Три дистанции комбата

                Три дистанции комбата.


                Только кончая задуманное сочинение, мы уясняем
                себе, с чего нам следовало его начать
                (Паскаль Блез)


             1. РВСН - не призвание, это судьба.

    Районный центр Брестской области Малорита, что в 50 километрах на юг по железнодорожной ветке на Киев, всегда был невзрачным поселком. Любой провинциал оказавшийся в Бресте по каким либо делам и не вписавшийся в общий трафарет людского общения, откуда бы он не приехал, назывался просто - Малорита. С размещением же в райцентре в начале 60-х жилого городка для офицеров 44-го ракетного полка (позывной «Юнкер»), Малорита зацвела новыми красками, а с ней и ее достопримечательности: автожелезнодорожный вокзал, универмаг, книжный магазин, почта, столовая, ресторан «Рита».
    (44 ракетный полк сформирован  в составе 31 ракетной Пружанской дивизии к 1.09.1961 году. К 1.01.1962 все восемь пусковых установок - стартовых батарей ракетного полка встали на боевое дежурство).
     Молодые лейтенанты «шестидесятники», отнеся на «точке» неделю, а то и месяц боевого дежурства, ходили по городу, осматривая его «достопримечательности» и бросая голодные взгляды на местных девчат. А те в свою очередь, не стесняясь, раскупали в местном универмаге цветастые отрезы на платья, стремясь понравиться во всей своей красе приглянувшимся и им офицерам. Вскоре почти все холостяки нашли себе достойных симпатичных верных подруг, будущих жен. В шести, только что построенных пятиэтажках военного городка, заселились молодые семьи офицеров, зааукали карапузы. Покладистые тещи приструнивали зятьков:
    -Никакого безобразия там в лесу  не творите, вы же теперь женатые!
    -А мы и не творим,- устало отвечали редко имеющие выходные дни ракетчики.
    -Как не творите, целыми ночами из леса ваши вопли и крики: от стола, к столу, юбку снять- развернуть, дышло влево, дышло вправо.
   Бестолковые были тещи, откуда им было знать Наставление по подготовке и пуску стратегических ракет средней дальности со строго установленными командами и такими же докладами. 
      Надо сказать, что боевые стартовые позиции двух ракетных наземных дивизионов располагались недалеко от Малориты в густых высоких и спелых сосняках. Лесной бальзам, ягоды, грибы можно было заготавливать прямо на ракетных стартах, не отходя от хранилищ ракет. Много водилось вокруг позиции и дичи: лоси, косули, кабаны, зайцы, лисицы. Все это зверье находилось возле стартов с внешней стороны позиции и регулярно попадало на электрозащитную сетку, которая по периметру  огораживала от «дурного сглаза» ракетные комплексы. Персонал подразделений охраны (роты  РЭЗМ) деликатесами дичи был не обделен, благо 1700 вольт поданных на сетку могло свалить с копыт любого  заблудившегося по жизни зверя.
       1 ракетный дивизион Малоритского полка  располагался  справа в 200-стах метрах  от железнодорожной ветки Брест-Киев, недалеко от ст.Пожежин (в 8 км, не доезжая  ст. Малорита по направлению с Бреста). Даже с окон купе проносившихся поездов-экспрессов внимательный пассажир мог увидеть вдоль трассы таблички «Стой! Запретная зона!». А что там  находится за периметром? Поди узнай попробуй!
      2 ракетный дивизион  находился в 4 км западнее Малоритского военного жилого городка, что порой давало возможность ракетчикам этого дивизиона при сбоях с автотранспортом, самостоятельно пешком после ратного дня, пройдя небольшое болотце,  оказаться дома. На службу же в «лесные точки» где дислоцировались эти засекреченные от внешнего мира гарнизоны, армейские КУНГи все равно тебя увезут по утру, как правило, по расписанию. 

      В конце июня 1966 года Брестским городским военкоматом начались отправки команд, состоящих из выпускников средних школ города для поступления  в военные училища. Разнарядки были как в менее престижные «кузницы» военных кадров, так сказать провинциальные училища Рязань, Тамбов, Саратов, Житомир…. , так и в стольные города.  Ребята знали что Москва, Ленинград, Киев, Минск, Рига- это не только  столичные ВУЗы, но в своем роде и аккумуляторы  науки и культуры, архитектуры и искусства, главных наших побед и  наших потерь. Помимо академических знаний в этих городах-столицах можно было набраться ума  от кладов человеческого опыта и прогресса. Эти клады, созданные в разные эпохи,  береглись народами  и хранились там сотнями лет. Черпай их сколько хочешь, только не ленись. Патриотизма же у нас хватало, мы  в школах  были воспитаны в преклонении перед героической историей своих предков. Книги Николая Островского, Аркадия Гайдара будоражили наше сознание на то, чтобы также внести достойный вклад в дело укрепления могущества и авторитета своей горячо любимой Родины.
     В Рижское высшее военно-инженерное училище с Бреста  отобрали около десятка ребят, в том числе и меня Никончука Николая. «Покупатели» с различных военно-учебных заведений вооруженных сил страны в чине майоров и подполковников уже с апреля месяца начали проводить вербовку, восхваляя  почетную обязанность будущих офицеров и умалчивая о предстоящих лишениях воинской службы. Конечно мы не могли тогда знать, что Рижское училище готовит кадры для Ракетных войск стратегического назначения.
      На ст.Барановичи- Полесский   бравая наша команда сделала пересадку на проходящий ночью поезд Львов-Рига. Все места в общем вагоне оказались битком забитыми  пассажирами с корзинами и мешками. В  вагоне стоял терпкий клубничный запах, где- то рядом  похрюкивал маленький поросенок.  Честной трудовой народ  сел и деревень Украины и Белоруссии спешил продать в Прибалтике рано созревшую клубнику, а на вырученные  деньги купить в Рижских и Вильнюских магазинах такое, чего не водилось в то время ни где, разве, что за границей.
     В переполненном вагоне, не найдя места, ребята клинышком, кое как по пристраивались  на краях полок. А тем временем, поезд поочередно пронизывал границы братских советских республик: Белоруссия, Литва, Латвия. Наконец к полудню, к великой радости пассажиров, появилась и величественная панорама сказочного города с петухами на шпилях соборов. Петушиное царство красовалось своим оперением в солнечных лучах голубого неба и с любопытством с высоты всматривалось в лица новых своих гостей.
     Состав  медленно пересек железнодорожный мост через широкую реку Даугаву и, вкатившись на перрон столицы Латвии,  остановился. Разобрав свои не хитрые вещички, молодежь высыпала на перрон, как горох.
     Латвийская столица встретила гостей таинственным немногословием, шумной суетливостью и житейским благополучием с долей  педантизма. Как и положено в разгаре лета, стоял томный свежий день и все производные углеводороды с выхлопных труб многочисленного автотранспорта перемешивались с запахом парфюмерии местного женского пола. Женская половина, с утра приправленная  дорогими парижскими духами и местными «Дзинтарс», искоса, как бы не заметно, оценивала будущих своих поклонников и кавалеров. А кавалеров уже в мгновении ока подхватил армейский водоворот и направил по узким улочкам прямо к училищному корпусу (СК-2) возле старого универмага в центре, на ул. Вальню. Здесь ребят быстро перепоручили бравому курсанту-второгоднику по академической справке. Второгодник, Боря Рюмин, рьяно и с удалью подал команду:
    -За мной, шагг-ооо-ом, ма-арш! Левой, левой, левой! Да в ногу надо идти мать вашу…
     Зашагали к трамваю, поехали в спальный корпус СК-6 на ул. Кришьяна    Барона, где к радости приезжих их хорошо покормили и расположили на ночлег.
Таких же кандидатов привезли в училище со всех краев и весок Великой страны, разве что Кавказ, да Средняя Азия не приняла должного участия в комплектовании будущего Ракетных войск. Не дошла туда еще тогда романтика ракетно-ядерного щита, а может приоритеты в родах войск у них были другие?
    Шила в мешке не утаишь и к вечеру  все тайное для всех приехавших стало явным: училище готовит военных инженеров для Ракетных войск стратегического назначения. Просочилась и подпольная кличка училища РВКИКУ (Рижское высшее командно-инженерное Краснознаменное училище им. Маршала Советского Союза Бирюзова С.С.)- Рви Ваня Когти, Иначе Колыму Увидишь!
     Посвятить себя «ядерным носителям» решились не все. Неизведанный грозный атом, непривычный армейский порядок с первого дня, в том числе и расшифровка аббревиатуры училища кое- кого сразу же отпугнули,  не говоря уже о тех, кто ехал просто так, прокатится да посмотреть заграничные города за государственный счет. Конечно решение по выбору предстоящей профессии, которая называлась в кинофильме «Офицеры» просто -«Родину защищать», каждый принимал не сразу. По ночам, в перерывах при сдаче вступительных экзаменов, мы отрешившись от всего мира, прокатывали свои варианты на будущее. Время для выбора предстоящей судьбы катастрофически улетало, да и посоветоваться было попросту не с кем. Решать надо было быстро и каждому самостоятельно, поскольку связаться узелком с Армией предстояло не на месяц, не на год, а на всю сознательную жизнь.
     И вот приемные экзамены закончены, конкурс пройден, выбор дальнейшей судьбы сделан. Трое брестчан были зачислены в списки поступивших курсантов-слушателей:  Витя Сологуб, Гриша Куденюк и я. Остальные отправились домой: кто не сдал, кто испугался, причины были у каждого свои.
      Пять лет в училище пролетело незаметно, возмужавшие курсанты летом 1971  примеряли лейтенантские погоны.

                2. Разминка перед стартом

      После окончания училища, по распределению, я был направлен в г. Пружаны, Брестской обл. ( 31 гвардейская ракетная Брянско-Берлинская Краснознаменная  дивизия, в/ч 18288) с непосредственным назначением в 44 рп (г.Малорита, в/ч 89503) на должность старшего оператора электроогневого отделения 3 сбтр (командир стартовой батареи на тот момент был будущий начальник .Ростовского училища РВСН- пока еще малоизвестный майор Новиков В.И.). Ракетный комплекс на базе известной-8К63!
     Обозначение по классификации НАТО SS-4  Sandal.
Сконструирована главным конструктором Михаилом Кузмичем Янгелем  и принята на вооружении в Вооруженные силы 4 марта 1959 г. ТТХ ракеты:
    ракета Р-12 одноступенчатая, жидкостная, среднего радиуса действия (2000 км), разработана в 0КБ-1 (М.К.Янгель). Способ базирования - стационарный, можно использовать как мобильную. ПУ- наземная, способ старта- газодинамический. Вес заправленной ракеты- 41,7 т., длина 22,1 м; диаметр 1,65м; ГЧ- моноблочная, ядерная , отделяемая (1,6 т; мощность 1 Мт). Цельнонесущие баки О и Г.  Система наведения- инерциальная.Двигатель ЖРД  (РД-  конструктор Глушко); Топливо: Окислитель-АК-27И (на основе азотной кислоты); Горючее ТМ-185 (на основе керосина).
    Такую же ракету, незначительно измененную, использовали в некоторых ракетных дивизиях и в шахтном варианте.
      Именно эту ракету нам в училище в основном и преподавали, на ней же проходили и войсковую стажировку. Кроме меня в этот же полк получили назначение выпускники нашего курса  Володя Пекарь и Гена Казанский. Володя Шаров получил назначение также в 31 рд, но в другой полк ( 85 рп г.Пинск). Много пришло выпускников в этом году в дивизию и с других ракетных училищ: Валентин Марущак, Юра Антонов, Иосиф Карнаухов, Владимир Клестов с Пермского училища, были Харьковчане, Ростовчане и Серпуховцы.
      Белорусская земля, гостеприимно распахнувшая себя еще в начале 60-тых дорогостоящим ракетным комплексам стратегического назначения, каждый год хлебосольно принимала, и новых, свежеиспеченных в горнилах академий, военных училищ и гражданских ВУЗах, молодых ракетчиков. Специалисты ракетных дел ей были нужны, благо только им было под силу укрощать строптивые ракеты, тихо дремавшие до поры и времени в дремучих лесах. В обвалованных землей ангарах, ракеты ждали своего часа и тех, кому предстояло в нужный момент привести их в чувства. Бывшие летчики и моряки, танкисты и артиллеристы,  не по своей воли переучившиеся в конце 50-х, начале 60-х на ракетчиков и ставшие первооткрывателями Малоритского и других таких же ракетных гарнизонов, с завистью, а кто с недоверием посматривали на представляемых им  командованием конкурентов, молодых военных инженеров.
На смену «шестидесятникам» пришли «семидесятники»…

     В дивизионах Малоритского 44 ракетного полка мне лейтенанту выпускнику Рижского высшего военного училища (1971 года) Никончуку Николаю довелось прослужить верой и правдой девять лет, с лейтенанта до майора.
     В Малориту я приехал  женатым, с девятимесячным сыном. Сразу началась кропотливая боевая служба: после оператора электроогневого отделения – я в течении двух лет прослужил начальником расчета группы регламента по проверки боезапаса ракет, которые выползал за это время даже изнутри на собственном брюхе. С благодарностью вспоминаю начальника отделения проверки боезапаса Вовченко Николая Павловича. В нем импонировало  высокое чувство ответственности за качество проводимых регламентов на боевых ракетах первого и второго залпа, а это в полку на то время 16 ракет 8К63.  Н.Вовченко   воодушевлял  личный состав отделения на качественную работу, старался поддерживать дух соперничества между расчетами за лучшие показатели в регламенте,  много внимания уделял рационализации, повышению культуры самого обслуживания ракеты. Каждый ключик на тесемочке, все баночки со смазками подписаны, деревянные лопатки для забора смазок заточены и т.д.   11 листовку (электрическая схема ракеты) Николай Павлович знал наизусть до последней «релюшки». Операторы машины горизонтальных испытаний, выпускники Московских институтов МАИ и «Бауманки» лейтенанты Серегин, Аликин были также довольно хорошо подготовлены в техническом  отношении, чего не скажешь относительно их военной подготовки, им она давалась труднее. Конечно и мне пришлось углублять свои познания в устройстве ракеты, глубже вникать в физические смыслы процессов, проходящих в ней при ее испытаниях и пусках. Но это было интересно.
     Вспоминаю, как только что назначенный на должность командира дивизии генерал Кокин А.А., одним из первых объектов ознакомления выбрал именно группу регламента, которая как раз проводила годовой регламент на ракетах боезапаса Малоритского полка. Специалисты группы регламента тогда еще больше почувствовали свою ответственность за качество регламента и свою значимость, их как бы поставили даже выше уровня стартовых батарей. Особенно было приятно конечно Вовченко Н.П. прослужившему начальником отделения боезапаса в общей сложности больше 15 лет.
     В начале 1973 я был назначен начальником стартового отделения в 8-ю стартовую батарею (командир батареи Жалдак Валерий Кондратьевич). И здесь скажу прямо, мне с командиром  повезло, в полку более уважаемого и грамотного командира батареи не было. Не зря командир полка Скворцов Виктор Егорович после серьезных срывов в показателях флагманской 1-й сбтр, предложил именно Жалдаку эту батарею и возглавить. В списках данной батарее приказом Министра обороны СССР навечно был зачислен Герой Советского Союза ст. сержант Костерин С.П. и показатели данного подразделения конечно должны были соответствовать флагману полка. В этом же году поздней осенью по рекомендации Жалдака В.К., учтя достигнутые мною результаты в руководстве стартового отделения, я был  назначен в 1 сбтр заместителем по технической части.
    Буквально за несколько месяцев своей работы  Жалдак сделал из 1-й  сбтр или в простонародье Костеринской батареи - «конфетку». Именно он тогда заложил мне на будущее азы командных и организаторских навыков. Они же и пригодились мне в дальнейшем при управлении другими воинскими коллективами. 
    Запомнились  в тот период службы  частые мои поездки на ракетные ремонтные заводы в вагонах- теплушках т.н. «скотовозах» в качестве начальника караула.
На начало 70-х в 50-й Смоленской армии (сформирована в 1958 году на базе 50-й воздушной армии Дальней авиации) в 36 ракетных полках  (девяти ракетных дивизиях) в эксплуатации находилась ракетная техника 335-ти пусковых установок, а это: около 1000 боевых ракет средней дальности, свыше 130 учебных и учебно-тренировочных ракет, свыше 12000 подвижных (на колесах) агрегатов наземного оборудования, более 1500 комплектов различного технологического оборудования шахтных комплексов. Армия была вооружена на 80 % уже видавшими виды ракетными комплексами с групповыми ПУ: Р-12 (8К63) или т.н.СС-4, которые к этому времени отмотали на свой технический ресурс    более 10 лет.
     Из девяти ракетных дивизий Смоленской армии, Белоруссия разместила у себя четыре, со штабами в Пружанах (31 рд), Поставах (32 рд), Мозыре (33 рд) и Лиде (49 рд)- это около двух десятков ракетных полков. Сама же Смоленская армия простиралась от Мурманска до Бреста, захватив не только Белоруссию, но и  Прибалтику с Россией. Боевые ракеты Р-12, сверкая блеском и своей холеностью,  могли пролежать в сооружениях «двойках» и еще лет пятьдесят, а вот технологическое оборудование и агрегаты, непосредственно участвующие в подготовке ракет к пуску, начали потихоньку сыпаться, требовать  капитального ремонта.   
    Особенностью эксплуатации ракетных комплексов Р-12 в эти годы являлось то, что эта задача решалась в РВСН в условиях истечения заводских гарантийных сроков эксплуатации всех агрегатов и систем. Кроме того техника интенсивно эксплуатировалась на комплексных занятиях, особенно при регулярных ее выходах в полевые районы. До начала 70-х штатную технику использовали также  и при поездке на полигон Капустин Яр с целью проведения пусков ракет. Главный инженер дивизии Кузнецов Владимир Александрович, не раз проводя  сборы с зампотехами  батарей, укоренял в наших сознаниях:
    - Главной задачей системы эксплуатации считать обеспечение технической исправности ракетной техники, постоянной ее готовности к  боевому применению. В дивизии уже разработана широкомасштабная программа по продлению сроков эксплуатации РВО, которая помимо доработок включает и ремонт своими силами. Конечно мы будем продолжать отправлять технику и на ремонтные заводы. Вы должны усвоить, что любовь к ракетной технике вас возвысит, неуважение к ней- погубит. Кто как не вы зампотехи,  стоящие первыми в цепочке штатной ответственности за ее боеготовность, должны лучше ее знать. Вы должны стать мастерами своего дела, а за мной не заржавеет…
     Ремонтные заводы страны к этому времени начали  испытывать определенные трудности с выполнением планов ремонта ежедневно прибывающей техники с боевых частей ракетных войск. Оснастка, оборудование да и персонал этих  заводов надо полагать намного уступали заводам –изготовителям. Поскольку невыполнение плана грозило непредсказуемыми последствиями для большой цепочки начальства и самих же рабочих, бывало что заводы «гнали и халтуру». Некоторые агрегаты, придя в часть с «капиталки», уже через месяц-другой были готовы ремонтироваться своими силами или снова быть отправленными  обратно на ремонт, откуда пришли. И отправлялись, увеличивая тем самым заводской план. Теперь планы уже перевыполнялись. А железнодорожные платформы в ракетных частях тем временем загружались все новой и новой требующей ремонта техникой и  шли на станции назначения: Умань, Выползово, Батайск, Балашово, Тамбов, Брянск, Гомель, Кировоград… Командиры частей отправляли все новые караулы для сопровождения «халтурной и не халтурной» техники, а видавшие виды теплушки-«скотовозы» становились родным домом для охранников на довольно не скорый путь следования. Зимой растопив буржуйку и запихав во все щели своей одежды высушенного сена, ракетчики-караульщики боролись за свою жизнь также как и за сохранность вверенного им груза. Летом было намного проще:
    -Товарищ подполковник, инструктаж какой будет?- обратился я прямо на стартовой позиции  к командиру Малоритского полка, который в это время с инструкторской группой полка проверял специальную выучку нашей батареи.
    -А ты куда собрался?
    -В Умань, машину подготовки в капитальный ремонт сдавать.
    -А! Ясно…Чтобы яблок оттуда привез, понял или тебе другой инструктаж нужен? А где у вас тут старшина?
    -Так точно понял, нам без яблок никак нельзя! А старшина здесь, вон за вами стоит.
    Вид у командира полка был несколько помятый, наверное вчера малость где то переборщил и старшину батареи он отлавливал не просто так. Тихо, чтобы посторонние не слышали, он на ухо ему и озвучил:
   -Ты там сообрази что-нибудь, тушенки, сальца с хлебом, тяжко мне, с утречка маюсь, - и уже громче обращаясь к офицерам старта, -а вас проверяй не проверяй, одна оценка- пять баллов. Вам что Костерин помогает, кстати, что за подвиг он сотворил?
   -Командир расчета противотанкового орудия старший сержант Костерин Семен Петрович в июле 1944 года при освобождении Белоруссии от фашистов вступил в бой против восьми вражеских танков, уничтожив при этом четыре из них. В другом бою его расчет отразил атаку 18 танков противника. Тяжело раненный герой лично уничтожил три танка, израсходовав все боеприпасы  и погиб у своего оружия, - отлетал доклад из уст старшины, как от стенки горох.
     Командир полка растаял в улыбке, любил он когда все путем:
   - Все бы расчеты так работали на старте, как у Жалдака! И в казарме
у него порядок и дисциплина уставная, комар не пискнет, муха не пролетит, вот с кого надо брать пример!
    И с Валеры Жалдака, Сызраньских кровей богатыря, в полку  пример брали: и молодые офицеры, и только что прибывшие с академий майоры.  Когда на старте комбат Жалдак «входил» в прорезиненный костюм ракетчика, одевал противогаз, он становился похож на знаменитого богатыря Илью Муромца. Не дай бог кто то помешает ему  в срок «пустить» ракету, он не задумываясь повторит  подвиг  Костерина.

   Время шло, жизнь текла своим руслом, руководство гарнизона тем временем тоже периодически менялось, уходя как правило на повышение. Опыт, полученный в руководстве сложным и громоздким хозяйством ракетного полка с комплексом ракеты Р-12, был нужен ракетным войскам. Прощаясь на плацу с оставляемыми ими коллективами, отчаливающие выдвиженцы со слезами на глазах заверяли, что никогда не забудут совместно прожитого, а если потребуется то по возможности и помогут нуждающимся в будущем. Подчиненные им верили и скорее всего не зря. Кривицкий А.П., Скворцов В.Е., Прокопович В.П., Пиденко В.И. … оставили после себя в Малоритском гарнизоне  добрую память.
   Но бразды правления ракетным полком иногда держали в руках,  к сожалению, и случайные люди.  Об одном таком представителе Малориты, «прокомандовавшим» как ему самому казалось- полтора года, уже  мною говорилось. Среди офицеров после его перевода к новому месту службы, долго потом ходили анекдоты. В истории 50-й РА (общая редакция Смирнова Г.И., книга 3, стр.331) об этом  сказано вскользь, мол « с целью укрепления кадров были заменены командиры ракетных полков». Одним из них указан и командир 44 рп (Проничев В.) .
   Рабочий день он начинал зачастую с «реабилитации» своего, за ночь пошатнувшегося здоровья. После очередного кутежа, влив в свои 100 кг живого веса и двухметровый корпус очередную порцию горячительного, любитель спиртного прямо на стартовой площадке мог по командирски намекнуть комбату:
   -Ну, что, уже командиру  и закусить то нечем. И чем только у вас старшины занимаются? 
    Как то, после очередного своего «круиза» на рыбалке, командир долго ломал голову на строевом плацу:
   -Вот дожил, нет ни одного зама, кто бы мне доложил, что полк построен.
   Пришлось докладывать бравому командиру дивизиона майору Хохлачеву Н. (в будущем - генералу управления кадров РВСН), который уже знал, что своих замов накануне сам же Проничев на местном озере под Малоритой и откалашматил по пьянке лодочным веслом по всем их пристойным и непристойным местам.
    Забинтованные замы, с фингалами под глазами, стыдливо отлеживались по своим квартирам на мягких подушках, а местная солдатская «братия», тем временем, хихикая, посылала подальше своих взводных.
    Как то прогуливаясь по территории части «командир-монстр», натолкнувшись сзади на такого же, как и он сам, здоровяка-солдата, метшего веником крыльцо столовой, вдруг дружелюбно ему предложил:
    -В отпуск боец хочешь? Тогда волоки сюда гирю- двухпудовку. Побьешь меня- получишь отпускной, ну а нет- весь плац выметишь!
    Солдат к своей радости победил, плац в этот день остался неубранным.
    В управлении дивизии г.Пружаны  местные офицеры рассказывали байки про верховного с Малориты и ждали, что же он еще вытворит. И он вытворял, нанося вред не только армии, но и местной флоре и фауне. В 1975 году неожиданно для подчиненных, но не для своего начальства , он «вдруг» ушел укреплять Гражданскую оборону одной из областей Урала, захватив с собой сувениры в виде спиленных рогов местных оленей и лосей.
    Ракетчики Малориты знали: что положено попу, не положено дьякону. И они крепили уровень боевой готовности, кто во что горазд, порой достигая «высоких рубежей» в выполнении взятых ими социалистических обязательств. Пришедший новый командир полка Прокопович Владимир Павлович, на подведении итогов года ужасался: как можно было полностью развалить и разложить полковое хозяйство, но сохранить при  этом боеготовность стартовых батарей. На таблицах висели только отличные и хорошие оценки.

                3. Первый старт - шестая стартовая батарея

    Осенью  1976 г. я был назначен командиром 6 сбтр, а проще комбатом. Бывший комбат майор Левищенко М.И. был переведен в Слонимский полк на должность ЗНШ полка. Состав 6 стартовой батареи на тот период был следующий:
НО-1 Казанский Г.И.
НО-2 Костромин Ю.
НО-3 Ковалев О.
НО-4 Мельник В.
ЗКБ   Югин

   -Ну что старшина (Кисельков) сделаем из этого «материала» настоящую стартовую батарею?- заигрывая, спросил я своего уже не молодого, с сединою на висках подчиненного.
   -Мы готовы и на это,- спокойно ответил старшина и подумал про себя: набрался наверное у Жалдака «дипломатии», теперь спуску не даст.
    В театре армейской жизни роли известны: роль отца-батяни берет на себя, как и подобает, комбат, роль солдатской матери, извольте-с, старшине.  А теперь пора и за работу. Стартовая батарея, способная без какой либо помощи извне, стереть с лица земли целое государство, с надеждой смотрела в будущее. Еще бы, огневая ее мощь приравнивалась к мощи целого фронта времен Великой Отечественной.
    -Новая метла по-новому метет, -говорили ушлые солдаты.
    -А дров не наломает ли эта метла? - наблюдая с окна своего кабинета, сомневался дивизионный замполит.
    Изречение Жалдака и его напутствие: бери быка за рога, - стало  девизом молодого комбата. За пару месяцев 6-ая батарея утвердилась в полку, как одно из стабильных подразделений. Поняли это и офицеры батареи, поняли и солдаты, поняло и командование дивизиона с сомневающимся замполитом, наконец, понял и сам комбат.
    В феврале 1977 проверку специальной выучки стартовых батарей
31-й дивизии проводила комиссия армии во главе с замкомандующим по боевой подготовке генералом Ореховым Л.В. Первым в Малоритском полку генерала Орехова встречал начальник службы ИТС полка майор А.Ильяшенко, напросившийся у командования части для оказания помощи в возможности «смягчения удара». Открывая вместе с контролером ворота КПП, Ильяшенко вдруг распластался в богатырских дружеских объятиях   высокого «гостя», вылезшего с черной «Волги».
    -Вот те раз, Сашка, ты еще майор? А я, видишь - генерал! Я же еще вам балбесам курсантом   всем говорил    в училище: с какими бабами будете водится, так и пойдет потом у вас военная служба.
    Несомненно, Орехов оставил яркий и самобытный след в истории стратегических частей Смоленской армии. Нахрапистый, несколько грубоватый, он за упущения военной службы не щадил ни кого. Кто с ним когда-либо сталкивался, оставлял на долго в своей памяти его выходки и замашки, способные в считанные минуты разделать под орех провинившихся. Орехов «давал на орехи» и с «нерадивых» летела шкарлупа в разные стороны. Он умело пользовался  «армейским лексиконом» любя и уважая военный юмор, хотя иногда было и трудно догадаться- шутит он или говорит всерьез:
-понятие умный офицер в армии субъективно;
-умом ты можешь не блистать, но сапогом блистать обязан;
-не делайте умные лица, вы же офицеры;
-извилина у офицера должна быть одна, да и та от фуражки.
    К счастью это не его афоризмы, это «военная классика»!

    После «невысоких результатов» февральской армейской проверки все лето 1977 инструкторские группы дивизии «гоняли»  стартовые батареи полка в повышении их боевого мастерства. Летом любая батарея почти на треть обескровлена:  часть водителей отправляется на целину убирать урожай, полным ходом идет благоустройство объектов части старослужащими солдатами, в который уже очередной раз переоформляются к конкретному сроку Ленинские комнаты, а значит надо заработать где то и стройматериал, да и другие «мертвые души» числящиеся в штатах батарей: мастера спорта, ансамбли песни и пляски и т.д. не укрепляли боеготовность. А объемы работ по подготовке ракеты к пуску в назначенное время никто не снижал, наоборот курс идет на сокращение временных нормативов…
 
  В который уже раз звучит для стартовой батареи сирена: «Занять боевые посты!». Личный состав батареи, разобрав оружие, стремглав несется на «техничку», там каждый солдат и офицер займет опять свой боевой пост и снова отработает заданный Наставлением по подготовке к пуску Р-12 боевой алгоритм действий. Экипаж батареи в полсотни  человек, сноровистыми действиями будет готовить учебную ракету к пуску уже третий раз за неделю.
   Этот процесс подготовки не прост, он требует отменной физической  и умственной готовности, практической и теоретической подготовки каждого номера расчета. А в батарее около 40 различных специальностей и каждая невыполненная в срок операция ставит под срыв весь труд экипажа. Один номер «набивает» воздухом воздушные баллоны ракеты до 200 атмосфер, другой следит за насосами компонентов ракетного топлива, третий ведет регулировку приборов системы управления, четвертый настраивает воздушные редуктора… Агрегаты наземного оборудования поочередно прибывают на позицию, стыкуются, расстыкуются. Рев Кразов, МАЗов, ЗИЛов…. Динамика работы ракетчиков, как броуновское движение, не подлежит осмысливанию постороннего наблюдателя. А ведет всю эту работу командир батареи, держа в руках все узловые моменты сложного процесса. Он порой как Александр Матросов готов сделать все возможное и невозможное, закрыть собой амбразуру, если это понадобится при подготовке ракеты к пуску. Прислушиваясь к каждому незнакомому скрипу железа или писку воздуха, комбат следит за конечным результатом всех операций, как хозяйка, пекущая пирог. Потеря контроля с его стороны может привести к гораздо худшим последствиям, чем подгоревший каравай.
    Начинается предстартовая подготовка ракеты с выкатывания ее из хранилища. «Приятная» эта работа, особенно зимой в  гололед. Навалившись всеми телами на тележку десятка два бойцов, с шутками и прибаутками стремятся приблизить ракету к заветному «столу». Летом же, другое дело, и трех крепышей ракетчиков порой хватало для разгона телеги, вот только гнуса вовремя успевай сбивать с лица, а то ведь меры они «писклявые» не знают.
   Все суетятся кроме наводчиков. Им суета не нужна, они уверенно и спокойно крутят свои теодолиты, замеряя  базовые углы и в кромешной ночной тьме умудряются поймать в объектив 2,5 вольтовую лампочку на вешке. После этого каллиграфическим почерком аккуратно записывают цифры и передают данные на разворот ракеты. Теперь пришла очередь потрудится и менее интеллектуальным номерам расчета. Сложности здесь особой нет, бери обычную трубу и вращай ракету на заданный азимут стрельбы. Конечно истинные данные по целям были не доступны боевому расчету, все это надежно хранилось на командных пунктах в опечатанных  сургучом главным штабом РВСН пакетах.
   Звучит команда «Газы». Теперь уже не узнать, кто есть кто. Одни номера на спинах, да разноцветная маркировка костюмов помогает комбату дать нужную номерам расчета команду или встряхнуть кого-нибудь из них «дружеским» похлопыванием по заднему месту.
    «Пристыковать головную часть!», «Установить ракету на пусковое устройство!»,        «Произвести прицеливание!», «Заправить ракету топливом!»,- надрывается до хрипоты комбат.
    Как девятый вал нарастает динамизм работы старта. Из под противогазов только и слышны учащенные хрипы дыхания ракетчиков. Законсервированные в резиновую оболочку тела залипают потом и нет порой сил  терпеть эту «сауну», но до пуска еще далеко. Когда же наконец по лестнице установщика вниз устремляются настройщики СУ и ДУ, сделав свои коронные операции, ракетчики начинают понемногу приходить в себя, чувствуя свою очередную победу пока над собой, но не над противником. «Установщик в укрытие! Всем покинуть старт!», «Снять термочехол!» -последняя команда комбата, который уже стремглав бежит к бункеру пуска. 70 метровый отрезок пути кажется вечностью и для него и для всех соучастников предстоящего пуска ракеты. «Внимание пуск!». Часы показывают 24 часа. Стрелки секундомера фиксируют 2 часа 30 минут (с постоянной готовности не плохо)- норматив уверенно перекрыт. Поскорей бы занять исходное положение, -  думает каждый участник занятия, - снять этот чертовый противогаз, да отдохнуть. Ноги деревенеют. Но как не крути, а раньше трех ночи все в исходное не приведешь, хоть тресни: пока сольешь КРТ, пока снимешь ракету с пускового устройства, пока отстыкуешь «голову», а там еще и «приятная работа»- закатить ракету в хранилище не промахнувшись, да не придавить в ночной мгле между воротами  уже какого нибудь полусонного бойца...
    -Повторных пусков сегодня не будет, это хорошо, можно и поспать часа три, если конечно подменят на кухне в наряде, - мечтают солдаты. А спать в наряде нельзя, можно получить еще пять за это.
    Утром личный состав успевал  почистить оружие,  отдраить до блеска всю технику, заправить ее горючим, зарядить старенькие аккумуляторы, а зимой еще почистить от снега  полгектара стартовой позиции. Вечером по плану, пройдет аналогичное занятие с различных степеней готовности, и так будет продолжаться пока батарея не получит твердую отличную оценку. Ведь в августе полк снова перепроверят. Генерал Орехов любил пошутить, но не любил когда шутили с ним, особенно боеготовностью. Стартовые батареи гонялись им до победы, как бильярдные шары по лузам. Кстати за бильярдным столом он играл мастерски. Об этом говорили  очевидцы, отдыхавшие с ним в  отпуске в Крыму в ракетном санатории «Фрунзенское».
Узнав у одного офицера, выигравшего у него бильярдную партию, что он с Пружанской дивизии, Орехов смачно заревел:
    -Доктора вашего отлуплю, чтобы больше таким, как ты, путевок во «Фрунзенское» не давал!

    Все лето 1977 шестая батарея доказывала, что она не верблюд, свои передовые позиции в решении стоящих перед ней задач, не сдавала. Эти задачи выжимали у офицеров батареи всю силушку. А дети тем временем не видели своих отцов...

    Заканчивался 1977 год. Страна готовилась по-барски отпраздновать  пятидесятилетие Советской власти. Юбилейные рубли с символикой Великого Октября, заполняли кассовые аппараты магазинов, пустые полки которых безжалостно смотрели на покупателей. Еженедельная автолавка, приезжавшая с Пружанского военторга, разметалась семьями малоритских ракетчиков в считанные часы. В  ракетном полку все шло, как и подобает- обыденно и планомерно: офицеры сутками ковали боеготовность, их жены с ночи стояли в очередях, в надежде купить утром полкило колбасы или килограмм мяса.
   -Ты Клава, за кем занимала, за Мандрыкиной? То иди сосни пару часов, а я пока покараулю часик другой.   А вот и наши мужья  с комплексного занятия уставшие заявились. Вот обрадуются утром свежей колбаске!
    6-я сбтр по итогам 1977 года заняла второе место, уступив только батареи Жалдака.  Его авторитет был не прирекаем. Валерий Кондратьевич по итогам года был заслуженно награжден орденом «За службу Родине- III степени ».

    Как то через неделю после подведения итогов  ко мне подошел командир полка Прокопович Владимир Павлович:
    -Как вы смотрите, чтобы возглавить флагманскую Костеринскую батарею? Жалдак В.К. ее продержал в отличниках 4 года! Пора  и его, наконец, выдвинуть, ведь обещали же его в свое время «не обидеть».
     Я уже знал, что Жалдака планируют на заместителя командира 2-го дивизиона по тылу, поближе к «свиному хозяйству», как он сам любил говорить. Был бы у него «поплавок» - поставили бы, не глядя, на командира дивизиона, лучшего не сыскать!
Прокопович продолжал:
    -Мы решили Жалдака  назначить на должность заместителя командира второго дивизиона по тылу. Думаю его батарею передать вам, вы неплохо потрудились на шестой, вот вам за это и повышение.
    Как не хотелось бросать свою шестую батарею, сколько в нее было вложено сил и труда. Батарея уже сформировалась как хороший и сильный организм, была готова решать уже в новом году задачи на самом высоком уровне.
    -Какое же это повышение, я тут столько сил истратил, только  все настроил на рабочую волну, а тут опять начинать….
    -Вы не правильно поняли мое предложение, ведь это же флагманская батарея не только в полку, но и во всей дивизии.

         4. Второй старт- первая Костеринская стартовая батарея

     Всего навечно зачисленных в списки частей 50-й Ракетной армии было 14 Героев Советского Союза, павших смертью храбрых за честь, свободу и независимость нашей Родины. В 31-й дивизии два: старший сержант Костерин С.П. и капитан Бабайлов П.К. с 56 ракетного полка (Шерешево).

Состав батареи на тот период и на пуске в Капустином Яре:
НО-1 л-т Пигас (на пуске работал ст.л-т Фадеев Г.В.)               
НО-2  ст.л-т Волынчук И.       
НО-3  ст.л-т Сапронов В.М.
НО-4  к-н Драчев Н.            
ЗКБ    Фадеев Г.В.   (на пуске работал ст.л-т Щербаков А.)
 
     Перед Новым 1978 годом меня неожиданно вызвали в штаб полка, где командир лично  ознакомил меня с выпиской из шифртелеграммы НГШ РВСН, которая гласила:
«Секретно. 50 РА. г.Смоленск :Подвергнуть итоговой проверке ГК РВСН  ракетные полки 31 рд (Пружанская дивизия) в январе 1978 года с убытием 1 сбтр 44 рп  (г.Малорита) на государственный полигон Капустин Яр, для реального учебно-боевого пуска в рамках тематики проводимых учений.  25.12.1977 Начальник ГШ РВСН  Вишенков В.М. ».

     Если в начале 60-х ракетные полки и дивизионы перед постановкой на боевое дежурство проходили в полном составе обязательную 100% полигоновскую «обкатку», завершая ее учебно-боевым пуском ракеты, то в дальнейшем для участия в тактических учениях, на фоне которых проводились пуски ракет, на полигон Капустин Яр (граница Астраханской и Волгоградской обл.) стали периодически, по специальному графику, выезжать только отдельные стартовые батареи.  Пребывание на полигоне, как правило, длилось  один-два месяца.
     Среди офицеров считалось, что настоящим ракетчиком может считать себя только тот, кто хотя бы один раз состоял  в обойме боевого расчета, который подготовил и произвел учебно-боевой пуск ракеты. В условиях мирного времени это могло естественно произойти только на Государственных полигонах.

    Уже 28-го декабря 1977 года с Костеринцами  дивизия срочно провела «прицельное» комплексное ночное занятие с реальной заправкой КРТ. После занятий инструкторская группа соединения была приятно удивлена: подготовка всех номеров расчета вполне сносная, отправлять в Капустин Яр совсем не стыдно. Прямо на стартовой площадке в домике комбата, за наспех накрытым по установившейся негласной традиции столом для инструкторов, начальник комиссии проверки  полковник Стрекалов А.А. сказал:
    -Так и держите! Хоть одно светлое пятно в Малоритском полку будет!
    -Батарея готова совершить эшелоном путь в Волгоградскую обитель ракетчиков- Капустин Яр,- так было доложено командиру дивизии генералу Кокину А.А.!
     Было также предложено заменить двух офицеров, назначенных только что на должности в батарею, на наиболее подготовленных (НО-1 предложен Фадеев Г.В., ЗКБ предложен ст.л-т Щербаков А.). Данное предложение  командованием соединения было утверждено. 
    Отъезд на полигон был назначен на 3 января 1978 года. С утра до обеда личный состав батареи и включенные в поездку  прикомандированные формирования загружались в эшелон. После приготовленного уже в теплушке обеда и приема пищи убываемые собрались в полном составе на перроне Малоритского железнодорожного вокзала. Командование части   организовало митинг. Мирные пассажиры станции, сидя на своих нехитрых чемоданах и сумках, с любопытством, а то и с тревогой, косились на скопище чудаковатых военных:
    -Что то давненько не бывало такого представления, никак на фронт мужиков отправляют, может опять в Чехословакию? –шептались они.
    -Скорее на Кубу там ближей до Америки, а в Чехословакии им не хрен делать!
    - Это же ракетчики, а не пушкари, какая им разница откуда ракеты пулять, у них же дальность ни как у артиллерии.
    -А почему у них на петлицах пушки?
Когда полковой оркестр «Гришина» исполнил «Марш славянки», заумилялись даже сами батарейцы:
   -Ну и замполит у нас находчивый, почти как на фронте, это ж надо все так здорово обставить.
   -Только отличный результат! С Кап Яра вернетесь - будем встречать опять с музыкой, -  подводя итоги митинга, охрипнув кричал в мегафон командир полка Прокопович.

    Отбивая по стыкам рельс чечетку, воинский эшелон батарейцев держал курс на будущую победу или свое поражение. Батарею в эшелоне сопровождали: от ракетного дивизиона, недовольный своей поездкой, майор Хацкевич Л., начальником эшелона был назначен заместитель командира полка, вечно улыбающийся и неунывающий подполковник Старцев О.А.  Конечно помощи от них было мало. Спасибо Старцеву, что он хоть не вмешивался в дела «комбатские», чего не скажешь о Хацкевиче. Дивизию представлял заместитель командира  полковник Заиченко В.И., убывший на полигон несколькими днями раньше. Его практически мы не видели.
Мелькали зимние пейзажи прекрасной Родины, кое где еще в окнах хат виднелись украшенные новогодние елки. Ракетчики, распластавшись по полкам, молчаливо созерцали январскую стужу в окна. Как хорошо думается под стук колес. Изнурительная работа по погрузке эшелона разморила ракетчиков. Чего только им не пришлось грузить. Помимо табельного имущества и техники, загружалась и «положенная дань» для полигоновского начальства:  стекло, доски, цемент, лес, краска, унитазы, раковины (об этом хорошо написано генералом Бородуновым Евгением Семеновичем в книге воспоминаний  50 рд Белокоровичи- система поборов разд.2 стр.64.).
     - А не пропустить ли нам комбат по этому случаю пару капель Рижского бальзама, я на всякий случай с собой керамическую бутылку захватил, -предложил мой заместитель, тоже выпускник Риги Фадеев Гена.
    По приезду на полигон, батарея выгрузилась в степи на рампе. Литерные пассажирские вагоны от состава отцепили, а в оставшиеся вагоны-теплушки был перегружен личный состав. Водитель мотовоза «расхлыстанный» и ушлый местный солдат, подцепил наш укороченный состав и повез прямо на 4-ую площадку, где нам предстояло реально доказывать комиссии главкома, да и полигоновскому начальству, что мы хлеб едим не зря.
    -Сколько ж тебе метел надо, ты что весь берег Ахтубы вымести хочешь, -торговался старшина  Костеринской батареи с местным комендантом прапорщиком.
   -Так ведь для нашего бойца на полигоне метла-техника одноразового действия. Пару раз махнет и, нет метлы, одни прутья, а чистота должна быть всегда. Пока вы у нас живете, вы и метете, своими же конечно метлами, а как уедите, извольте, нам самим приходится марафет наводить, а по чему бы и нет? К нам тоже случается  когда главкомы с министрами на проверки ездят.
   -Ладно, бери машину метел, да не щипай за душу, мне еще с вашим банщиком надо дела уладить.
     Подошел местный замполит:
    -Мужики держитесь, на вашу душу журналисты телевиденья с Москвы прилетели, в кино вас снимать будут, в программу «Служу Советскому Союзу»!
    Как позже стало известно, редакция этой телевизионной программы впервые получила разрешение от ГК РВСН Толубки В.Ф. подготовить материалы о стратегических ракетчиках к 23 февраля 1978 года, 50-й годовщине Советских вооруженных сил. Сразу же началась сумасшедшая работа батареи: получение боезапаса, горизонтальные проверки ракеты, получение и аттестация КРТ, прием технологического ракетного оборудования и техники для организации предпусковых операций и пуска ракет. И наконец осталось то, самое как тогда считалось ракетчикам, малое: сдать теоретические и практические зачеты на допуск к проведению учебно-боевых пусков инструкторской группе полигона, представляющих комиссию ГК.
    То ли «дань» оказалась недостаточной, то ли кто то, с кем то, чего то не поделил, но зачеты батарея провалила вчистую, не смотря на то, что весь путь следования на полигон в течение  недели, по 12 –14 часов в сутки, штудировали  свои должностные обязанности, правила, инструкции, меры безопасности все, от комбата до последнего номера боевого расчета.  Никто не понимал, почему к ним вдруг предъявили такую агрессивность, топили в болоте как новорожденных котят.
Реально же причина не сдачи зачетов оказалась на много проще. Предыдущая цепочка батарейцев, проводящая такие же отстрелы ракет, умудрилась непонятным образом, сдать полигоновскую технику после пусков, не обслужив ее. Москвичи «главкомовцы»  вели спрос за это с «капъяровцев», а те, решив самим не упираться в устранении выявленных недостатков, привлечь Костеринцев. Говорили полигоновцы между собой конспиративно и примерно так:
   -Завалим их по теории, дадим двое суток на пересдачу, вот у них и появится время привести нашу технику в надлежайший вид. Что нам с ними коров пасти?
   А сейчас я все же приведу воспоминания генерала Бородунова Е.С. бывшего руководителя такого же пуска, который готовил боевой расчет 163 рп 50 рд (пгт.Белокоровичи):
    Никто из впервые прибывших на полигон даже не представлял и части тех трудностей, с преодолением которых приходилось сталкиваться командирам стартовых батарей там, вдали от своих полков.
На полигоне имелся учебный центр. Вероятно по замыслу главнокомандующего РВСН этот центр, через который проходили все прибывающие  для пуска ракет боевые расчеты, должен был содействовать снятию множества бытовых проблем, возникавших перед военнослужащими, готовившими и осуществлявшими те самые пуски. Но не зря говорят, что благими намерениями выстлана лишь дорога в рай…
     Вспоминаю первого начальника этого учебного центра полковника Шаргородского. Он создал там такие условия, что, зачастую, личный состав боевого расчета, убывая с полигона, радовался не участию в подготовке успешно проведенного пуска ракеты, а тому, что покидает наконец-то это беспредельное чистилище. И далеко не теоретические знания, практические навыки и техническое состояние ракетного оборудования определяли ту оценку, которую Шаргородский выставлял боевому расчету. В большей мере она зависла от имущественного и материального вклада, сделанного личным составом расчета в здания и сооружения учебного центра, а также в удовлетворении постоянно растущих потребностей многих его сотрудников, начиная от солдата-коменданта казармы, водителя мотовоза и кончая самим начальником центра. Как ни прискорбно, но это было зло, против которого никто не то чтобы не мог, но даже не смел бороться.
     В нашем случае Попаденко  И.К. сменивший Шаргородского был не сколько не лучше, а может быть и хуже. Кстати обои были выходцами с 50 РА.
     По случаю провала Костеринцами зачетов, а до начала учений Главкома остались считанные дни, из Смоленска армейским самолетом вылетел, месяц как назначенный на должность заместителя командарма по боевой подготовке, генерал Лапшин А.С., сменивший покинувшего армию Орехова. Что было бы, если бы прилетел сам Орехов, трудно себе даже представить.
    -Комбат, почему такие низкие результаты сдачи? Начальник учебного центра полигона Попаденко в расстроенных чувствах! Вы сможете за сутки поправить положение дел?- а затем перейдя с официального языка на простой, добавил, -ты знаешь комбат, «завидую» я тебе черной завистью, но ничего не попишешь, комбат ты, а не я, свою дистанцию «комбата» я уже отбегал и тебе  пора думать как ее закончить. Зачеты за тобой.
    Ответ в армии признавался только один: так точно, смогу.
    Армейский порядок на полигоне, это не порядок в полку. Там бардака побольше, офицеры понаглее, солдаты помахровее. Все изъяны с техникой, запущенной и раздолбанной, батарейцам пришлось устранять своими силами в дневное время, а по ночам готовится к зачетам. Больше суток мучили ракетчиков по теории, но они свои «4» бала все же получили.
    -А я знал что вы не подкачаете комбат, Рижане просто так не сдаются, - встретив меня на технической позиции, поблагодарил Лапшин. - Я тоже кончал это училище, но в 1966 году, майором, а  сейчас видишь –генерал! Так что дерзай, но не быть тебе майором, знаешь как у Высоцкого: капитан, капитан…
 На что я ответил:  майором буду.
 Интересная сложилась судьба,  мы  «Рижане» встретились на полигоне, святом для ракетчика месте, случайно первый  раз в жизни, не зная раньше друг друга. Больше никогда после этого мы не виделись. В 1966 году я только поступил в Рижское училище, Анатолий Сергеевич Лапшин майором его в этом году закончил.
 Я  действительно  через два года в 1980 получил звание «майор»  и проходил  с этим званием одиннадцать с половиной лет. Никто  меня этим званием не понукал,  воинскую честь младшие и равные  по званию отдавали мне как ритуал и я им отвечал тем же. Этим я горжусь, мне и сейчас не стыдно перед этим генералом.

Наконец после изнурительных зачетов и проверок готовности Костеринцев к самостоятельным пускам, начались учения Главкома, проводимые со Смоленской армией, а реально с 31-й Пружанской дивизией. Для всех ракетных полков пуски учебные, для костеринцев Малоритского полка- боевые.
   -Держись комбат на тебя страна смотрит!

    Зампотех Фадеев Геннадий ликовал раньше времени:
    -Вы представляете, вернемся домой, включим телевизор и под коньячок будем в «Служу Советскому Союзу» свои рожи чумазые  на экране рассматривать, да вспоминать этот кошмар.
   -Не спеши, как голый в баню, еще ракету пустить  надо, - одергивал его никогда не унывающий подполковник Старцев.
    Последние 100 метров до бункера пуска, истекают последние, выделенные нормативным временем секунды. Мешают валенки, один по пути слетает, бегу по снегу в  носке. И вот она кнопка «Пуск», я ее нажимаю…. Все участники происходящего молчат и находятся в состоянии высокого напряжения. Видно, что в каждом давно стояло ожидание этого момента. Батарейцы вложили в это колоссальные  свои усилия, огромный потенциал знаний, да и государство угробило большие материальные средства…

   Бункер вздрогнул и зашатался, над степью Капустина Яра  полыхнуло зарево. Огромная лавина света озарила пространство  морозного неба.  Будто вздутая  гигантская газовая горелка, из земли медленно поднялся раскаленный факел. Зависнув на секунды, он рванул ввысь и, убыстряя свой бег, вошел в звездное пространство. Ракета исчезла, сомкнувшееся небо спрятало ее в себе.
    Вырвался вздох облегчения у всех, кто причастен был к пуску. Послышались ликующие возгласы, восторженные крики «ура!». Начальники и подчиненные жали друг другу руки, по-братски обнимались. На глазах взрослых мужчин блестели слезы. Бетон старта скованный двадцати пяти градусным морозом, вдруг стал теплым. Ракетчики-офицеры, глядя на комбата, сбросили валенки и пустились в пляс вокруг «пускового стола», сажу с которого солдаты ладонями умудрились растереть  на свои  физиономии и оставить отпечаток большого пальца в своем военном билете.   Это была разрядка после колоссального напряжения, долгих бессонных ночей.

    Учебно-боевой пуск 1 сбтр 44 рп произвела согласно плана учений с полной боевой готовности в 22.03 московского времени 21 января 1978 года. Эта дата и была впоследствии записана в исторический формуляр части. Все отделения батареи сработали на пределе своих возможностей, возникающие неисправности устранялись номерами грамотно и умело.
Вот и закончилась борьба батарейцев с разваливающейся полигоновской техникой, с несговорчивыми инструкторами, да  крепким январским морозом. 26 января, погрузившись в эшелон, Костеринцы отчалили к своему постоянному месту дислокации, получив за свой труд общую отличную оценку.
    -Милая Белоруссия, мы едем домой,- радовались победители.
По прибытии с полигона батарейцы нутром почуяли: музыки не будет. Командованию полка уже было не до Костеринцев. и тем более не до оркестра. Завклубом части Виктор Гришин виновато улыбался:
    -Вы что с луны свалились, мы тут все спешно  раны зализываем, оставленные комиссией Главкома: из восьми стартовых батарей только одна сработала на «четыре», четыре батареи оценены на «удовлетворительно», а две вообще получили «двойки».
   Костеринцы привезли, как мы уже знаем- трудовую отличную оценку. Подготовка ракеты Р-12 личным составом батареи и ее пуск были засняты телеоператорами центрального телевидения на пленку и в дальнейшем показаны в программе «Служу Советскому Союзу» (канун  60- летия СА и ВМФ к 23 февраля 1978 года). К сожалению архивов у меня нет. Действия батареи комиссия ГК РВСН  оценила на отлично, ордена получили зам командира дивизиона Хацкевич Л. и зам командира полка Старцев О.А. Это я к слову.
     По итогам 1978 года батарея заняла 1 место в полку. После подведения итогов, учтя мои семейные обстоятельства, мне было предложено сдать Костеринскую батарею капитану Журавлеву В.И. и принять 2 сбтр.

            5. Третий старт-вторая стартовая батарея.

Состав батареи на тот период:
НО-1 ст.л-т Щербаков Д.Д.
НО-2  к-н    Артемов С.
НО-3  к-н Буяновский А.
НО-4  к-н  Цыганков
               ЗКБ    к-н  Зинченко

Наступил 1979 год. Работа во второй батарее мало чем отличалась от предыдущих батарей.  «Старушка» 8К63 пока держалась не только в Малоритском полку, но и в других полках дивизии (Пинск, Слоним, Ружаны, Шерешево). Перевооружится на новую технику Пружанская дивизия, как в прочем и более десятка других дивизий по РВСН, только мечтала. Ракетчики по прежнему продолжали мучиться с морально устаревшим комплексом. Трудно было настроить людей на боевой лад, зная что боеготовность устаревших ракет- чистая фикция, а тактические уловки Главного штаба РВСН со сменами полевых позиций- ни что иное как самообман.
Вот уже и соседние ракетные дивизии  приступили к перевооружению на новый мобильный ракетный комплекс РСД-10 (СПУ «Пионер»).
    Первой за 2,5 года перевооружилась Мозырьская 33 ракетная
дивизия: это 396 ракетный полк г.Петриков (31.8.76 заступил на б/д); 369 ракетный полк г.Житковичи; 404 рп г.Речица; 398 рп г.Мозырь; 306 рп г.Слуцк. 
Второй стала Поставская 29 ракетная дивизия, которая перевооружилась за три года: это 346 рп Поставы (31.12.77 заступил на б/д); 428 рп Сморгонь; 402 рп Ветрино; 249 рп Полоцк; 835 рп Сморгонь.
    Ходили слухи что вот - вот пойдет на перевооружение Лидская 49 ракетная дивизия, а затем и наша Пружанская.  Все это перевооружение конечно  тогда делалось в строжайшем секрете и нам   было ничего не известно, хотя нет-нет, да  и просочится какая- нибудь скупая информация в курилке. Что из себя представляет ракетный комплекс «Пионер», его ТТХ оставлялись для нас тайной за семью замками.
  Тем временем на старых   комплексах Р-12 особенно остро стал  вопрос  с эксплуатацией автотранспорта. Запасных частей не хватало. То, что закупалось, в основном уходило на «целину» т.е. подготовку грузовиков на уборку урожая.  Автотехники стартовых батарей для ремонта своих штатных автомобилей выискивали в местных колхозах и других хозяйствах буквально  все: карбюраторы, коробки, аккумуляторы… Месяцами готовились к плановым полевым выходам на запасные полевые районы. Когда же наступало время совершать эти горе- марши, вышестоящие проверочные комиссии констатировали:
-Если этот металлолом дойдет своим ходом до намеченной цели, будет чудо!
А ракетчики действительно творили чудеса, цепляя на буксиры вставшую колом технику и волоча ее в предстоящее место старта ракет. Когда буксиров-тягачей не хватало, ушлые комбаты договаривались с гражданским начальством на подстраховку. Для оказания «братской помощи» могло порой хватить и одной бутылки водки: трактор «Кировец» подежурит ночью где не будь за углом. Но об этом говорить вслух тогда было не принято.
Устарев морально и физически, старые ракетные комплексы сдаваться «врагу» не собирались. Высокое московское начальство по прежнему отправляло в полки комиссии, которые  терзали за способность «ракетчиков Р-12» совершать марши. Над комплексами продолжались все новые и новые тактические эксперименты, в надежде хоть как-то выжать из них последние соки или, как не раз казалось, окончательно свернуть этим комплексам шею. Но ракетчики и это все выдерживали.

    В сентябре 1979 в полк просочилась сверху информация:  в декабре ожидается внеплановая армейская  проверка по тематике «выход полка в полевой район». И понеслось. Три месяца нещадных тренировок, комплектация автотранспорта всеми атрибутами для совершения марша: СМУ, катафоты, зеркала, щетки, буксиры…А проверки все нет. Уже и технику по новому пора бы доукомплектовывать!
Наконец долгожданная комиссия «неожиданно» к ночи явилась на КП полка... Стартовые батареи натужно завыли своими моторами. Напичканные тоннами ракетной аппаратуры, как слаженный оркестр захрипели 157-е ЗИЛы. В унисон им забубнили, на ходу разваливающиеся КРАЗы, запряженные в непосильную уже им  поклажу в десятки тонн ракетного топлива и железобетонных стартовых плит. Затарахтела верткая техника: АТТ, установщик, кран, автовышка. Поволоклись и затентованные от внешних глаз учебные и тренировочные ракеты. А вот и тыловая техника, как цыганский табор, с нарами и матрасами, полевыми кухнями и палатками, походными ленинскими комнатами и разборными пунктами хозяйственного довольствия поползла с насиженных мест. Ракетчики, задрапированные в резиновые костюмы,  сдерживаясь от навалившейся на них ночной сонливости, засмолили «Приму». Мороз усиливается, начинают коченеть ноги, уши покалывает как булавкой. Звездное ночное небо опустилось на двигающие в режиме светомаскировки колонны стартовых ракетных дивизионов и скривилось от въедливых выхлопных газов.
Через три часа показалась наконец и стартовая полевая позиция 2 сбтр, где выпущенные заранее стартовики уже вгрызались в промерзлую землю, в надежде установить в нормативное время плиты под пусковое устройство. К утру на этих плитах под маскировочными сетями, должен уже стоять железный динозавр установщика с пусковым столом , способный по команде   взметнуть сорокатонную ракету на одну из запланированных целей. В подготовленных капонирах должны быть во время расставлены дизеля, компрессор, преобразовательный агрегат, заправочная  и другая ракетная техника. Будет проверено и тыловое хозяйство батареи, а также способность батареи к отражению разведовательно-диверсионных групп (РДГ) противника. Командир батареи размотав катушку полевого связного провода докладывает на КП дивизиона:
-Вторая батарея постоянную боевую готовность на полевой позиции заняла. Все агрегаты боеготовы, неисправностей нет. Техника замаскирована. Организовано дежурство. Личный состав приступил к приему пищи.   
Кто не успел позавтракать, тот опоздал. Звучит команда: подготовить ракету к пуску. Все идет по привычному алгоритму. Вот уже и ракета стоит на столе. Пошла заправка. Мороз не спадает. Развернутый обогреватель воздуха 8Г27 обогревает через рукава лючки ракеты.
За двое суток учений батареями были проведены пуски с различных готовностей, отработаны тактические вводные. Вторая батарея все нормативы выполняет с запасом и получает отличную оценку. Пора и на пункт постоянной дислокации. Вот только бы не сломаться по пути, да не перевернуть ракету, а еще хуже бочку с окислителем.
По итогам года вторая батарея заняла первое место в полку.

Наступил 1980 год. Год ожиданий и надежд. Уже в начале года Главным штабом РВСН для поддержания морального духа комбатов старых ракетных комплексов  были спланированы месячные сборы «курсы повышения квалификации». На верху считали: если поднимем хоть немного настроения этим «ракетным зубрам»,  им вверенные старты простоят в высочайшей готовности к боевому применению еще очередной десяток лет.
     Местом сборов был определен 80-й учебный центр центрального подчинения находящийся в г.Котовск, Одесской обл. Сборы решили провести со стопроцентным охватом всех комбатов ракетных полков с Р-12, по очереди поточным методом (в четыре этапа), чтобы не оголять на этот период сразу  все стартовые батареи  безвластием и  анархией.
    Итак: 1-й этап –март; 2-й апрель; 3-й август; 4-й сентябрь. По окончанию сборов прием зачетов по знанию и умению работать за каждого основного номера боевого расчета. Итого 40 зачетов и один выпускной экзамен.
От Малоритского полка я был определен в командировку по первому этапу вместе с КБ 7 батареи ст. лейтенантом Кобылко. От 31 дивизии первые предписания получили десять комбатов, а всего с двух ракетных армий (Смоленской и Винницой) нас набралась в Котовске добрая сотня! Куратором и вдохновителем нашей «сотни» был назначен генерал Лапшин. Нет, нет, не тот генерал со Смоленской армии, а другой-с Винницкой. Кстати говоря, генералов -однофамильцев в РВСН было не мало: Неделины, Ивановы, Васильевы, Журавлевы, Егоровы, Волковы, Новиковы, Кокины, Шевцовы, Никитины…. Да простят меня они, если кого-то не упомянул.
  По прибытии в Котовск, при встрече было интересно смотреть на себе подобных комбатов. Здесь были  безусые  и умудренные жизнью, седые и лысые, бравые и рассудительные, молчуны и балагуры. Возрастной  ценз для комбата срока  не имеет: от 23 до 45 лет: или год-два как кончил училище, или уже заканчиваешь свой ратный труд офицера-ракетчика и готовишься идти на заслуженную пенсию. Ни одного комбата с потухшими глазами или не умеющего по какому то подвернувшемуся случаю поднять сто грамм за «стратегических» я не видел. На сборах был собран по праву сказать золотой фонд ракетных войск, «непроглатываемая кость» для армий вероятного противника. Сколько я потом не менял мест службы, не ставил новые ракетные комплексы на боевое дежурство, сколько не встречался с интересными людьми, я не видел более достойных, чем тех кто прошел стезю 8К63 и в первую очередь комбатов батарей и дивизионов.
  В апреле 1980 г. получил звание майора, а в июне по рекомендации начальника политотдела дивизии Буренкова был переведен в переходящую на новые штаты и вооружение 49 рд г.Лида на должность заместителя командира ракетного дивизиона по боевому управлению (местный 170 рп). Мне было 31 год.
 Все таки слухи о перевооружении до нас долетали не зря.

                6. Новые старты

      В октябре 1980г. с местным ракетным полком (170 рп Минойты) 49 Лидской дивизии убыл на полигон Капустин Яр, с целью обучения и приема в эксплуатацию первого в РВСН ракетного комплекса  РСД-10 «Пионер УТТХ» с  ракетой 15Ж53,     который несколько позже мы поставили в Лидской дивизии (кд- Муравьев В.А.)  на опытно-боевое дежурство ( февраль 1981 к ХХVI съезду КПСС), а 27 марта 1981 г. на боевое дежурство. Официально комплекс принят на вооружение 23.04.81.  В этом же году по непонятным нам тогда причинам нашему полку пришлось поменять свой ракетный комплекс с соседями по Поставской дивизии на РСД-10 с ракетой 15Ж45 (Вчерашний день). Мало того мы вынуждены были переучиться на более несовершенный комплекс «быстрым темпом»  в Капустином Яре, правда ТСУ и пусков там не проводили.
     В ноябре 1983 г. в ответ на начавшееся усиленное разворачивание американцами «Першингов» и крылатых ракет в Западной Европе, я был отправлен в г.Елгава для формирования 778 нового ракетного полка 29 ракетной дивизии , «с целью его дальнейшей дислокации в районах, непосредственной угрозы для вероятного противника», на равнозначную должность.
4 января   1984 г. вновь сформированный полк эшелоном, после митинга на погрузочной площадке, спев гимн Советского Союза и наглотавшись вьюги из снежных хлопьев, убыл на государственный полигон Капустин Яр. С этого периода и до окончания обучения, а затем и слаживания ракетного полка (июнь1984) исполнял обязанности заместителя командира полка по тылу. Местом дислокации полка после приема техники на полигоне «неожиданно» определили г.Канск, где год назад уже были поставлены на боевое дежурство управление бывшей 23 Валговской рд и один ракетный полк. Не хочется описывать все бытовые трудности, которые пришлось перенести мне и моей семье с приездом в Сибирь. К этому времени у меня уже было трое детей, младшей дочке 9 месяцев. Снова ЗБУ ракетного дивизиона, а с марта 1988-заместитель начальника штаба полка (ЗНШ).
В августе 1988  принимал непосредственное участие в ликвидации РСД-10. Наш полк первым успешно отстрелял по Камчатке свои девять ракет СС-20. Всего 23-й рд в Канске и 4-й рд в Дровяной, Читинская обл. было отстреляно 72 ракеты в рамках Договора между СССР и США «О ликвидации  РСРД  и РМРД». После этого полк приступил к  переучиванию на ракетный комплекс МКР  «Тополь» с дальнейшим выездом  на полигон Плесецк. Новый для себя полигон и комплекс я не освоил, поскольку меня по моей просьбе в ноябре 1988 перевели в учебный центр центрального подчинения (Псковская обл., г.Остров в/ч 35600) на должность командира батареи- старшего преподавателя, где я и прослужил до октября 1991 года уволившись в запас  (батарея готовила крановщиков).
Буквально за несколько недель до моего увольнения, наш учебный центр посетил Главнокомандующий РВСН Максимов Ю.П. Вместо того, чтобы ходить по подготовленным в течении нескольких месяцев  показным учебным точкам, Главком ринулся неожиданно на выстрелы за бугром тактического поля, где я по своей инициативе проводил с двумястами курсантами-крановщиками занятия по тактике , используя взрывные пакеты и холостые патроны. Получив от него нагоняй  за огрехи в занятии по тактике сухопутного боя, я в очередной раз понял: инициатива- наказуема, какой из меня может быть сухопутчик, тем более куда мне было тягаться с бывшим командующим Туркестанского военного округа- главной базы развития Афганского вторжения. 
В октябре 1991 г. мне вручили медаль «Ветеран Вооруженных сил СССР», через два месяца СССР перестал существовать. Вот такой весьма ухабистой дорогой я прошел по выбранной армейской жизни. Я не жалею. Жаль только Великого государства которое мы ракетчики охраняли неся боевое дежурство.
Из 25 лет службы в РВСН девять начальных лет  я прослужил в Малоритском полку 31 ракетной дивизии. Именно здесь закладывались для меня понятия офицерской чести и долга. Именно здесь несмотря не на что, я не щадил себя как и многие другие офицеры полка, в работе по достижению требуемых  показателей  боевой подготовки, укреплении воинской дисциплины. Вместе с нами в полной мере испытали лишения службы в Ракетных  войсках наши жены и дети. 31 января 1990 года последний ракетный полк Пружанской дивизии был расформирован. Знамя 44 ракетного полка сдано в центральный музей РВСН.   


                Эпилог
 
         В мае 1992 года переехал в Брест, где жили родители и брат. Началась гражданская жизнь. За символическую цену купил в 25 км от Бреста старый домик, привез семью, пошел на работу в местный колхоз «Путь к коммунизму» бригадиром стройгруппы, жена продавцом в сельмаг. В колхозе, уже переименованном в «Новая жизнь» дали корову, козу, купил 4 поросят, завел курей. За лето заготовил сено- живи не хочу. В марте 1993 г. в Бресте дали временное жилье. Переехал семьей в 2-х комнатную квартиру. Работал на автостоянке, завхозом, лифтером.
 С 2001 по 2007 год работал в Брестском облисполкоме в управлении ЖКХ на  инженерной должности. Сейчас работаю в Брестском областном военном комиссариате  инженером по охране труда, по своей инициативе занимаюсь историей РВСН, принимаю  участие в работе ветеранской организации военного комиссариата и 31 рд вместе с моими коллегами-ракетчиками.

    Дорогие ветераны РВСН. Вся наша молодость прошла в военных гарнизонах, стоящих в небольших  городках. Не наша вина в том противостоянии ядерных сил, которое сложилось после Второй мировой войны между СССР и США. Да, мы держали руку на кнопках пуска ракет, но представить не могли, что может поступить не учебный, а боевой приказ на их применение. К счастью все обошлось. И Рига и Пермь и Серпухов… провожая нас курсантов-ракетчиков в войска тоже хотели от нас не разрушения, а созидания, бережного отношения к культуре народов, их традициям. Своей древней историей эти города-кузницы ракетчиков, как бы влили в нас эликсир любви к прекрасному. Уехав из своих училищ, скучая по ним, не понимали мы тогда  еще,  как прекрасны  места нашей оказавшейся службы, какие добрые и гостеприимные там  люди, какая там удивительная природа, какое насыщенное историческое прошлое. А по большому счету из- за сложных армейских будней не видели главного- простую красоту, где служили.
    Мы мечтали попасть служить в Москву или другой большой город, но сейчас  нам и нашим семьям снятся не эти столицы, а  те гарнизоны, где когда- то служили.  Таких городков в бывшем Союзе было больше сотни, и они, в свое время, приютили нас, согрев своим теплом и уютом. Здесь росли наши дети  и здесь  мужали мы.  Все это для нас дорого.
 Поменяв за время службы до десятка гарнизонов, мы, к сожалению, не сохранили адреса своих друзей и товарищей, а многих уже нет и в живых. В 2001 году ушел из жизни и заслуженный ракетчик Малоритского полка, мой друг и товарищ Валерий Кондратьевич Жалдак. Для меня как и других моих сослуживцев это стало невосполнимой потерей. Ведь мы и после службы в ракетных войсках частенько встречались в Бресте, обсуждали жизненно важные наболевшие вопросы, вели разговоры о политике, о роли воинской службы, о семье и морали…
Валерий Жалдак всегда мог поддержать, успокоить, превратить любой сложный, казалось не решаемый на сегодня вопрос, в элементарное завтрашнее решение. Жизнь не стоит на месте.   И вот уже наши дети идут по стопам родителей. Так сын Валерия Кондратьевича -Валера Жалдак закончил Ленинградское высшее военно-политическое училище ПВО. В настоящее время- подполковник, достойно продолжает семейную традицию, начатую еще дедом Кондратом Степановичем, служить Родине. В центральном печатном органе министерства обороны Республики Беларусь «Белорусская военная газета от 29.01.2008» напечатана статья о нем. Думается, мы еще не раз услышим о  победах Валерия Валерьевича в его нелегком ратном труде.

     С точки зрения практицизма, почти все, что в нашей духовной жизни имеет значение сегодня, теряет свою значимость завтра. Остаются жить лишь математические формулы, которые являются непоколебимыми, ибо математика и электроника властвует в мире, а не опыт человеческого духа. Поэтому  надежда  на то, что  кто ни будь о нас Малоритчанах  вспомнит через каких то пару десятков лет благодаря этой организованной акции теплится.
С глубоким уважением, подполковник в отставке

Никончук Николай Николаевич


Рецензии
Очень интересные воспоминания. Только отредактировать бы не мешало...

Наталья Папахова   18.08.2020 12:48     Заявить о нарушении