Запретный ритуал

Соавтор: Захаров Никита
18+


Когда у бабушки плохое настроение, лучше с ней не спорить. Лучше соглашаться с ней во всем и делать, что она велит. Вероника знала это непреложное правило всю свою сознательную жизнь. Поэтому, когда Раиса Викторовна, пожилая пенсионерка из глубинки, велела внучке сходить и привести своего мужа для серьезного разговора, у пятнадцатилетней девочки, по-настоящему любившей своего деда, не возникло и мысли возразить, хотя она знала, что серьезный разговор не сулит ничего доброго. Она никогда не лезла в их личные дела, так ее приучили, ведь больше ей некого было слушаться. Родителей Вероники не было в живых опять же всю ее сознательную жизнь. Однако из рассказов бабушки она кое-что знала, хотя ее истории в последние годы все больше противоречили друг другу. Всему виной ее болезнь, о которой никому и никогда не следовало говорить. Повязав на голову платок ("девушка должна покрывать свою бесстыжую голову"), она выпорхнула во двор и стала искать дедушку. Солнце заливало все вокруг слепящим светом, так что глазам пришлось немного привыкнуть после темной, наглухо занавешенной комнаты бабушки. Вероника не стала кричать, иначе бабуля могла бы подумать, что дедушка ушел куда-то далеко. Она тихонько, но быстрыми шагами пересекала двор в разных направлениях, глядя по сторонам. Случайно наступила на лапку задремавшего петушка. Тот встрепенулся и мигом отпрыгнул в сторону, став при этом раза в два крупнее из-за вздыбленных перьев. Из сарая послышался какой-то шорох. Через секунду оттуда как ошпаренная выбежала кошка, а следом и дедушка. Вид у него был взволнованный. Седые космы торчали в разные стороны, глаза широко раскрыты, дыхание прерывистое. Он вытер ладошки о грязные штаны и, рассеянно глядя перед собой, неловко улыбнулся, когда распознал внучку среди весеннего солнечного сияния.
-Бабка зовет, Никочка? – спросил, наконец, он.
 -Зовет, дедушка. Ты бы поторопился.
-Знаю, знаю, милая. Иду.
  Дедушка вошел в дом, а Вероника, подхватив со скамейки заранее приготовленный портфель, запрыгнула на старенький скрипучий велосипед и умчалась в школу. За полчаса до начала занятий. О чем бабушка говорила с дедушкой она так и не узнала.
  На следующий день, проснувшись чуть раньше обычного, девочка вышла во двор, чтобы покормить кур. Обычно этим занимается дедушка, но сегодня ночью она плохо спала, снились какие-то кошмары, и решила больше не ложиться. Подходя к сараю, Ника снова услышала шорох и поняла, что дедушка все-таки опередил ее. Тихонько на цыпочках она подкралась к приоткрытой двери и заглянула в щелочку, хитро улыбаясь. Она уже представляла, как пугает дедушку, а потом они вместе смеются. Но через мгновение она разглядела нечто странное. Дедушка не сыпал зерно в широкий алюминиевый таз, не натирал кабачки, не толок скорлупу – он не готовил курам еду, а сидел на старом ящике с задранной головой и закрытыми глазами, весь трясся и дергался. Она, затаив дыхание, продолжила наблюдать, опускаясь глазами все ниже, и тут до нее дошло, чем занимался дедушка. Краска залила ее лицо, а в ушах едва слышно зазвенело. Вскоре дедушка перестал дрожать и как-то странно ахнул, после чего раскрыл глаза. Ника тут же сделала неслышный шаг от двери. Старик привычным жестом провел руками по штанам, затем неуклюже поднялся, чувствуя, как затекли ноги, и подошел к небольшому столику, чтобы приготовить курам завтрак. Он вышел через пять минут с полным тазом.
-Доброе утро, красавица!- поприветствовал он внучку, вышедшую из дома.
-Доброе утро,- ответила внучка, глядя на дедушку взволнованно, но с интересом. Большим интересом.
  С этого дня Ника стала просыпаться ни свет ни заря и караулить дедушку за его запретным и странным ритуалом, который он исполнял с неукоснительной пунктуальностью. В силу своего возраста и будучи девочкой довольно любопытной, Вероника не могла поступить иначе, а спустя неделю наблюдений пошла дальше и решила лично попробовать совершить обряд. Правда, сарай был занят дедушкой, поэтому ей пришлось священнодействовать поздно ночью, когда старики спали. Прошло немного времени, прежде чем она поняла истинную прелесть самоудовлетворения. Девочка перестала нормально спать, полночи предаваясь наслаждению, а рано поутру спеша подглядывать. В школе ее отметки стали резко ухудшаться, а ведь на носу был конец девятого класса, но об этом она не думала. Несколько раз она умудрилась проделать запретные действия прямо в школе, а во время последнего что-то пошло не так и она обнаружила на руках кровь, хотя «эти дни» должны быть по ее подсчетам нескоро. Она отмылась, отпросилась у классной руководительницы и пошла домой, ведя велосипед рядом. Уже подходя к дому, она вдруг поняла, в чем дело, и ей стало страшно. Развлекаясь в школьном туалете, девочка нечаянно лишила себя девственности. А что, если кто-нибудь узнает?  В классе она всегда была на хорошем счету, даже слишком правильной считали ее остальные ребята. Но в последние недели она отстранилась ото всех, стала замкнутой и нелюдимой. На ее чистом и гладком лице появились тут и там прыщи и черные точки, кожа испортилась, стала лосниться и блестеть от жира. Она стала закомплексованной, глядя на одноклассниц, пышущих юной красотой и здоровьем. У многих из них уже были мальчики, а сама Вероника сторонилась ребят, считая себя недостаточно для них привлекательной. Но по ночам бурно фантазировала о двух парнях, между которыми происходили ее душевные метания и мечты. От этого ей становилось только хуже и каждую ночь, после ласк и фантазий она поворачивалась на бок и шептала про себя: «шлюхашлюхашлюха…». И плакала. Утром она уже скорее по привычке вставала рано и плелась во двор, втайне ненавидя своего деда, которого она обвиняла во всех своих несчастиях.
-Если бы родители были живы… Такого бы не случилось. – Она искренне верила в это и жалела себя, заглядывая в щель сарайной двери.
Но однажды случилось ужасное. Проклятый петух. Когда Вероника стояла на улице, не привлекая внимания и почти не дыша, этот красноголовый предатель подкрался и клюнул ее в щиколотку. Из крохотной точки потекла алая, как гребешок петуха кровь, а девушка невольно вскрикнула, тут же крепко зажав пальцами рот. Услышал ли ее дедушка? Не важно, все рано нужно уйти и скорее. Она уже было развернулась, и сделала шаг в сторону дома, как сзади нее скрипнула старая деревянная дверь. На пороге сарая стоял дедушка, точь-в-точь как в тот день, когда бабушка в последний раз просила его разыскать. Как дано это было? Вероника не знала.
-Привет, красавица, - дедушкино лицо излучало дружелюбие.
-Привет, - она развернулась к старику лицом.
-Ты что так рано встала?
-Хотела кур покормить.
-Зачем это? Ты же знаешь, что я сам по утрам это делаю.
  Девушка невольно покраснела на этих словах, а дедушка это, кажется, заметил.
-И давно ты тут стоишь?
-Я? Что ты, я только встала, подхожу к сараю, а Индеец меня клюнул (так звали петушка).
-Что-то не слышал я, как ты из хаты выходила. Ты что, следишь за дедом, да?
-Нет! Не правда! Я… Говорю же, я шла… А Индеец… Я… Я не специально, деда!
  На последних словах лицо старика помрачнело и стало каким-то печальным. Он все понял.
-Ну-ну, не суетись, Никочка. Зайди, пожалуйста, поговорим.
-Зачем это? – у нее разом округлились глаза, а на лбу запульсировала жилка. – Не нужно.
-Нужно. – Не унимался дед. Она не стала сопротивляться и зашла внутрь сарая.
  Внутри было сыро. В воздухе летала крупная пыль, стояли запахи влажного дерева, соломы и пшена. Дедушка сел на свой «любимый» ящик, достал из грязных штанов мятую пачку дешевых сигарет и спички. Вероника никогда не видела, чтобы ее дед курил, но она промолчала, ожидая, что будет дальше. На конце сигареты возник красный очажок, поднялся тонкий столбец едкого дыма. Тишину нарушил внезапный приступ старческого кашля, а потом дедушка заговорил:
-Я вижу твое волнение, но прошу сразу не делать поспешных выводов, Вероника. – Он говорил серьезным тоном, и Вероникой внучку называл крайне редко, когда предстоял тяжелый разговор.
-Ты должна понять меня, - продолжил он, не дождавшись реакции,- я стар, но, как ты заметила, мужская сила во мне ее присутствует. И порой она требует выхода… Вам же рассказывали в школе про секс, верно? – он поднял на девушку свои серые глаза, в них она увидела стыд.
-Рассказывали. – Наконец отреагировала внучка.
-Тогда ты должна понимать, что в моем положении это сделалось, увы, невозможным. Годы уже не те, старуха моя совсем сдала и физически и умственно, вот я и балуюсь в одиночестве, чтобы совсем не затосковать. Господи… как ужасно тебе все это рассказывать. Но еще ужаснее, что ты видела… Неправильно это, скверно.
  Девушка сверлила его взглядом молча, даже не двигаясь. Ее ненависть к нему пересиливала любовь, она хотела накричать на него, обвинить за то, в каком положении она из-за него оказалась, но промолчала, потому что сочла правильным не афишировать свои переживания по этому поводу.
-Я люблю тебя, Вероника, поэтому хочу быть с тобой откровенным. Не молчи, скажи же что-нибудь! – он поднялся, затушил дотлевшую сигарету о каблук и опустил окурок в карман. Еще одна дедушкина тайна, о которой она теперь знает.
-Ты представляешь меня? – вдруг спросила она.
-Что? – дед не верил своим ушам.
-Когда занимаешься этим. Меня представляешь? Я некрасивая, хоть и молодая девушка. Так что много чести было бы.
-Что ты несешь?!- взревел дедушка, но тут же осекся и притих. Он схватил внучку за рукав свободной рубахи и слегка тряхнул. – Ты в своем уме? Я, безусловно, поступил некрасиво, но это не дает тебе право так думать.
-Ненавижу. – Короткое слово прозвучало как выстрел в тесном затхлом сарае.
  Старик от неожиданности выпустил рукав, его колени подогнулись и он рухнул на ящик. Не зная, что сказать или сделать, он заплакал. Как беспомощный маленький ребенок.
  Вероника же быстрым движением развернулась и вышла на свежий воздух, хлопнув проклятой дверью. Она двигалась к дому. Она не верила деду. Ни единому его слову. Считала себя опороченной, развращенной, грязной. Оказавшись в доме, она хлопнула дверью и заперла крючком-гвоздиком. Где-то в глубине дома раздался громогласный голос бабушки, но, что она сказала, разобрать было невозможно. Ясно было, что она проснулась от громкого звука, и что у нее плохое настроение. Именно это Веронике и было нужно. Через минуту она стояла у бабушкиной кровати.
  Крики разносились на всю округу, однако, любопытные соседи не решались вмешиваться. Прознав о дедушкиных «шалостях», Раиса Викторовна церемониться не собиралась. Старику крепко досталось, а после всего он был изгнан из собственного дома. Нервное потрясение дало толчок к возобновлению бабушкиных душевных проблем. Для нее настали «темные времена», как объяснял это дедушка, который незаметно пробирался в сарай по ночам и уходил с первым лучом солнца.
  Вероника же в первые два дня после дедушкиного изгнания не ходила в школу. Она чувствовала сквозь глубокую обиду и разочарование собственную вину во всей этой истории. Ей становилось тошно от воспоминаний о пережитом. В подвале дома она обнаружила бочку с вином и стала потихоньку цедить из нее напиток, позволявший забыться. Через эти два дня она вернулась в школу, измученная, с темными кругами под глазами и неприятным запахом изо рта. Когда на очередной переменке несколько парней тайком выскочило на перекур, она увязалась за ними. Так Вероника начала пить и курить, чем сильно привлекла ребят, среди которых были и те двое, о которых она грезила по ночам, заглушая сладостные стоны подушкой. Спустя неделю она пригласила этих парней тайком к себе домой, выждав, когда бабушке станет лучше, и она уйдет из дома, чтобы перемыть мужу все до единой косточки со своими престарелыми подругами. Вероника все больше катилась в бездну. Сознание ее было затуманено, мысли текли бурной рекой: она думала обо всем на свете и ни о чем. Легкая добыча. Мальчики подготовились к встрече с Вероникой очень обстоятельно. Они раздобыли коробку хороших конфет, бутылку шампанского и даже контрацептивы. Ни дать ни взять опытные любовники. Как ни старались юноши создать подобие романтической обстановки, все пошло наперекосяк. Шампанское оказалось низкого качества и сильно ударило всем троим в головы, помимо же конфет из закуски ничего не было, даже куска хлеба. Поэтому, вылакав пойло, они принялись судорожно раздеваться, предвкушая первый половой акт, да еще и такой необычный. Торопились они еще и потому, что боялись возвращения старухи, а парни вдобавок боялись, что девочка передумает. Хотя она уже ни о чем не думала и пребывала в алкогольном небытии. Все длилось недолго. Закончив, парни оделись еще быстрее, чем разделись, собрали пустую коробку и бутылку из-под шампанского, использованные презервативы и выскочили из дома как ошпаренные. Вот и вся романтика. Не испытав и малейшего удовольствия, Вероника отключилась. Очнулась она от жуткого крика, а потом что-то холодное сжало ее горло, перекрывая доступ кислороду. Вытаращив глаза, Вероника поняла, в чем дело. Она лежала голая на тахте, а над ней стояла громадная темная фигура бабушки, которая страшно ругалась и душила ее.
-Где этот старый стервец?! Вы что же и спите с ним?! И как я сразу не догадалась, потаскуха!!! И гондон тут свой оставил, скот старый! Я ему яйца в узелок завяжу, паскуде! – крепких выражений в пламенной бабушкиной речи было не занимать, но до Вероники доходили не все слова. Задыхаясь, она билась под тяжелыми руками бабушки, пытаясь высвободиться. И ей это удалось. Коленом она случайно пнула бабушку в живот. Хватка ослабла, а потом старушка рухнула, завывая, кряхтя и ругаясь, на пол. Не долго думая, девушка схватила юбку и блузку, проскочила в предбанник, где наспех оделась и выбежала на улицу босиком. Она побежала по улице. Не знала куда. Шея вспухла, на ней проступили красновато-синеватые отметины от бабушкиных толстых пальцев. Голова кружилась, слезы застилали глаза. Так она бежала, пока не наступила на что-то острое и рухнула на землю. В ушах что-то громко хрустнуло, тупая боль поселилась в затылке. Она попыталась встать. С сильным головокружением это удалось ей не сразу, но тошноты не было. Нога кровоточила, в стопе застрял кусочек стекла. Кое-как она выковыряла осколок и осмотрелась по сторонам. Где она? Место малознакомое.  Но тут из дома, рядом с которым она остановилась, вышла женщина. Она с секунду смотрела на девушку, не двигаясь, а потом побежала, выкрикиая ее имя.
-Ника! Что с тобой? Кто тебя так? Что случилось? - женщина подбежала и взяла свою ученицу под руку.
-Оксана Михайловна... - припомнила Вероника. - Там бабушка. Помогите ей. Найдите дедушку. Там, вверх по дороге. Бабушка в доме. Найдите дедушку...
-Ну-ну, не торопись. Расскажи по порядку.
 Учительница помогла Нике зайти в свой дом, уложила ее на диван, осмотрела, обработала рану на стопе, перевязала. Все это время девушка что-то невнятно бормотала, но ясно было одно - случилась беда.
-Идите скорее... это я виновата... говорили всегда мне... не лезь... дура... мальчики... дедушка не виноват... я виновата... помогите... им...- Она то ли заснула, то ли отключилась и Оксана Михайловна решила пойти к ней домой, чтобы во всем разобраться. А вдруг с ней что-то серьезное? Женщина пошла в коридор и набрала скорую. Приедут не скоро, но вдруг ничего серьезного. Она вышла и поторопилась вверх по улице.
 Через пять минут, в полной тишине чужого дома, Вероника открыла глаза. Горло нестерпимо болело, нога, даже промежность, но она знала, что это ненадолго. Любой боли приходит конец. Всему на свете придет конец. Она подумала, что давно не принимала ванну, да и есть хотелось страшно. Но помыться было необходимо. Ника еле-еле встала и поплелась в другую комнату. Там оказалась кухня.
-Ошибка... хотя... - девушка все же ненадолго задержалась на кухне. Скоро она нашла в этом доме ванну.
-Можно мне воспользоваться вашей ванной, Оксана Михайловна?
Зашумела вода, поднялся легкий пар.
-Молчание - знак согласия.
Грязная одежда легла на белый кафель.
-Дедушка, прости меня...
Отражение на узкой полоске устало ухмыльнулось.
Вода напоминает малиновое варенье. На белый кафель летит багровый нож. Звон в ушах, все течет в розовом мареве.
-Это лучший запретный ритуал...
 Напоследок Вероника отдаленно различает глухой топот. Это скорая.