Шестерня

Отношения у меня с капитаном в том рейсе не сложились. Хотя никаких предпосылок к этому не было. Были мы почти ровесниками, и учились в одно время в одном училище. Не знаю уж, кто тому больше виной, наверное, оба хороши. Но невзлюбили мы друг друга. А страдает от таких плохих отношений экипаж, это я теперь точно знаю.

Капитан со старшим механиком в море должны быть, как братья. После рейса могут плюнуть друг другу в морду и разбежаться в разные стороны. Но пока вместе работают, надо искать то, что сближает, а не отталкивает. Тот же капитан, о котором я хочу рассказать, назовем его хотя бы Бесфамильным, этого понимать не хотел, прислушивался к сплетням, которых всегда хватает, а я по молодости язык за зубами не держал.

Случилось так, что остановился у нас один механизм в цепи производства рыбной муки из отходов. Это огромная беда, поверьте. Поломанную шестерню заменить было нечем. Без неё не работала рыбо-мучная установка, а без РМУ мы могли морозить только необработанную рыбу, так называемую "тушку", дело абсолютно провальное  в финансовом плане. Но это полбеды. А прилов куда девать? В море выбрасывать- так рыба уже сдавленная, жить она не будет А это ведь тонн по 30 в день. Промысел остановился.

Помполит предложил мне поспрашивать другие суда работающие в районе. Там было три "одессита", и с ними я уже поговорил. В успех этого безнадежного дела я не верил абсолютно, но запрос по промыслу мы дали и вскоре одно судно откликнулось. Это были крымчане, из Керчи, если память мне не изменяет. Предложили они нам новехонькую шестерню, естественно временно, просто, чтобы выручить.
 
Спустя два месяца промысел мы благополучно закончили, и даже план перевыполнили, и повернули на юг, с тем, чтобы пройдя через весь район промысла, а работали мы в Юго-Восточной Атлантике, в Намибии, пройти потом вокруг Африки в Мозамбик на ремонт.

К тому времени с капитаном мы почти не общались, но в данном случае про распри нужно было забыть. Механик-наладчик снял с агрегата и приготовил к передаче шестерню, помыл ее, завернул в оберточную бумагу, надписал название судна.

Я отнес ее на мостик, положил прямо на штурманский стол, на вахте был старший помощник. Капитан отдыхал.

Я напомнил старпому про наши обязательства, вместе мы убедились, что до керчан еще семь часов хода. Мне осталось только проверить мотобот и предупредить механиков о ночной поездке на шлюпке.

Ночная экспедиция не состоялась. Капитан отказался спускать шлюпку. Утром, узнав об этом, видеть ни капитана, ни старпома я уже не мог. Злость сцепила мои зубы. Судно шло полным ходом по направлению к мысу Доброй Надежды. У меня же надежды на то, что я пойму когда-нибудь это штурманское племя, уже не оставалось.

Морская дружба на флоте существует. Много раз разные люди помогали бескорыстно мне, помогал и я, когда мог. Много есть хороших людей на флоте. Но есть и те, кто позорит погоны капитана и звание одессита своими поступками. Увы, они попадались мне не раз.