Это нам не задавали гл. 11-1 Уход отца

      Домой Марина шла под приятным впечатлением от своей консультации. Ей хотелось петь, ликовать и весь мир обнять. По пути  помогла старушке  перейти дорогу, калеке, просившему милостыню, бросила в баночку монетку, угостила грустившую девочку конфеткой.
      Зайдя в квартиру, услышала приглушенные всхлипывания. "Не поняла!" - пронеслось в голове. Она тихонько прошла в зал, откуда доносились подозрительные звуки, и увидела  плачущую мать. Галина Петровна сидела за столом, на котором лежало раскрытое письмо.
      - Мама! -  испугавшись, Марина бросилась к ней. – Что случилось? Что-нибудь с папой или с бабушкой, или  дедушкой?
      - Не  с бабушкой и не с дедушкой, а с папой! - Галина Петровна промокнула слезы вокруг глаз платочком.
      - Что с ним? - Марина боялась услышать  про самое ужасное.
      - Вот, почитай! – мать  кивнула ей на письмо.

       Почерк отца она узнала сразу. Он  писал, что полюбил другую женщину и уходит к ней, а алименты на детей будет исправно высылать. Марина не хотела  верить написанному.
      - Тут ерунда какая-то! Разве папа может  так поступить с нами? Вы же друг  друга любите! Мамочка, ты не верь этому! – отложив письмо, стала успокаивать мать и гладить ее по волосам и плечам. – Ты же у нас самая красивая, самая хорошая, самая лучшая! Он скоро вернется. Вот увидишь.
      - Твои слова да Богу в уши! – горестно вздохнула Галина Петровна. Она и сама не хотела верить в такую измену Виктора. — Ой, да что мы тут сидим? Пойдем, дорогая моя, на кухню. Голодная, поди.
      Марина не хотела даже в мыслях представить, что отец, ее любимый, родной папочка, может оставить их, свою родную семью, и уйти к какой-то чужой тетке.     Увидеть бы ту разлучницу, которая  с ума отца свела, да посмотреть, чем она лучше мамы, да плюнуть  в её бессовестную морду!

      Прошли три дня. Об отце  старались не говорить, и вот будучи одна  дома, Марина услышала скрежет ключа в замочной скважине, и на пороге появился отец. Увидев дочь, Виктор Ильич виновато поздоровался и сказал, что пришел за вещами.
      - А-а, ну понятно, - и она  стала наблюдать за сборами отца. - Значит, и правда уходишь?
      - Да.
      - И чем же другая лучше мамы? – не удержалась она от вопроса.
      - Что тебе объяснять, дочка? Вот вырастешь, поймешь! – уклончиво ответил он.
      - Ну да, где мне понять, что такое предательство? – с  укором  посмотрела она на отца.

      Тот, продолжая собираться, молча проглотил эти горькие слова. Что и говорить, тяжело ему было укладывать свои вещички  на глазах дочери, как под дулом пистолета. Он готов был сквозь землю провалиться, лишь бы не чувствовать этот обличающий  взгляд. Но в данный момент он ничего не мог поделать с нахлынувшими чувствами к Дарье, которые звали к ней, и он задыхался от желания быстрее её увидеть. Прежняя же его семья сейчас не имела для него большого значения, как раньше. Он сам  удивлялся такой перемене в себе, но не мог ничего  с собой поделать.
      - Если тебе известно, за предательство люди всегда карались смертью! – с горечью бросила Марина.
      - Ну, убей меня, дочь! - отец развел руки.
      - И убила бы, если бы могла, - слова дочери больнее пощечин хлестали отца.
      Проглотив с болью в сердце и эти слова,  он продолжил вытаскивать  свои вещи из шкафа и торопливо трясущими руками запихивать их в баул.

       - Запомни: ты умер для нас, как отец! Мы тебя никогда не простим и назад не примем!
       - Я ушел не от тебя, не от Антона, а от мамы.
       - Что же ты, как вор,  пришел и без нее вещи берешь? Может, что лишнее взять хочешь?
       - Не хочу с мамой встречаться, видеть её расстроенную.   А лишнего мне не надо, беру только необходимое. Ну а тебе, дочка, рано еще меня судить; не доросла еще, чтобы так разговаривать с отцом! – он, наконец, закрыл молнию на бауле, бросил короткое "Ну, не поминайте лихом!" - и как мог быстрее выскользнул  за дверь.

      - А это не я тебя сужу, а совесть твоя! Когда-нибудь она еще больше тебя осудит, папа! – крикнула она ему вслед.      Затем  закрыла за ним дверь и заметила на трюмо в прихожей оставленные им ключи.
      -  Что я наделала, дура-а? – она зажала ключи в руках и заплакала. Заплакала от того, что слишком грубо и прямолинейно обошлась с отцом, а также оттого, что очень его любила.
       В памяти всплыло, как они все отдыхали на природе, ездили  к  его родне, живущих довольно далеко от них, как он заплетал косички, когда она была маленькой, покупал вкусные вещи и никогда не наказывал. Если она в чем-то провинится, то наказывала всегда мама, а отец заступался. Но, что сделано, то сделано! Постепенно она перестала плакать и принялась наводить порядок после посещения отца, в ожидании матери.

       Когда  пришла с работы Галина  Петровна, Марина все ей рассказала. Выслушав дочь, она уже спокойно и с усмешкой проговорила:
     - Ушел – и скатертью дорога! Полный баул, говоришь, вещей насобирал? Это хорошо! Не с пустыми руками, значит,  к ней придет! Помню до сих пор, что когда он, молодым и красивым,  приехал к моим родителям в дом, чтобы на  мне жениться, у него в маленьком чемоданчике лежали только пара дырявых носков да одни трусы...  Ну да ладно, как говорят: с глаз долой, из сердца – вон!  - вздохнула она и  прижала к себе дочь. — Не унывай, моя хорошая! Ничего – все стерпим!   Это надо перетерпеть и пе-ре-жить! Давай купим что-нибудь сладкого и устроим небольшой пир по случаю начала новой жизни, жизни без папы, – все же голос у Галины Петровны предательски дрогнул, и она поспешила в ванную, чтобы смыть не прошенные слезы.
 
      - Мам, не плачь, не стоит он того!  - пошла следом за ней Марина. — Я думала, что папа наш любит нас, ценит, а он — эгоист. Он ведь старался ничем себя не утруждать, особенно, в последнее время.
      - И ты это заметила? – Галина Петровна вытерла лицо полотенцем. – Я думала, он сильно устает на работе, а оказывается, он сильно влюбился.  Так пусть же он будет счастлив! Не суди его слишком строго, Мариша! Видимо, живя со мной, он не испытал ко мне настоящей, большой любви. А это тоже плохо. Настоящую любовь должен испытать любой человек, поэтому Бог ему судья! – сказав это, Галина Петровна вышла из ванной и стала собираться в магазин. А Марина еще постояла немного, удивленная ее словами, и ушла к себе в комнату.

      Прошел месяц, как семья Пичугиных стала жить без главы семьи, без мужской поддержки в доме.  И раньше такое случалось, но семья знала, что скоро он приедет и  сделает, что надо. А тут, как специально, то кран потечет, то телевизор сломается, то стиральная машина выйдет из строя. Пришлось Галине Петровне обращаться за помощью к  друзьям бывшего мужа. Один из них, Алексей Волошин, починив кран и разговорившись с ней за кружкой чая, предложил ей помощь интимного порядка, так как она ему давно нравилась, а он давно уже жил холостяком после развода.

      Галина Петровна покачала головой и, чтобы не обидеть его, ответила:
      - Спасибо, Леша, но этого не нужно. Ты ведь ему другом являешься. Как бы ты ему в глаза  смотрел, случись такое? А вдруг мы еще помиримся? А жалеть меня в этом плане не надо. Если  захочу выйти замуж, тогда и поговорим.  А сейчас у тебя и без меня женщин хватает.
      - Прости, пожалуйста! Бес попутал дурака, - стал он извиняться. – Обращайся ко мне и потом за помощью. Приставать не буду, не бойся!
      - За это спасибо, Леша! Я знаю, что ты  мужчина и друг, что надо!
      - Хорошая ты женщина, Галчонок! Ну, и дурак Витёк! Бросить  такую жену!
      - Не такая, видно, хорошая, если взял да и бросил.   И хватит об этом.

    

                продолжение следует http://proza.ru/2021/05/18/1098