Счастье оказалось недолгим Часть 11

Работа на лугу спорилась, как никогда. Евдокия давно уже не ощущала такого приятного чувства от сенокоса. Ещё до войны она любила с Марко ходить на покосы. Тогда их угодья были большие, да и скотины держали больше, не как в теперешние года.
Вот и сейчас к ней вернулось то чувство, которое было тогда, когда она - молодая женщина, наравне со своим мужем косила и ворошила, зеленью пахнущие и дурманящие травы. Она с горячим приливом в сердце, ощутила какую-то невероятную свободу и радость от нахлынувших чувств и, посмотрев во след мужику, в котором была видна сила и уверенность во всех его движениях, улыбнулась своим потаённым мыслям…
      
Только сегодня на покосе шёл впереди и, размашисто по-мужски, взмахивал косой не её муж, а Фёдор - её будущий сват и будущий тесть её сына Гришки. Евдокия с тёплой улыбкой поглядывала на Фёдора сзади. Ох, крепок был ещё мужик, ой, как крепок - этот Фёдор! Его широкие и натруженные плечи, мускулистые руки, твёрдый шаг и мужская уверенность, всё это снова всколыхнуло в Евдокии тоску по мужской близости и ласке…
Она попыталась всё же прогнать, вдруг нахлынувшие за столько лет мысли о мужском теле, ласках и нежности, которые, будучи ещё в силе мужик, может дать женщине, если только она этого захочет. Но мысли лезли, одна за другой, и вертелись в голове, не покидая её… Евдокия остановилась передохнуть и отдышаться от такого быстрого рабочего темпа Фёдора.
- Вот чёрт возьми! И чего это мне такие мысли-то лезут в голову, тьфу ты, дура- баба, столько лет жила без мужика - горя не знала, а тут про ласку вспомнила! - проговорила себе вслух Евдокия и, сплюнув в траву, поправила, чуть влажную от пота, косынку на голове.

Фёдор заметил, что Дуся поотстала и остановилась. Он оглянулся и спросил, глядя на неё с улыбкой:
- Ну, что, хозяйка, устала немного, может, сделаем передышку, жарко стало, надо бы попить воды?! Ты не против, Дуся?
- Да я не против, давай отдохнём малость! Иди, я налью тебе попить, может, перекусишь чего, у меня в корзинке есть кое-что, из дома вот прихватила с собой?!
Они прошли на край луга, где под берёзой - в тени, стояла корзинка с припасами и фляга с водой. Фёдор сел под берёзу и прислонился спиной к её стволу. Ситцевая рубашка Фёдора была вся в поту спереди и на спине. Евдокия достала флягу с водой и налила ещё прохладной воды Фёдору в кружку:
- На, попей, а то свалишься-то от жажды, кто же мне потом докосит сегодня?! - хитро улыбнувшись и рассмеявшись, сказала Фёдору Дуся.
Фёдор залпом выпил воду и попросил налить ещё, сказав, что у Евдокии в колодце очень хорошая вода. Евдокия подтвердила, что это правда. Её отец был в деревне умелец находить отличные места для колодцев. Многим он указал, где хорошая на вкус вода. Там люди и копали колодцы, и ни разу ещё отец не ошибся. А колодец Фёдора был старый, ещё его отец делал, когда строился на том месте. Сруб колодца надо было уже и заменить, но раз всех из деревни выселят, нет толку уже ставить новый.
- А ты, Дуся, всё такая же ловкая и спорая в работе, - произнёс Фёдор, глядя на неё лучистым взглядом.
- А куда же денешься-то, овцам ведь тоже надо на зиму сено?!
- Да и не привыкла я, сложа руки сидеть дома, хоть мы и одни с Гришкой, - задумавшись на мгновение, ответила Дуся.
Они немного перекусили и пошли к тому месту, где их ждала ещё не скошенная, ярко-зелёная, сочная трава.
 
С берега потянуло лёгкой прохладой, задул слабый ветерок…
Фёдор посмотрел в сторону моря и сказал Евдокии:
- Должно быть, погода поменяется на завтра, ветер-то недаром с моря  подул…
- Ой, Федя, надо бы поторопиться, ваш-то участок ещё не весь скошен…! Может, как этот закончим, так к вам пойдём, успеем до позднего вечера-то скосить и ваш. Я позову Гришку на помощь, быстро скосим-то все вместе.
- Да ладно, Дуся, не переживай, успеется ещё…
Они принялись за работу. А ветер с моря, действительно, их подгонял. На небе стали появляться небольшие плотные облака…

Закончив косить, Фёдор подошёл к Евдокии и стал вместе с ней ворошить траву. Она всё поглядывала на него, а потом спросила:
- Как тебе с Анисьей-то живётся? Ладите с ней?
Он остановился и, посмотрев долгим взглядом на Дусю, ответил:
- Да всяко бывает, недаром говорят: «Муж и жена - одна сатана!»
- Федя, а ты её любишь? - мягко и вкрадчиво спросила Дуся.
Фёдор молчал… А спустя пару минут, он подошёл к Евдокие и ответил ей, глядя прямо в лицо:
- Ты, Дуся, знаешь… кого я люблю все эти годы…
Дуся от неловкости и, от внезапно нахлынувшего чувства нежности к нему, отвернулась от его взгляда, а потом признесла тихо, отходя от него в сторону, но задев нечаянно, его плечо:
- Знаю, Федя, и уже давно…
Фёдор рванулся к Дусе, схватив её нетерпеливо, но бережно за локоть. И в момент притянул её к себе так близко, что их губы были совсем рядом, а тугая, в лифчике грудь, была прижата к груди Фёдора… Евдокия в ту же секунду отвернула голову от его лица. Но Фёдор со стоном, в возбуждении прильнул губами к шее Евдокии, обнял Дусю обеими руками и в изнеможении зашептал ей, целуя с жадностью её шею и плечи:
- Ду-у-ся, ми-и-лая, ты же не знаешь, как я по тебе тосковал все эти годы! Ты же мне снишься ночами всё это время! Я же давно люблю тебя, Дуся, ещё с той поры, как ты вышла замуж!
Дуся, почувствовав внезапный прилив тепла в шее, в груди и в щеках, не смогла уже совладать с собой, а крепко обняла Фёдора обеими руками вокруг шеи… В ногах почувствовалась невероятная  слабость… Тело Евдокии, словно обмякло в сладком томлении, и она с протяжным стоном и слабым голосом, еле проговорила Фёдору:
- Фе-е-дя-я, да что же ты со мной-то де-е-лаешь, ми-и-лый?!
Их горячие губы слились в долгом и страстном поцелуе… Какая-то запоздалая, так внезапно набежавшая страсть, овладела обоими в тот момент, и они, словно подкошенные косой цветы, упали вдвоём в луговые травы. Над ними проплывали плотные облака, а в них, словно их долгожданное и выстраданное в одиночестве счастье, которое они долгие и мучительные годы нечаянно ждали. Только вот свою любовь всячески скрывали от себя самих и от глаз всех деревенских жителей.

Небо постепенно заволакивалось уже более плотными и тёмными тучами… А ветер с моря стал поддувать сильнее, как бы говоря им о том, что пора уже заканчивать с покосом, поскольку дождик не заставит себя ждать и, что надвигается после долго стоящих жарких дней, июльская гроза.
Фёдор и Евдокия, немного остывшие от долгожданной, такой внезапной, неудержимой страсти, медленно поднялись с помятой травы и принялись, улыбаясь друг другу, ворошить оставшиеся после косьбы травы. Молчаливо, но полные счастливого ощущения, Фёдор и Евдокия, доворошили остатки травы, вскинули косы и грабли на плечи и, шагая рядышком, побрели к краю луга, где была корзина и фляга с водой.
Сегодня уже стогованием не стоит заниматься, хорошо, что успели скосить всю траву. Если пойдёт дождь, то для скошенной травы это уже не помеха. Просохнет трава, тогда можно будет ещё поворошить и застоговать её со всего луга за полдня.
Тихо, чуть смущённо переговариваясь, они подошли к берёзе, которая одиноко шелестела листвой от задувшего морского ветра. Вдвоём, глядя друг другу в глаза и, счастливо улыбаясь, они достали из корзинки еду и флягу с водой. Усевшись совсем рядышком и, прислонившись к берёзе, довольные Фёдор и Евдокия принялись с аппетитом доедать принесённые припасы…
С моря подул порывистый ветер, а небо начинало уже угрожающе темнеть повсюду… Фёдор и Евдокия заторопились домой, прихватив косы и грабли, и взяли пустую корзинку с флягой. Спешно, уже счастливо смеясь, и без всякого стеснения, смотря друг на друга, смешно погрозив кулаками надвигающейся грозе, они быстро пошагали в сторону дома Евдокии.