Счастье оказалось недолгим Часть 6

Александра стояла в длинной, фланелевой ночной рубашке, скрестив руки на груди, и в строгости наблюдала, что происходило на её кухне…
Парни выпивали, а на столе было две чекушки, одна из них - уже начатая. Дав возможность им закусить, она с издёвкой произнесла:
- Сидят… голубчики, водочкой утешаются…! В клуб они собрались, паразиты такие, и нет стыда-то матери врать?!
Она вмиг оказалась у стола и двинула Кольке по уху так, что тот вынужден был вскочить со стула, на котором сидел. Колька, получивший горячую оплеуху, во весь голос заорал на мать:
- Ты чё, мать, сбрендила, что-ли, драться лезешь…?!
- Я вот тебе покажу - драться, а ну, живо - бутылки со стола вон, пока я их не вылила в помойное ведро! - напустилась на сына Александра.
- Опять пьянствовать собрались, собутыльники! А ты, Гришка, домой валяй, я вот матери завтра всё расскажу, зачем ты сюда шастаешь-то…! - она угрожающе двинулась всем своим крепким телом на Гришку.
Гришка, мигом схватив обе бутылки, чтобы тётка Шура с дури-то и вправду не вылила водку в помои, побежал к выходу. Обернувшись, он крикнул Кольке, чтобы тот завтра к нему пришёл вечерком.
Выскочив на улицу, Гришка заметил, что недопитая бутылка была без пробки. Недолго думая, он выпил остатки водки из горлышка и в порыве злости выбросил пустую бутылку в картофельный огород Александры.
Домой идти не хотелось, а Колька, обозлённый на мать, вряд ли пойдёт теперь в клуб. Гришка постоял немного у калитки и отправился к дому Никандровых.

У Никандровых ещё не спали… Фёдор сидел у стола и что-то читал под тусклой лампочкой. Заходить в дом Гришка не хотел, а надо было как-то вызвать Галю на улицу. Он обошёл дом  и направился к окошку, где была девичья комната. Взяв маленький камешек в руку, он бросил его в окно. Отодвинув занавеску, в окно высунулась рожица одной из двойняшек - Лизы. Через минуту, выглянула Галя и кивнула Гришке, мол, сейчас выйдет…
Гришка стоял у берёзы, что росла поодаль от крыльца. Галя, прошмыгнув мимо отца в кухне, вышла во двор. Подойдя к Гришке, она внимательно посмотрела на него и возмутилась:
- Ты чё, Гриш, выпивши, что ли?! И чего тогда пришёл сюда?!
Гришка хотел притянуть Галю к себе, но Галя отстранилась назад.
- Галь, да ладно тебе, мне сегодня и так не повезло с матерью, и ты вот бурчишь…! Поругались мы с ней из-за тебя, я ей сказал про нас… Не согласная она на нашу свадьбу.
Галя посмотрела на Гришку, о чём-то подумав, и сказала со вздохом ему:
- Значит это правда, что твоя мать Нинку хочет тебе в жёны!
- Галь, да брось ты, я никогда на Нинке не женюсь! Мать побесится немного и всё равно уступит нам! - оправдывался перед ней Гришка.
- Иди домой, завтра отец собирался к Евдокие сходить, посмотрим - что из этого выйдет…
- Галь, не гони ты меня, дай хоть я тебя поцелую…! - забубнил Гришка, взяв Галю за руку и, притягивая её к себе.
Но Галя была огорчена новостью и, поцеловав Гришку только в щёку, пошла к крыльцу, сказав ему, чтобы немедленно шёл домой и проспался.

Гришка не умел пить много, он уже от одной выпитой рюмки-то быстро хмелел… Постояв ещё с пяток минут у берёзы, он с досады махнул рукой и поплёлся к своему дому. Боцман уже почуял, что Гришка идёт домой во хмелю. Гришка что-то бубнил себе под нос, когда открывал калитку. А Боцман, загремев цепочкой, побежал ему навстречу. Обняв пса, он вздохнул и пожаловался ему:
- Вот, Боца, а Галя даже не дала её поцеловать, сама чмокнула только в щёку, как братишку… Пойду-ка я спать, а ты, Боца, сторожи! Понял меня?!
Он потрепал пса за уши и поднялся тяжёлой походкой на крыльцо.
Войдя в избу, он тихонько достал из кармана вторую чекушку и поставил её на стол в кухне. Умывшись, Гришка попил воды из ковша, прошёл в свою комнату и бухнулся спать на кровать прямо в одежде.

У Евдокии ночь прошла в тревожных снах… Сначала долго не могла уснуть, вертелась с боку на бок, а в голове всё были мысли про Гришу… Она никак не могла согласиться с той мыслью, что её сын любит Фёдора дочку! Слышала она в клубе от учительницы - Анны Петровны Липаевой, что Гриша похаживает частенько к Никандровым. Она живёт в учительской квартире при школе и ей хорошо видно из окна, кто к Никандровым ходит. Школа была напротив дома Фёдора, недалеко от магазина. А окна квартиры Анны Петровны как раз выходят в сторону крыльца Никандровых. Но словам учительницы Евдокия тогда только дружески посмеялась:
- Да что Вы, Анна Петровна, они же с детства дружат, пройдёт всё, как Галя замуж выйдет…
«А замуж-то Галя, вон за кого собралась!» - эта мысль ещё и утром Евдокию дюже беспокоила…
Проснулась она рано и решила истопить русскую печь, да испечь на молоке карельских калачей. Давно их не пекла, всё шаньги и ватрушки…
Выйдя в кухню, она увидела на столе чекушку. Взяла её в руку и направилась к шкафу, где были и те две бутылки… Открыла дверцу и увидела, удивившись, что бутылок-то там не было…
- Ну, Гришка, паразит, его рук дело! - покачав головой, она произнесла вслух.
Сын ещё спал, а будить его не хотелось из-за этих бутылок. Потом, мол, разберётся с ним, как встанет уже с постели.

Евдокия не слышала, в котором часу сын вернулся домой, но могла предположить теперь, что он был немного выпивший.
Умывшись и, приведя в порядок свои волосы, она отправилась в сенцы за дровами, чтобы затопить печь. Подойдя к поленнице, взяла корзину для дров и стала накладывать туда дрова с края поленницы, где поленья были помельче - для растопки. Вдруг она увидела за поленницей какой-то свёрток. Вытащила его оттуда и, развернув бумагу, увидела коробку, обвязанную красивой тесьмой с бантиком. Развязав бантик, открыла крышку, а там… были совсем новенькие чёрные, очень симпатичные туфли с пряжкой и на среднем каблучке. Евдокия осторожно вытащила один туфель и обомлела - туфли были маленького размера - 36! Размер её ноги был 38, она положила туфель на место, закрыла крышку, завязала бантиком тесьму и завернула коробку в бумагу. Свёрток засунула за поленницу, взяла корзину с дровами и вошла в избу. Пройдя к печке, поставила корзину на пол и приготовилась растапливать печь… Из головы никак не выходили эти туфли, которые она нашла в сенях. «Это ж надо так влюбиться, что уже до свадьбы покупает ей такие дорогие подарки!» - недоумевала в досаде Евдокия. Она не знала ещё, как начнёт разговор с сыном…

Из своей комнаты вышел заспанный Гришка и сразу пошёл пить воду из ковша. Мать глянула на него неодобрительно и заговорила:
- Что, с похмелья, что ли, воду-то хлыщешь с утра?!
Гришка заметил, что бутылка исчезла со стола. Напившись воды, он ответил матери:
- Ты это того, мать, не ругайся, я вчера к Кольке ходил, взял с собой твои чекушки, одну только и выпили-то, тётка Шура разогнала нас… Я принёс вторую бутылку домой.
- А с чего это вы с Колькой-то выпивать собрались, или горе у вас какое? - спросила пытливо мать.
- Да так, ни с чего, - уклончиво ответил Гришка матери.
Только тут он вспомнил, что туфли-то для Гали он вчера вечером не перепрятал. Забыл ведь! А мать сегодня надумала печь топить, да уже и за дровами сходила в сени! Вот и влип по самые… Он глянул на мать, чтобы прочесть на лице - знает ли она о спрятанном свёртке? Мать отвернулась к печке и пошла открывать вьюшку.
Гришка был в смятении - чего же ждать теперь от матери? Если мать нашла туфли, она обязательно об этом заведёт разговор. И тогда они снова с ней поругаются на этой почве! Открыв вьюшку, Евдокия стала растапливать печь. А Гришка умылся и вышел в сени. Мать пока ничего не говорила. Гришка глянул за поленницу - туфли были на месте. Значит мать их ещё не видела. Иначе она бы их оттуда вытащила и принесла бы в кухню, чтобы показать ему. Он сходил в уборную, вернулся, вымыл руки и сказал матери:
- Дай корзину, я ещё дров принесу!
Мать с ухмылкой посмотрела на него и спросила:
- А тот пакет-то… тоже принесёшь с дровами?
Гришка не ожидал такого вопроса! Знала, видела ведь пакет и молчала всё это время…!
- А чё ты, мать, всё рыщешь-то, ничего от тебя спрятать нельзя? - возмутился Гришка.
- А ты не прячь, почему мне вчера не сказал, что Гальке тоже купил подарок?! - немного в напряжении откликнулась мать на его вопрос.
- Можно подумать, ты стала бы слушать такое, вон какую бучу устроила из-за моей женитьбы! - защищался Гришка.
Гришке ничего делать не оставалось, как сходить и принести вместе с дровами и Галины туфли.

Поднеся матери дрова, он унёс туфли в свою комнату, потом наложил Боцману еды в миску и пошёл во двор покормить его.
Из скотины у Евдокии были только пять овец да куры. Корову они закололи в прошлую зиму. Её родители ещё держали две коровы, лошадь, десяток овец, пять оленей и с десятка два курей.
Молоко Евдокия брала у матери, им с Гришкой хватает, корову для двоих держать - нет надобности. Куры хорошо несли яйца, не надо было в магазине покупать… Корм овцам и курам давала сама Евдокия, Гришка не вмешивался в это дело. Если надо было чем-то подсобить, он всегда помогал матери по хозяйству. Уже сенокос вот-вот начнётся, будет и ему, и матери много работы… А пока Гришка в отпуске ещё с неделю, надо бы уже им с сенокосом и поторопиться.