друг на друга, потом берутся за руки, собирают оставшиеся деньги, и едут в центр города за новой порцией еды.
Итак, время идет, а Най вместо красок рисует горчицей и кисло-сладким соусом, Са обувается в мягкие булочки с кунжутом, сшивает бумажные пакеты между собой и носит их вместо платья. Они отправляются каждый день в увлекательное путешествие между столиками обедающих до кассы и обратно, и по пути делают множество счастливых фотографий с живописными пейзажами витрин кафе, спин посетителей и, конечно, всегда свежей, всегда вкусной еды.
Они становятся настолько частыми покупателями, что их знают в лицо все смены кассиров и уборщиц, включая несколько десятков таких же, как они, но немного более полных, клиентов.  Са, закрыв глаза, может перечислить все меню и иногда даже консультирует по этому вопросу новичков, впервые оказавшихся здесь.
Бывало даже, Са и Най ночевали в том кафе, договорившись с охраной.
Но однажды, возвратившись по излюбленному маршруту с работы к стеклянным дверям кафе, Са и Най в недоумении застыли.
«Закрыто»? – девушка трогает вывеску за стеклом и растерянно смотрит на Ная. Тот тоже пробует открыть дверь, но ничего не получается.
Но ведь мы же не могли прийти к самому закрытию! – Са смотрит на экран мобильного. – В это время мы уже всегда заказывали себе горяченьких наггетсов, только-только из раскаленного масла.
Не напоминай мне о еде, - сглотнув, хмурится Най. – Я умираю, как есть хочу.
Они стоят еще в недоумении какое-то время, дергая ручку двери на себя и рассматривая темную внутренность кафе. Потом мимо них проходит один из продавцов. Са и Най бросаются к нему.
Что случилось?! Почему в вас все закрыто??
Сан инспекция проводила проверку, - отвечает угреватый парень, - нашли много нарушений и закрыли нас, пока все не исправим.
Молодые люди переглядываются, читая в глазах друг друга безотчетный ужас.
Да и много случаев отравления было еще… В воде, говорят, нашли какую-то инфекцию, и еще оборудование не соответствует нормам…
Подожди! Остановись! – Са и Най хватают его за плечи. – Надолго вас закрыли?
Тот пожимает плечами.
Да я не знаю… Нам штраф выписали еще…
Да какое нам дело до ваших штрафов, нарушений и инфекций! – Са разворачивает его к себе лицом. – Где следующее кафе? Говори, пока я не перегрызла тебе шею и не запекла голову во фритюре!
Вот там, ниже по улице, - парень торопливо высвобождается, - только они до восьми работают, так что вы наверно уже не…
Не дослушав его, Са хватает Ная, и они вместе бросаются бежать. Но дорога дается с трудом. Ноги отяжелели и закоснели, ведь Са и Най уже забыли, что такое долгие пешие прогулки. К тому же, с неба начинает лить сильнейший дождь. Са спотыкается и падает на мокрую мостовую.
Беги, Най! – Кричит она. – Ты еще успеешь до закрытия! Возьми на меня парочку сэндвичей с ветчиной и сыром! И еще фруктовый смуззи!..
Однако парень возвращается и пытается ее поднять. Девушка упирается.
Беги скорее! Без меня ты, хотя бы, сможешь купить еды с собой! А так мы вместе опоздаем!
Что ты говоришь такое, Са? – С трудом, он поднимает ее за руки и отряхивает мокрый насквозь сарафан. – Я не могу пойти без тебя! Я не разбираюсь в начинках так, как это делаешь ты.
Вместе, они довольно торопливо ковыляют к светящейся вывеске с названием другого кафе быстрой еды. Но, добравшись до теплого крыльца, встречают там последнего кассира, запирающего дверь.
Кафе закрылось. – Категорично отрезает он. – Приходите завтра.
Может быть, нам можно напоследок взять парочку гамбургеров? – Са трясет от холода. Най приобнимает ее за плечо.
Все продавцы уже ушли, а я готовить вам не буду. – Кассир разворачивается и спускается по лестницам. – Там за углом есть круглосуточное кафе. Сходите туда. Удачного вечера.
Парень и девушка стоят какое-то время под козырьком закрытого кафе, шмыгая носами.
Как холодно… - Протягивает Са. – И есть так хочется… - На глазах у нее выкатываются крупные слезы.
Не переживай, - Най обнимает ее и гладит по мокрой голове. – Сейчас сходим в то круглосуточное кафе и поедим там.
Они торопливо заходят за угол и взбегают по лестнице. С облегчением вдыхают запах еды и тепла.
Давайте два чикенбургера. – Говорит Са продавщице за кассой. – И два кофе еще. И две медовых булочки.
И картошку фри большую, - добавляет Най из-за спины.
Они садятся за липкий столик и принимаются за еду.
Мой бургер не вкусный, - недовольно говорит Са, пережевывая котлету. – В мясо как будто добавили бумаги.
Ага… - соглашается Най и выуживает из своей картошки фри длинный волос. – Ме-е-ерзость…
В этот же самый момент Са начинает кашлять.
У меня, кажется, кость… в горле… застряла, - сипит она. Най протягивает ей кофе и корочку от своего чикенбургера.
Вот, заешь и запей. Она должна протолкнуться вниз.
Са так и делает, но ощущение в горле, будто бы там что-то застряло, еще долго преследует ее.
Мне не хочется больше есть фастфуд. – Грустно говорит девушка, когда они вновь оказываются на улице.
И мне. – Вздыхает Най. – Давай зайдем в магазин и купим чего-нибудь, чтобы дома можно было приготовить. Ты же так вкусно готовишь. И без волос и бумаги.
Са кашляет и кивает.
Ладно. Чего ты хочешь?
Они начинают идти в сторону метро. Ветер зябко обдувает их со всех сторон. Най обнимает Са за плечо и прижимает к себе.
Суп, может быть… Или мясо в горшочках… Или буженины… Каши. Котлет. Компот.
Над их головами вырастают и зажигаются квадратными окнами высокие дома. А голос Ная еще долго слышен:
Свиные отбивные в сливках. Запеченная в рукаве курица. Салат по-гречески. Гороховая каша.