Свидетельства Бога

Анекдот в качестве эпилога:
Лежит мужик в кровати перед сном, вертится и думает: " Все таки есть Бог или нету? Есть или нет? Нет, вот есть или нет?!"
И тут раздается голос: " Да нету меня, нету! Спи!"




На самом деле - это не повесть - это выписки из моего дневника.Мне хотелось бы поделиться с людьми, которые находятся в поиске и сомнениях по поводу существования "высшего разума"(как я раньше это называла). Теперь называю Богом. Именно с большой буквы и с все возрастающим уважением. Не могу сказать, что у меня не возникает вопросов относительно вопросов религии, но я ищу ответы и нахожу их.


                1

Первое и главное чудо произошло, когда я совершенно не интересовалась религией, мало того – это слово было для меня чем-то ругательным и даже каким-то мерзким. Советская пропаганда на совесть промывала неокрепшие умы школьников и даже детсадовцев. Да, да – первые рассказики про лучшего «Дед Мороза» страны – то бишь про дедушку Ленина, нам начитывали еще в детсаду.
   Я училась в двух школах, обычной и музыкальной. Музыкальная школа была для меня – местом для отбывания наказания, и не из за музыки, а из за учителей, чье преподавание сводилось в основном к воплям и запугиваниям. После окончания оной, я два года требовала от папы, чтобы он избавил нашу квартиру от этого черного огромного предмета, который напоминает мне об унижениях и отвратительном отношении. И только через два года музыка во мне победила и еще через три, четыре года я поняла, почему мне – единственной из всего выпуска, предложили идти учиться дальше. Мало того, директор муз.школы лично приходил к моим родителям, уговаривать отдать меня учиться дальше.
   Так вот к чему это я? А к тому, что я искала любой предлог, чтобы увильнуть от занятий в музыкалке. И в этот день, мне этот случай представился. Это был девятый класс, урок информатики, который нам назначили на другом конце города, после него я решила, что торопиться не буду, и в музыкалку я «как-бы не успела и как бы по уважительной причине».
  И вот, информатика закончилась. Мы всем классом загрузились в рейсовый автобус. И поехали. И тут это началось. У меня вдруг, ни с того, ни с сего, появилось праздничное настроение. Вот точно, как в детстве перед Новым годом, вот это мандаринового цвета ощущение приближения волшебства. Это было так отчетливо и странно, что я поначалу решила, что кто-то из одноклассников в меня влюбился и я это так почувствовала. Я тогда уже не раз ощущала, что некоторые нематериальные вещи можно чувствовать. Я тайком поглядывала на моих одноклассников и пыталась разглядеть вдохновение любви на чьем-нибудь лице. Но тщетно.
  По приближении к дому ощущение волшебства стало нарастать. Оно было необъяснимым и чудесным. Когда я входила в дом, то отчетливо ощущала, что дома мне остаться нельзя, что я должна куда-то идти. Это ощущение было настолько сильным, что вот поведи оно меня куда-нибудь за цыганской кибиткой, и, я бы не задумываясь, пошла. Но Бог моим родителям такого несчастья не желал. И я, прибежав домой, схватила сумку с нотами, и бегом, пока мама не обратила внимания на время, выскочила на улицу. Так как идти мне было некуда, то я пошла в музыкалку, хотя смысла в этом уже не было никакого.

О том, что было дальше, я не знаю как и описать. Волшебство – это основное слово во всем происходящем. И это было не больше, чем ощущение. Но какое!
Я всегда была невероятно стеснительным ребенком. До такой степени, что в пионерском лагере, когда нас повели в баню, я единственная пошла в купальнике. И я готова была на все что угодно, но раздеться перед всеми, несмотря на то, что они-то все голые, я категорически не могла. По улицам я всегда ходила глаза долу, асфальтовую дорогу моих маршрутов я знала в подробностях.. Я всеми фибрами ощущала когда на меня кто-то смотрит и не могла нормально передвигаться, совсем зажималась и ноги заплетались.
И вот, я иду и во мне растет ощущение волшебной сказки. Оно растет во мне и я почти буквально окрыляюсь. На каком-то моменте пути, а расстояние до музыкалки примерно полтора километра, я начинаю чувствовать, что волшебство начинает превращаться в любовь ко всем окружающим, ко всем встреченным мной людям и ко всем вообще живущим на земле. Я шла распрямившись, я заглядывала людям в глаза. Уже много лет прошло, а я до сих пор помню лицо одной из женщин. Она на меня смотрела, как на умалишенную. А я смотрела на нее с огромной человеческой любовью и я улыбалась ей, совершенно незнакомой мне женщине, которая с таким недоброжелательным недоумением уставилась на меня. Я помню насколько неважной для меня была ее реакция, насколько сильным во мне было ощущение любви к окружающим. Вдобавок к этому у меня было ощущение полета. Я ногами шла по земле, и каким-то образом видела город с высоты птичьего полета, не детально, как-то в общем. Ничего не поделать – это ни объяснить, ни описать нельзя. И я как сейчас помню это место, где произошло это ощущение полета – отрезок пути примерно в сто метров. Тем временем, я была уже возле музыкалки, я решила – зайду, убежусь, что училки там уже нет, и выйду снова на улицу, продолжу смотреть чудо. Техничка, моющая полы, подтвердила, что никого уже нет. Я счастливая двинулась в обратный путь. Но ощущение полета больше не приходило и волшебство пошло на убыль. Когда я вернулась домой, у меня уже оставалось только воспоминание, которое я ломано и неумело записала в своем дневничке и поставила число – девятнадцатое января. Только лет пять спустя мне пришло в голову сверить эту дату с религиозными датами. Оказалось – это Крещение Господне. Еще какое-то время спустя, я спросила у одного посвященного в Господние таинства человека, что бы это могло быть. Ответ был – это Свет на тебя пролился!   Я конечно много раз слышала и читала это старинное выражение, но никогда не задумывалась, что бы это значило. Я желаю каждому ощутить как проливается свет. Потому, что именно с этого момента я начала жить. До этого момента все было лишь ненастоящий морок.

                2

Предыдущую историю я считаю главной, а самой чудесной историю про сон, в котором я месяц отдыхала. Причем время, когда это произошло, было для меня одним из самых тяжелых. Я очень долго не могла восстановиться после тяжелой беременности, на это же время пришелся развод, который прошел мучительно, т.к. из моего "бывшего" вылезало все «дерьмо», которое в нем было, я выражаюсь этим словом, потому, что те слова, которые подошли бы лучше совершенно не литературные и я их не употребляю. Я все время боялась за себя и за ребенка, это из за мужа. За ребенка я боялась дополнительно из-за того, что он не обладал инстинктом самосохранения и все время будто искал способы как бы убиться. Я была вынуждена отдать его довольно рано в дет.сад, т.к. мама отказалась сидеть с ним дома, и сидеть на шее у родителей я тоже не могла, я вышла на мою сменную работу с двенадцатичасовым рабочим днем. Ребенок был сложным не только для меня, но и для воспитателей в саду тоже, поэтому они давали ему поспать в тихий час больше, чем другим детям, и ночью он устраивал мне спектакли. Поспать я могла только после ночных смен, когда ребенок был в саду. И в таком режиме четыре года. Состояние моего организма, как в компьютерной игре находилось - одна десятая до нуля, и громко красным светом сигнализация просто вопила во мне, что конец близок. В один из дней, перед сном я помолилась примерно такими словами: Пожалуйста, дай мне какую-то возможность отдохнуть. Я понимаю, что таковой возможности в данный момент нет в принципе, но у меня совершенно нет сил, а мне они нужны, чтобы поднимать ребенка. Или просто дай мне пожалуйста сил. Но пусть все будет так, как тебе нужно, а не как мне.
Так я помолилась и выключилась. Когда я утром проснулась, я помнила сон почти во всех деталях, как только что просмотренный фильм. Степень его реальности поразила меня. Начинался он так: я с родителями и ребенком выходим из кинозала, будто мы ходили на какой-то фильм или концерт, хотя какой там фильм с маленьким-то ребенком, ребенок и десяти минут не просидел бы спокойно. Мы выходим в фойе, я тороплюсь и нервничаю, т.к. мне нужно успеть выкупать и уложить ребенка и вовремя лечь самой. Но тут моя мама замечает, что в углу фойе, стоит столик. За которым сидит простая пожилая приятная женщина и к ее столику выстроилась очередь. Оказалось – это женщина-экстрасенс. А моя мама увлекалась этими вещами, тогда в России был настоящий бум на эту тему. И вот мама во что бы-то ни стало хочет выяснить, что там такого интересного. А я раздраженно начинаю с ней спорить, и пытаюсь убедить ее поскорее пойти домой. Но мама, как ребенок, уперлась. И вот мы спорим, и наш спор привлек внимание окружающих, в том числе и этой женщины. Она встает и идет к нам. Когда она подошла вплотную, чтобы вроде как что-то сказать, она вдруг быстро подняла свою руку и приложилась пальцами к моему лбу. Я автоматически зажмурилась.
 В следующее мгновение, когда мои глаза открылись, я увидела себя в другом месте. Я сидела в настоящем, потемневшем от времени, кресле-качалке, заботливо укрытая с ног до подбородка клетчатым пледом. Кресло стояло возле столика, возле него же стояло второе кресло, в котором сидела та самая женщина. Кресла со столиком стояли на веранде двухэтажного пансионата, а пансионат стоял на самом берегу моря. Женщина сидела и вязала, она похоже ждала, когда я открою глаза, потому, что как только я их открыла, она сказала мне: «За ребенка не беспокойся, с ним все будет хорошо, отдыхай» Это было действительно то, что меня больше всего волновало. Приходя в себя и пораскинув мозгами, я спросила: «А почему таким образом». Она ответила мне вопросом на вопрос: «А ты бы пошла добровольно?». Она была права, никому было не под силу убедить меня оставить ребенка и уйти куда-нибудь отдыхать. Этот кардинальный способ был беспроигрышным.
И это был именно тот отдых, который мне требовался. Я лежала в кресле, не шевелила ни ногой ни рукой. У меня даже не было никакого желания пройтись вдоль берега, попробовать температуру воды, и возможно искупаться, осмотреть местность в которой я нахожусь, настолько я была вымотана. Я хотела только спать и не двигаться. Мне приносили еду. Я много спала, а в моменты бодрствования мы беседовали с этой женщиной. Я не помню о чем мы беседовали, но я помню, что мне еще никогда ни с кем не было столь спокойно и хорошо. Я помню, что у нас было отличное взаимопонимание. Лишь смутно помню, что мы о чем-то философствовали.
Море было тихим, людей не было, видимо был не сезон, и только пара ребятишек возилась у воды. Ко мне никого не пускали. И только пару раз принимали сетку с апельсинами от моего второго гражданского мужа, и передавали мне. 
Когда я проснулась, у меня было отчетливое ощущение. Что я провела там месяц, и с ощущением, что я замечательно отдохнула. Мне как раз нужно было бежать на работу.
Я не помню окончания моего пребывания там. Не помню, чтобы мы прощались с этой женщиной. Но у меня в душе осталось тепло невысказанной благодарности.
Я никогда в своей реальной жизни не была на море, только в этом сне.
Странно, что сон-избавление я получила после молитвы, но главной героиней сна была женщина-экстрасенс. Вероятно, некоторые экстрасенсы имеют дар от Бога, и их действия не расходятся с его замыслом. Кстати человек, который рассказал мне о том, что на меня «свет пролился», тоже очень верующий, и в церковь ездит почти, как на работу.

                3

Теперь о картине. Это не было сном, и вообще произошло не со мной, но из-за моей картины. Папа получил в подарок альбом с фотографиями Канадской природы. Там меня поразил один пейзаж с синим озером у подножия гор. Мне захотелось его нарисовать маслом. Пейзаж получился неплохим для художника любителя, и даже одна моя коллега по работе захотела у меня его купить. Я решила, что нарисую еще и продала. Спустя несколько месяцев, приходит она на работу и говорит: Ты знаешь, я сегодня во сне на этом озере с картины так хорошо отдохнула! Мы с сыном катались по этим горам на лыжах. Мне так было хорошо!
Я тогда подумала, ну надо же, как ей моя картина навеяла. Но на этом история не закончилась. Еще одна моя коллега захотела такой же пейзаж на стену. Я нарисовала. Прошло не так много времени. Приходит на работу, рассказывает, что к ней приезжала сестра из деревни с ночевкой. Спала она в комнате с этой картиной. И наутро тоже давай рассказывать, как она в этом месте отдохнула, как накупалась в этом озере.
Я подумала, что таких совпадений не бывает. Рассказала коллеге о предыдущей истории.  Выдвинула предположение, что возможно озеро это какое-то особенное.
Придя домой решила посмотреть, может под фотографией указано название места. Надпись была на английском. Интернета тогда у нас еще не было. Но мой дедушка, он уникальный человек, в свои восемьдесят с хвостиком решил начать учить английский. Он и помог с переводом. Надпись гласила «Гора святого Джефферсона».
С приходом интернета я пыталась искать информацию об этом святом или о горе этой, но тщетно.
Почему же именно этим женщинам выпало отдыхать там во сне. Причем какой активный вид отдыха. Я бы таким образом никогда не отдохнула, скорее устала. Так вот обе эти женщины по натуре были как говориться на Руси « я и лошадь я и бык, я и баба и мужик». Т.е. тащили на себе такой воз работы, который не всякий бы выдержал. Моя первая коллега, которая купила картину, могла после ночной смены, идти пахать на свой огород, и после этого отстоять еще одну смену. Я с ужасом слушала ее рассказы о таких подвигах, и понимала, что если бы мне не удалось поспать дома между двумя ночными сменами, то тут и конец бы мне пришел. А она усталая, но довольная еще и после второй смены, снова идет на огород спать, но чтобы потом снова поработать.



                4

К вере я приходила через полное неприятие. В то время все увлекались Джуной, Кашпировским, Чумаком, лечением руками и другими мистическими вещами. Я пробовала лечить руками. Получалось. Но был один случай, когда после лечения одного человека мне стало очень плохо. Я поняла, что это опасно. Поняла, что не знаю, с чем имею дело. Затем я стала болеть. Болезнь носила весьма странный характер. Пару раз, меня со скорой доставляли в больницу, врачи ничего не находили. А со мной творилось что-то странное и страшное. Болезнь приходила чаще к ночи, и с каждым днем росла. Мама в то время встретила своего давнего знакомого, который серьезно занимался экстрасенсорикой, даже в Москве отучился. Но я с интересом слушала про мистику и не воспринимала разговоры, что в основе этих вещей лежит религия. Когда мама пыталась говорить, чтобы я хотя бы попробовала попросить у Бога. Я в ответ практически хамила, и настаивала, чтобы она не лезла ко мне с этими глупостями. Я не давала ей даже заикнуться.
Болезнь довела меня до отчаяния, спасения никто не предлагал. И в один из дней, я легла на кровать и обратилась к Богу. Я чувствовала себя по дурацки, но и болезнь у меня была из разряда мистики, что я теряла, чем рисковала? Речь моя к нему звучала примерно так:
- Я не знаю есть ты или нет. Говорят есть, но я не могу вот так на пустом месте поверить. Я не знаю как поверить в тебя. Покажи мне себя, если ты есть.
И он показал. Он не явился ко мне, и я никого не увидела. Но я почувствовала.
Теперь я могу только свидетельствовать, что Бог – он не человек, он гораздо больше и непостижимее, и он, это звучит избито, но это так и есть – он есть Любовь. Я чувствовала его, как источник огромной высокой любви, наделенной таким разумом, до которого невозможно дотянуться никому из смертных. Нам, по узости нашего бытия и сознания, даже представить невозможно насколько он нас превосходит. И мне до сих пор странно писать эти слова, но я почувствовала себя саму настолько несовершенной, и недостойной нахождения рядом с ним, общения с ним, недостойной смотреть на него, пусть даже внутренним взглядом. Это ощущение не было внушенным. Это сродни тому, как мы видим звездное пространство над головами, знаем о его бесконечности и замираем перед непостижимостью и величием космоса. Бога конечно нельзя обьяснить. Но одно я почувствовала очень отчетливо – он Личность. Он откликнулся на мою не слишком учтивую просьбу, хотела написать «снизошел», но это неправда, он не относился ко мне так. Скорее я это осознала от того, какой он.
Это продолжалось, как мне показалось, доли секунды. Но мое сознание уже все впитало и перевернулось. После этого я стала молиться и искать информацию. Теперь я хотела знать о Боге как можно больше.
Болезнь не собиралась меня отпускать. Я молилась день и ночь. Я с ужасом ожидала приближения ночи.
Однажды я так устала бояться. Что подумала – будь, что будет. Пусть я умру. Поздним вечером, я легла, стала молиться и стала ждать очередного приступа. Он не замедлил начаться. Мое тело начало холодеть, жизнь покидала мои конечности и стала концентрироваться в районе солнечного сплетения. Я уже не могла шевелиться, но я еще ощущала свое присутствие в этом мире и в моем теле. Когда я уже почти покинула тело, то увидела себя светящимся, словно состоящим из тысяч переливающихся звездочек, шариком, который отделился от солнечного сплетения и висел над ним. Даже будучи этим шариком, я не переставала мысленно произносить слова молитвы.
Я- в виде шарика повисела над телом несколько секунд и снова вошла в тело и распространилась по нему. Я не помню, спала ли я в эту ночь, но у меня было ощущение, что это маленькая победа. Потом еще долгих два года я боялась приближения ночи, но болезнь по капелькам покидала меня. Я продолжала изучать религию, но так ревностно, как это делал Фома. Несмотря на те чудеса, которые я уже видела, все внутри бастовало и противилось принятию Бога. Я уже с трудом вспоминаю, но еще помню мое возмущение после того, как прочитала заповедь, гласящую о том, что Бога надо любить больше, чем мать и отца. Я была шокирована этим. И еще долго искала объяснений, с чего это, и как это так? Возможно тут какая-то ошибка?
Я стала совершать подвиги, приходя с мамой в церковь. Честно скажу, первые походы я воспринимала, будто иду на голгофу. Вдруг меня кто-то увидит, что подумают. Но по мере прибавления информации, которую я прочитывала, приходило правильное, уважительное отношение к посещению церкви.
У меня был странный случай, связанный с посещением церкви. В кармане пальто, я всегда носила маленькую, компактную расческу, чтобы, где бы я ни была, можно было бы привести себя в порядок. Она была маленькая и удобная и тут пропала. Я все обыскала, пыталась вспомнить, может, где оставила. Ну, невелика потеря, подумала новую куплю, но как-то все забывала и не покупала. После ее пропажи прошло недели три. Мы поехали с мамой в церковь, и на обратном пути, я запускаю руку в карман, а расческа на месте, как никуда и не исчезала. И карман-то неглубокий был, и искала я ее тщетно. И по пути в церковь, я хорошо помню, что когда раскладывала по карманам мелочь на автобус и носовой платок, ее там не было. И похожая история повторялась со мной еще раза три. До сих пор не знаю как это можно объяснить, просто констатирую свершившийся факт.


                5

Мой дедушка – русский немец, в молодости учился в духовной академии в Ленинграде. Он оплачивал мою учебу в муз. школе. Как-то раз в город приехал с гастролями хор духовной музыки. Такие мероприятия навязывались учащимся в музыкалке в нагрузку. Т.е. всем быть, как на майскую демонстрацию, а иначе будут наложены санкции. Можете вести родителей и вообще всех желающих, т.к. народ по своему желанию на такую музыку идти не хотел, нужно было заполнить зал. Почему захотел со мной идти дедушка я понимаю, но почему там оказался мой брат, этого я ни вспомнить, ни объяснить не могу.
А мне за несколько дней до этого приснился сон. Сон я не запомнила. Помнила только его концовку, как мой брат идет ко мне со связанными спереди руками и просит их развязать.
И вот мы втроем шли на концерт и опаздывали. Когда подходили к зданию, услышали пение, его было слышно даже на улице, поняли, что опоздали. Дедушка тихонько прошел в зал, а мы с братом предпочли гулять вокруг, тем более, что все было хорошо слышно на расстоянии ста метров от здания. Честно говоря, нас тогда увлекала совсем другая музыка. И сюда мы пришли по принуждению. Была зима, все близлежащие сугробы были наши, нам было весело. Где-то мой брат нашел веревку, и что-то ему в голову взбрело завязывать самому себе руки. И ведь так умудрился накрутить, что связал-таки намертво. И вот картина: мы на зимней улице и мой брат идет ко мне со связанными руками. И тотчас встала картинка из сна, которую я уже выбросила из головы. Сон был не просто намеком, он показал мне событие один в один еще до того, как это на самом деле случилось. Это страшно поразило меня, поставив перед фактом, что события нашей жизни могут быть предопределены.
Потом, много позже, спустя почти десять лет, я связала этот случай с духовной музыкой, которую мы толком и не слушали, и, что это был один из первых знаков посылаемых мне Богом.


                6

Моего дедушку в возрасте под восемьдесят официально рукоположили в священники. И он до конца дней работал священником в местной лютеранской церкви.
Церкви как таковой не было, но под нее город выделил небольшое помещение. В связи с этим случился еще один чудесный случай.
В нашем городе жило очень много репрессированных немцев, и к нам часто наведывались делегации из Германии, занимающиеся благотворительностью. И была одна церковная делегация, которая прибыла с духовной миссией в поддержку церкви, которую вел мой дедушка. Было устроено большое мероприятие. Я, из уважения к дедушке, там присутствовала, мне было на тот момент около двадцати лет (мама принудила меня, она вечно манипулировала моей отзывчивостью, но дедушку я в самом деле уважала). Мне было скучно, но я мужественно терпела. Настал момент, когда дело дошло до церковной миссии. Оказывается, немецкий священник привез в подарок медный колокольчик, как прообраз настоящего. И вот в момент, когда священник через всю сцену шел, чтобы вручить этот дар, я увидела исходящее от него золотистое пламя, оно полыхнуло у него за спиной, словно человек загорелся от макушки до поясницы. Когда он передавал колокольчик, пламя уже исчезло. Я стала спешно оглядываться на тех, кто сидел рядом, и по их реакции поняла, что никто ничего не видел.
В тот же вечер я рассказала дедушке об увиденном, мне показалось, он не принял мои слова всерьез, и мы больше никогда не задевали эту тему.    
Кстати, в самой церкви, а там я бываю довольно регулярно, примерно раз в два месяца, никогда никаких ни знаков, ни явлений, ни разу не случалось.


Остальное позже