38 из 62. Короткое замыкание

        Сумерки сгущались, когда Лёшка Шатов и Серёжка Замараев устроили забег от улицы Шевченко до Геологов. Каждый гнал перед собой жестяной обруч, понукая его крючком из проволоки.
— Поберегись! — кричал Лёшка голосом вокзального носильщика.
— Дорогу! — в тон ему кричал Замараев.
И пешеходы сторонились.
Когда обруч подпрыгивал слишком высоко, или застревал в щели тротуара, или норовил свернуть на обочину, Лёшка поправлял его и толкал в нужном направлении.
Тротуар, по которому мчались мальчики, кончился напротив моста. Оба обруча, прокатившись по траве, упали перед трансформаторной будкой. Вокруг стемнело. Горели фонари. Мальчики переглянулись. Что дальше? Расходиться по домам? Душа просила продолжения. Лёшка уныло крутил на пальце крючок, как вдруг лицо его просияло.
— Придумал!
— Что?
— Слушай!
Лёшка опустил подбородок, чтобы голос звучал густо, и, подражая Левитану, торжественно произнёс:
— Объявляется… старт… космического корабля… «Восток-1». Ура, товарищи! — крикнул он и швырнул крючок вверх.
— Ура! — запрокидывая голову, закричал Замараев.
— Шесть секунд, полёт нормальный!
На седьмой секунде Лёшкин крючок приземлился.
— Видал: высоко?
— Угу.
Замараев подбросил свой крючок.
— «Восток-2»! У меня выше!
— А я «Восток-3»! Ещё выше!
«Космические корабли» стартовали один за другим. Выше и выше, пока «Восток-6» не упал на электрические провода, висевшие над трансформаторной будкой. Треск! Вспышка! Фонтан огненных брызг! Мальчики втянули шеи и, прикрываясь руками, метнулись прочь.
— Видел, да?! Видел? — Лёшка хватал своего приятеля за рукав, захлёбываясь от восторга. — Как салют на 9 мая!
— Короткое замыкание!
— Дали копоти, скажи?
— Слушай, а света нет, — проговорил Замараев, озираясь по сторонам. — Мы, что ли?
— А то кто? Мы! Весь Мостострой вырубили!
Действительно, фонари не горели, из тёмных домов выходили встревоженные люди. Перекликались между собой. Кто-то с зажжённым фонариком приближался из темноты к мальчикам.
— Ходу, Серёга! — воскликнул Лёшка, толкнув Замараева.
Они бросились врассыпную. Каждый к себе.

Лёшка осторожно зашёл домой. Света не было. На табуретке стоял отец и копался в электрическом счётчике. Мать светила ему свечкой. Любочка испуганно жалась к матери.
— Явился, не запылился, — сказала мать. — И где тебя носило?
— В лапту играли, — буркнул Лёшка и, пряча глаза, прошмыгнул на кухню.
На столе горела свеча, в тарелке лежала котлета и горка картофельного пюре. Лёшка взял ложку.
— Руки вымой! — донёсся голос матери.
Лёшка побрякал пестиком умывальника, будто руки мыл, и вернулся к столу. Он был зверски голоден и глотал куски, не прожёвывая, помогая себе глазами, как лягушка.
— Паразиты! — сказал отец. — Устроили конец света!
Лёшка перестал жевать. Он осторожно высунулся из кухни. Путь на улицу был перекрыт родителями. Выждав момент, Лёшка на цыпочках перебежал в детскую. Сердце прыгало, как мышь в западне. Он насторожил слух.
— Фонарик нужен, — проговорил отец, сойдя с табурета. Слышно было, как он рылся в ящике с инструментом. — Брал фонарик? — громко спросил отец.
— Нет! — дрожащим голосом ответил Лёшка.
Было чего опасаться. Дня три назад он сломал фонарик и спрятал его под крыльцом.
— Сам, наверно, отдал кому-нибудь и не помнишь, — вступилась за сына мать. — Попроси у Пётр-Михалыча.
Отец вышел к соседу Ерохину. Минут через десять вернулся.
— На трансформаторной короткое замыкание. Проволоку на провода закинули. Пётр-Михалыч сказал, что их двое было.
— А кто кинул? — спросила Любочка.
— Кто?.. Небось, братец твой.
— Не наговаривай на ребенка, — сказала мать, защищая сына.
— Иди-ка сюда!
Лёшка нырнул под кровать. В комнату вбежала Любочка.
— Лёшка, не прячься! Тебя папа зовёт.
Потупив взгляд, Лёшка вышел в коридор.
— Где был?
— На Кирпичный ходили.
— Зачем?
— Так…
— А потом?
— В лапту играли…
— С кем?
— Нас много было…
— Потом?
— В шахматы играл, у Юрки Жигулина, — как можно безучастней ответил Лёшка и, не мигая, посмотрел в отцовы глаза. — А свет пропал, домой пошёл.
— В шахматы? Ну-ну… Проверю…
Лёшка знал, что проверять отец не станет: он не был знаком с Юркиными родителями.
— А сейчас чем занимаешься?
— Уроки делаю.
— В потёмках?
— Свечка же есть.
— Папа, Лёшка врёт! — громко сказала Любочка. — Он под кроватью сидел!
— Ничего я не сидел! Ручку доставал. Ябеда.
— Папа, он дразнится.
Отец отвесил сыну подзатыльник. Лёшка вернулся в детскую. «Электричества нет, а уроки делай», — ворчал он под нос. Впрочем, тут же улыбнулся, вспомнив, как гоняли с обручами, как метали крючки, как трещали провода, рассыпая искры… Здоровско было!