Я хочу целовать твои запястья

 Этим вечером вновь отключили свет. Этим вечером вновь мечтаю о тебе. Этим вечером вновь безустали рассматриваю твои фотографии. Этим вечером…

      Проникновенный голос заполнил легкие, проник в саму суть человека и засел где-то на окраине рассудка, эхом отдаваясь и оповещая о своем местонахождении.
      Фотография за фотографией. Улыбка за улыбкой. Слеза за слезой.
      Девушка проводит пальцем по изображению волос парня, по губам, а после трепетно целует, предаваясь сладчайшей неге мечты.
      Печальная улыбка не сходит с ее лица. Она ложится на пол, разглядывая голубой, словно зимнее небо, словно нежнейшие сны о нем, потолок.
      Воспоминания накрывают ее, подобно волне у австралийских рифов. Она закрывает глаза, поддаваясь этому порыву воспоминаний. Он бы назвал ее серфером. А она бы рассмеялась звонко.
      Но девушка замечталась, а он уже не тот. Он заваливал ее сладкими речами, на которые так ведутся девушки. Он красноречиво целовал ее пальцы, поднимаясь все выше к губам, а после, касаясь губами уха, шептал о своей безропотной любви. И она верила, забыв наставления людей: «девушки любят ушами, а парни пользуются этой слабостью».
      Он был всем в ее глазах. Улыбался очаровательно, смешил заразительно, был нежен и галантен. И когда она попалась, с головой окунулась в забытье, он стал меняться. Он стал собой. Холодный и эгоистичный, жестокий и ужасный. Он стал проблемой. Она помехой.

      Девушка ложится на холодный, до дрожи, пол, руки по обе стороны кладет беззвучно и улыбается грустно, а после не в силах сдерживать ее, закрывает лицо руками.

- Ты был всем…

      Тоненькими пальчиками гладит вишневые доски пола, проводя по ним, словно по его волосам медовым. Слезы стекают, падают с грохотом и закладывают уши ее. Она бессильна, она глуха, она слепа, она ничто?
      Она снова разглядывает арктически-голубой потолок, тянет руки к нему и пытается ухватить синеву, но счетно. Все ее попытки поймать синицу неудачны, ошибочны, невозможны.
      Песня заканчивается, и девушка поворачивается к компьютеру лицом, хмурится от непривычно-яркого света, а после пытается включить следующую и следующую песню, дабы побыть в забвении чуть подольше. И когда она уже возвращается на холодный пол, поворачивается и усаживается напротив экрана, ищет наиболее подходящего собеседника среди множества иных людей. Быстро передвигаются ее пальцы по клавиатуре, она отправляет сообщение.

«Если я воткну нож меж ребер, то боль исчезнет?»

Ответ не заставляет себя ждать.

«Нет»

Коротко, но исчерпывающе.

«И значит, мне никогда не избавиться от нее?»

Она ухмыляется.

«Да»

Утирает слезы руками, размазывая на лице.

«И значит, придется плыть по течению в пропасть. Упасть с водопада на съедение хищнику?»

Кусает губу в ожидании.

«Да»

Трет белую кожу запястья.

У него были красивые запястья. А почему были? Прекрасные! А через прозрачную белесую кожу всегда были видны синие кровеносные сосуды. Я любила целовать невидимые шрамы, подобно суицидальным. Он смеялся, говоря, что я каннибал.

«А что, если я против быть безвольной?»

Убирает волосы за уши.

«Тогда сама стать хищником из пропасти»

Смеется от удовлетворения.

- Прекрасный совет. – Шепчет она, а после повторяет с нарастающей динамикой в голосе.

      Кружится в вальсе, смеясь и смотря на удивительный потолок-небеса. Подол белого ситцевого платья юлит подобно хозяйке. Девушка поднимается на носочки и тянется к импровизированным небесам.

- Из меня получится хороший хищник?

      Она прикладывает руки к губам, проводит по ним, а после тянет нижнюю губу, смотря на нее. Он всегда говорил, что она немного странная, но со временем это его «немного» переросло в «безумно». А она лишь улыбалась, принимая все за шутку, надеясь, что он шутит, но серьезность его глаз медленно рушила надежды.

- Я хочу целовать твои запястья вновь и вновь, снова и снова. – Диктуя себе слова, она написала ему сообщение, на которое ответ никогда не придет.