Счастье оказалось недолгим Часть 15

Анисья возвращалась домой в слезах… У неё, от злости на Фёдора, всё клокотало внутри. Она шла быстрым шагом и, плача от щемящей в сердце обиды, бормотала сквозь слёзы себе под нос:
- Вот же, подлец, не удержался всё-таки, стал к Дуське таскаться! А Зинка - дура, не догадалась даже, к кому он с этими подарками попёрся! К Александре, якобы, похаживает! Вот дура-то, да Александра от своего мужика всякого повидала, на кой чёрт ей Фёдор-то сдался! А Дуська-то… не посмотрела даже на то, что у него такая орава детей, вот стерва бесстыжая, ещё на покос к нам пришла, как ни в чём ни бывало!

Разгорячённая и разгневанная от всех этих неприятных мыслей, Анисья вбежала в избу, принялась молча и торопливо готовить обед. Галя, видя, что мать пышет от злости, осторожно, чтобы не разозлить её ещё больше, спросила:
- Мам, ты куда же это ходила, не к Зинке ли в магазин?
Анисья сердито взглянула на дочь и бросила ей в сердцах:
- Скоро вся деревня узнает, что у отца баба завелась! Только Зинка растрещит совсем про другую бабу, она думает, что Фёдор к Александре ходит. Купил он тогда подарок, Зинка сама это подтвердила! Только не Александре, а я уверена - для Дуськи! Фёдор знает, что она любит ещё с молодости голубой и синий цвет.
Галя попыталась успокоить мать, но никакие уговоры на неё не действовали. Обе, не говоря ни слова больше, начали чистить картошку к обеду. У Гали было очень тревожно на душе. Она ждала, что придёт Гришка и всё выяснится, а сейчас у матери были одни лишь предположения про отца.

Ребята убежали до обеда к дружкам, собирались пойти к старой пристани копать червей для вечернего клёва. А младшие девчонки побежали к соседским ребятишкам играть в прятки. Люда ушла к подружке, не хотела, чтобы мать, придя от Зинки, обрушилась с руганью на неё из-за того, почему она раньше не сказала о покупках отца, а утаила это дело от матери.
Галя вздохнула, а мать всхлипнула опять, видно, что-то вспомнив об отце. Закончив чистить картошку, Галя встала и добавила воды в миску. Промыла хорошо картошку и высыпала её из миски в кастрюлю. Налила свежей воды и, неся кастрюлю с картошкой к печи, она увидела в окно, что к крыльцу подходил отец. Галя заволновалась, мать ещё была не в духе. Она с опаской глянула на Анисью и, быстро поставив кастрюлю на печь, шмыгнула в сени. Отец был уже там. Галя кинулась к отцу, обняла его и шёпотом сказала, что мать уже догадывается обо всём и знает про косынку. Фёдор обнял крепко дочь и чмокнул её в щёку, сказав ей: «Прости меня, Галюшка!»

Они оба вошли в избу. Анисья не видела, что пришёл Фёдор, она стояла спиной к двери и в порыве злости резала на столе буханку хлеба к обеду.
А Фёдор, повесив кепку на гвоздь, снял ботинки и прошёл к лавке у окна. Галя, видя, что мать, не замечая отца, усердно режет, чуть подчерствевший хлеб, осторожно сказала ей:
- Мам, ты хоть оглянись-то, кто пришёл домой.
Анисья неожиданно выронила из руки нож на стол, увидев, что Фёдор стоит у окна.
Она со злостью глянула на него и произнесла язвительно:
- Ну, что, блудный пёс, домой явился?! Не проголодался-то в бегах?
В самый раз - к обеду подоспел! Галька, дочисти ещё картошки, не ждали кобеля-то домой так быстро…!
Галя, услышав слова матери, принялась чистить картошку, сказав ей спокойно:
- Мам, ну ладно уже, чего язвить-то, дай отцу-то вставить слово!
Анисья зыркнула на дочь недовольно и ответила ей:
- Во, во - вставить… он-то уж там навставлялся, так навставлялся, что лицом осунулся, кобелина проклятый!
Фёдор знал, что ему придётся выслушать всяких дурных слов от Анисьи, поэтому он был готов к любым оскорблениям и насмешкам. Он сел на лавку и, посмотрев в окно, сказал спокойным голосом Анисье:
- Виноват я, Анисья, перед тобой, ты уж прости меня, если можешь…
Анисья, дорезав в тарелку хлеб, вмиг оказалась с ножом в руке перед Фёдором. Она с ненавистью и болью смотрела на него и в злости закричала ему в ответ:
- Ах ты, стервец, пришёл у меня прощения просить, что снюхался с Дуськой и подарки ей носишь?! А совесть у тебя есть, о семье ты подумал, а дети тебя, что - не волнуют уже?! Их ведь, не один и не два, а шестеро, которых надо ещё кормить, одевать, да обувать!Я, что ли, их одна наделала такую ораву?!
Галя, увидев, что у матери в руке нож, подскочила в тот же момент к ней и выхватила его из руки, со слезами закричав на мать:
- Ты что, ополоумела, что ли, мамка?! Ножом машешь перед носом отца! Сядь и успокойся, совсем уже с ума сошла…!

Фёдор не ожидал, что Анисья кинется к нему с ножом в руке, он не успел и вскочить с лавки, как дочка выхватила нож из руки матери.
Галя плакала навзрыд, сев на лавку, а Анисья, выбежала из избы, громко хлопнув тяжёлой дверью. Фёдор вскочил с лавки и, нервничая, заходил по кухне взад и вперёд… Придя немного в себя, он сел рядом с дочерью и стал успокаивать её:
- Тихо, тихо, Галюшка, успокойся, вытри слёзы, не плачь… Не гоже невесте плакать, а ещё замуж собралась…
Галя от последних слов ещё пуще заплакала, говоря отцу сквозь слёзы:
- Да какой теперь замуж-то, отец! Гришка уже и не захочет жениться на мне! Нинку, поди, пойдёт сватать теперь-то! Какой позор, что же вы с Евдокией наделали-то…?! Па-а-пка, как же жить нам дальше-то…?!
Фёдор, успокаивая дочь, увидел в окно, что к ним с угрюмым видом шёл Гришка.

Анисья сидела у старой берёзы на камне и тоже плакала, вытирая слёзы в передник и туда же сморкаясь… Верный, почуяв неладное, сидел рядом с хозяйкой и тихо поскуливал, глядя на неё. Заметив Гришку, Верный залаял от радости, завилял хвостом и побежал к калитке, звеня цепью. Гришка прошёл к крыльцу и увидел, что Анисья сидела на камне у берёзы и вытирала слёзы. Он подошёл к ней и как-то неловко поздоровался:
- Здрасьте, тётка Анисья!
Недовольно посмотрев на Гришку, она шмыгнула носом, опять высморкалась в передник и пробурчала ему:
- А ты, чего сюда припёрся…?! Мог бы и не приходить, свадьбы всё равно уже не будет! Не отдам я Гальку за тебя! Нам такая родня не нужна, где мать чужую семью разбивает! Иди, парень, подобру поздорову, пока я собаку на тебя не натравила! Пришёл, понимаешь ли, ухажор хренов!
Гришка стоял, как оплёванный, не знал, что и сказать Анисье:
- Зря ты так, тёть Анисья, мы же не виноваты с Галей, что моя мать с Фёдором…
Он не успел даже договорить, как Анисья бойко вскочила с камня и схватила у берёзы стоящие грабли. Она замахнулась на него, но ударить не успела. В тот самый  момент к ней подскочили Фёдор и Галя, увидевшие из окна, идущего к берёзе Гришку. Фёдор вырвал из рук Анисьи грабли и с силой оттолкнул её к крыльцу. Анисья не удержалась на ногах и упала у крыльца на задницу. Пёс Верный рванулся было к хозяйке, но Фёдор приказал ему убраться в будку. Верный, недовольный приказом, потянувшись, залез в будку и уже оттуда не высовывался.

Анисья в ярости, с криком вскочила на ноги и побежала в дом, а через пару минут выбежала на крыльцо с ружьём Фёдора и направила ружьё на мужа. Галя уже стояла рядом с Гришкой у берёзы, а Фёдор присел на камень. До Фёдора было всего метров пять. Глядя с ненавистью на мужа и Гришку, она прошипела обоим:
- Хоть один шаг в мою сторону, обоих порешу, не дрогнет рука…!
Все смотрели на маленькую, сухощавую женщину, держащую в руках охотничье ружьё и в ужасе понимали - Анисья не шутит, она выстрелит, если кто-нибудь из них немного шелохнётся. Все в страхе молчали некоторое время.
Фёдор вспомнил, что он накануне сенокоса почистил ружьё, смазал и повесил его на стенку в кухне, где висел его патронтаж. Анисья никогда раньше не притрагивалась к ружью, она сама его боялась до смерти. Фёдор иногда по пьяни - во время скандала с Анисьей, брался за ружьё, но оно всегда было незаряженным. Сейчас… было совсем другое дело! Анисья могла и зарядить ружьё в этой горячке, ведь патроны висели на стене, рядом с ружьём. И сейчас оно было в руках Анисьи, а это  уже опасно для всех, кто поневоле оказался в этом дворе. Если она выстрелит, может попасть в кого угодно. Анисье не доводилось стрелять из ружья, как только в молодости когда-то, на охоте со своим отцом.
 
Галя заплакала тихо и в ужасе смотрела на мать. Она не узнавала в этой маленькой, разъярённой и обезумевшей женщине свою мать. Тихо плача, Галя осмелилась и проговорила ей:
- Мамочка, я прошу тебя, я очень прошу тебя, успокойся, положи ружьё на крыльцо! Ради меня, я же люблю тебя, мама! Подумай, у нас ещё девчонки и ребята, их тоже надо пожалеть! Мама, одумайся, опусти ружьё! Слышишь меня, пожалуйста, не целься в отца, мама!
Фёдор молчал, он внимательно следил за движениями Анисьи. Он ждал, что она устанет долго держать в руках ружьё, направив его на Фёдора. Она опустит его в какой-то момент, а тут уже нельзя прозевать, надо вмиг сбить ружьё у неё с рук… Фёдор решил рискнуть… Анисья стояла не двигаясь, направив ствол на Фёдора.
Она глухим голосом сказала ему:
- Всё, Федя, кончилась моя любовь к тебе, убил ты её во мне!
Галя горько плакала в плечо Гришки. Он не смел пошевелиться, но тоже машинально размышлял, как отвлечь Анисью от ружья? Её рука, держащая ружьё на прицеле, стала уставать… Онемел и палец, лежащий на курке. Силы Анисьи стали сдавать. Она отошла несколько шагов назад к открытой двери сеней, резко повернулась и, опустив ружьё, быстро вбежала с ним в сени. Фёдор тут же, вскочив с камня, рванулся вслед жене, но через мгновение... в сенях раздался громкий выстрел.