Это нам не задавали гл. 11-1 Уход отца

      Домой Марина шла под приятным впечатлением от первого занятия, что зря боялась, что всё прошло успешно. Ей хотелось петь, ликовать и весь мир обнять. По пути  помогла старушке  перейти дорогу, несчастному инвалиду, просившему милостыню, бросила в баночку крупную монетку, угостила грустившую девочку конфеткой.
      Зайдя в квартиру, услышала приглушенные всхлипывания. "Не поняла!" - пронеслось в голове. Она тихонько прошла в зал, откуда доносились подозрительные звуки, и увидела мать, утиравшую слезы. Галина Петровна сидела за столом, на котором лежало раскрытое письмо.
      - Мама! -  испугавшись, Марина бросилась к ней. – Что случилось?  Что за письмо? - Марина боялась услышать  про самое страшное.    
      - Возьми почитай! - всхлипнув, проговорила мать.

       Почерк отца она узнала сразу. Он  писал, что полюбил другую женщину и уходит к ней, а алименты на детей будет исправно высылать. Марина не хотела  верить написанному.
      - Тут ерунда какая-то! Разве папа может  так поступить? Вы же друг  друга очень любите! Мамочка, ты не верь этому! – отложив письмо, стала успокаивать и гладить мать по волосам, приговаривая:
     – Ты же у нас самая красивая, самая хорошая, самая лучшая! Он скоро вернется таким, как всегда. Вот увидишь.

      - Хотелось бы в это верить, но дыма без огня не бывает... Взять его необъяснимые отлучки, холодность ко мне,.. – горестно вздохнула Галина Петровна. Она и сама не хотела верить в измену Виктора, но немало фактов накопилось, указывающие на это. — Ой, да что мы тут сидим? Пойдем, дорогая, на кухню. Голодная, поди.
      Марина не хотела даже в мыслях представить, что отец, ее любимый, родной папочка, может оставить их, свою родную семью, и уйти к какой-то чужой тетке.     Увидеть бы ту разлучницу, что  с ума отца свела, да посмотреть, чем она лучше мамы, да плюнуть  в её бессовестную морду!

      Прошли утомительные в ожидании три дня. Об отце  старались не говорить, но ждали его появления. Ведь должен же он прийти и всё объяснить. И вот будучи одна  дома, Марина услышала повороты ключа в замочной скважине, и на пороге появился отец. Увидев дочь, Виктор Ильич виновато поздоровался и сказал, что пришел за вещами.
      - Значит, это правда, что мы прочитали в письме? Ты, действительно, уходишь от нас? - и она  стала наблюдать за сборами отца.
      - Да, ухожу.
      - И чем же другая лучше мамы? – не удержалась она от вопроса.
      - Что тебе объяснять, дочка? Вот вырастешь, поймешь! – уклончиво ответил он.
      - Ну да, где мне понять, что такое предательство? – с  укором  посмотрела  на отца.

      Тот, продолжая собираться, молча проглотил эти колючие, но справедливые, слова. Что и говорить, тяжело было укладывать вещи  на глазах дочери, как под дулом пистолета. Готов был сквозь землю провалиться, лишь бы не чувствовать этот обличающий  взгляд. Но в данный момент  ничего не мог поделать с нахлынувшими чувствами к Дарье, которые звали к ней, прямо задыхался от желания быстрее её увидеть. Прежняя же семья  не имела  большого значения, как раньше. Он сам  удивлялся такой разительной перемене в себе. Новые чувства так захлестнули, что  с головой окунулся в бездну неведомого сладострастия и только это сейчас владело им, заставляя забыть обо всем, что раньше волновало. Слова Марины больно били, но  терпел, горя желанием быстрее собрать вещи и покинуть бывший родной дом.
      - Если тебе известно, предательство  всегда каралось смертью! – продолжала колоть Марина.
      - Ну, убей меня, дочь, убей! - отец развел руки.
      - И убила бы, если бы могла, - слова дочери больнее пощечин хлестали отца.
      - Вот  и я не могу.., - он хотел  сказать, как его влечет к другой, но сдержался. Проглотив с болью в сердце жестокие слова дочери, продолжил вытаскивать рубашки, брюки, шорты из шкафа и торопливо трясущими руками запихивать  в баул.

       -  Запомни: ты умер для нас, как отец! Мы тебя никогда не простим и назад не примем!
       - Я ушел не от тебя, не от Антона, а от мамы.
       - Что же ты, как вор,  пришел и без нее вещи берешь? Смотри, наше не прихвати для той, другой.
       - Не хотел с мамой встречаться, видеть её расстроенную.   А вашего мне не надо, беру только свое. И тебе, дочка, рано меня судить; не доросла еще, чтобы так разговаривать с отцом! – он, наконец, закрыл молнию на бауле, бросил короткое "Прощайте! Не поминайте лихом!" - и как мог быстрее выскользнул  за дверь.

      - А это не я тебя сужу, а совесть твоя! Когда-нибудь она еще больше тебя осудит, папа! – крикнула вслед Марина, закрыла дверь и заметила на трюмо в прихожей оставленные им ключи.
      -  Что я наделала!?  Вот дура-а! – она зажала ключи в руках и заплакала. Заплакала от того, что слишком плохо, с не свойственной для себя грубостью,  обошлась с отцом, а также оттого, что очень его любила.
       В памяти всплыло, как они все отдыхали на природе, ездили  к  его родне, живущих довольно далеко, как он заплетал ей, маленькой,  косички,  покупал вкусные вещи и никогда не наказывал. Если она в чем-то провинится, то наказывала всегда мама, а отец заступался. Но, что сделано, то сделано! Постепенно она перестала плакать и принялась наводить порядок после сборов отца.

       Когда  пришла с работы Галина  Петровна, Марина все ей рассказала. Выслушав дочь, она уже спокойно и с усмешкой проговорила:
     - Ушел – и скатертью дорога! Полный баул, говоришь, вещей насобирал? Это хорошо! Не с пустыми руками, значит,  к ней придет! Помню до сих пор, что когда он, молодым и красивым,  приехал в дом моих родителей, чтобы на  мне жениться, у него в маленьком чемоданчике лежали только пара дырявых носков да одни трусы...  Ну да ладно, как говорят: с глаз долой, из сердца – вон!  - вздохнула она и  прижала к себе дочь. — Не унывай, моя хорошая! Ничего – все стерпим!   Это надо перетерпеть и пе-ре-жить! Давай купим что-нибудь сладкого и устроим небольшой пир по случаю начала новой жизни, жизни без папы, – все же голос у Галины Петровны предательски дрогнул, и она поспешила в ванную, чтобы смыть не прошенные слезы.
 
      - Мам, ты больше не плачь, не стоит он этого!  - Марина пошла следом за ней. — Я думала, что он любит нас и ценит. В последнее время он ничем себя не утруждал, часами валялся на диване перед телевизором.
      - И ты это заметила? – Галина Петровна вытерла лицо полотенцем. – Я думала, он сильно устает на работе, а оказывается, он сильно влюбился, скучал по ней.  Так пусть же он будет счастлив! Не суди его слишком строго, Мариша! Видимо, ко мне он не испытывал настоящей, большой любви. А это тоже плохо. Настоящую любовь должен испытать любой человек, поэтому Бог ему судья! – сказав это, Галина Петровна вышла из ванной и стала собираться в магазин. А Марина еще постояла немного, удивленная ее словами, и ушла к себе в комнату.

      Прошел месяц, как семья Пичугиных стала жить без главы семьи, без мужской поддержки.  А тут, как специально, то кран потечет, то телевизор сломается, то стиральная машина выйдет из строя. И раньше такое случалось, но семья знала, что скоро он приедет и починит. Пришлось Галине Петровне обращаться за помощью к  друзьям бывшего мужа. Один из них, Алексей Волошин, починив кран и разговорившись с ней за кружкой чая, предложил  помощь интимного порядка, признавшись, что она ему давно нравится, а он до сих пор  живет холостяком после развода.

      Галина Петровна покачала головой и, чтобы не обидеть, ответила:
      - Спасибо, Леша, но этого не нужно. Ты ведь другом его являешься. Как бы   в глаза ему  смотрел, случись такое? А вдруг мы еще помиримся? А жалеть меня в этом плане не надо. Если надумаю выйти замуж, тогда и поговорим.  А сейчас у тебя и без меня женщин хватает.
      - Прости, пожалуйста! Бес попутал дурака, - стал он извиняться. – Обращайся ко мне и потом за помощью. Приставать не буду, не бойся!
      - За это спасибо, Лешенька! Знаю, ты  мужчина и друг, что надо!
      - Хорошая ты женщина, Галчонок! Ну, и дурак Витёк! Бросить  такую жену!
      - Не такая, видно, хорошая, если взял да и бросил.   И хватит об этом.

    

                продолжение следует http://proza.ru/2021/05/18/1098