В Сорренто

В этот сезон Сорренто обычно наполняется большим количеством туристов: все хотят искупаться в изумительно-синем море, отведать спелых фруктов и, конечно же, ласкового итальянского солнышка. Три подруги, которых жизнь развела по совершенно разным дорожкам, каким-то совершенно невероятным образом встретились под небом этого прекрасного города.
Аннабель  – малоизвестная писательница, внешне больше похожая на Джэнис Джоплин в молодости, как внешне, так и по образу жизни. Дороти – умная и образованная, закончившая юридический факультет одного из престижных университетов Великобритании, а ныне – порядочная жена и хранительница очага. Наташа  – русская по происхождению, достаточно разносторонняя, но при этом всерьез не увлеченная ни чем особым.
В яркий полдень троица сидела на террасе летнего кафе, поглощая традиционный обед: итальянские клецки, паста с мидиями и фрукты. Аннабель в качестве аккомпанемента выбрала красное вино.
- Знаешь, Ана, - сказала Дороти, в упор разглядывая подругу, - похоже, все твои поиски себя явно не идут тебе на пользу… - собеседница вопросительно выпустила струйку дыма от прежней затяжки. – Я имею ввиду, - постаралась перевести Дороти, - что ни к чему хорошему это не приведет. В нашем возрасте уже хочется иметь почву под ногами.
- Не смеши! – махнула рукой жизнерадостная Наташа. – Тебе что, пятьдесят лет? Называть «возрастом» что-то до тридцати – глупо!
- Для тебя и после будет не возраст, - парировала Дороти. Среди всех она отличалась зрелостью и лихо приобретенной солидностью: даже в жару одела золотой комплект и старательно придала волосам форму. Наташа же выглядела как школьница, проспавшая урок: пушистые волосы торчат во все стороны, сарафан кое-где измят, а легкие туфли стоптаны. Аннабель, продолжая затягиваться, выдала реплику:
- Меня все устраивает, - и направила взгляд вдаль.
- Куда ты смотришь? – с любопытством спросила Наташа.
- За горизонт, - задумчиво ответила подруга.
- О! А что там такого??
- Не знаю, но что-то, кажется, можно найти.
Дороти безнадежно махнула рукой: с этими двоими всегда так.

Вечером, когда они гуляли с мужем по набережной, девушка заговорила о наболевшем.
- Не понимаю Ану! Как можно продолжать жить какими-то подростковыми идеалами!
Супруг заинтересованно взглянул на нее.
Дороти продолжала:
- Если она хочет стать известной, а зная ее, могу точно сказать: хочет – то стоит хотя бы разнообразить темы своей писанины. Пару месяцев назад я видела ее рассказ в журнале и все одно: алкоголь, наркотики и самоубийства.
- Можно писать, как ты пьешь – и прославиться, - улыбнулся Дэвид, так звали мужа, - Чарльзу Буковски ведь удалось.
Дороти не понравилось, что с ней не согласны.
- Буковски – да, но для остальных этот путь закрыт. Люди не захотят бесконечно читать, как кто-то напивается до невменяемости.
- По-моему, у Аны такого нет…
- Она просто не знает, о чем действительно стоит говорить, что волнует людей! – вскликнула девушка с энтузиазмом.
- О чем же?
- О жизни! О такой жизни, которая на самом деле.

В ту же секунду Анабель лежала на кровати в своем номере. Кровать была покрыта темно-бордовым покрывалом в этническом стиле, которое изредка пересекали желтые и синие полосы. Девушка недавно раскурила косячок и теперь наслаждалась волнами покоя и теплоты, которые дарила заботливая марихуанна. Аннабель прокучивала в голове сюжеты будущих произведений, пытаясь представить, компиляция каких линий сделает их более удачными. Ничего особого в голову не приходило.
- Это нехорошо, - сказала она вслух.
Может, стоит немного помедитировать или просто расслабиться? Что ж, идея не так плоха. Аннабель вытянулась в позу трупа и начала старательно дышать. Каждый вздох все более освобождал ее, отделял от земной оболочки, позволяя растворятся в пространстве. Наконец, мысли испарились из головы и, начав расслабляться, девушка полностью потеряла границы тела.
Вокруг плыл темно-синий космос, светили мириады далеких и отчего-то холодных звезд. Не сомневаясь ни минуты, Анабель побрела по бесконечному пространству – все дальше и дальше. Совершенно космические звуки, смахивающие на записи пульсарных сигналов, которые она когда-то слушала, звенели в ушах. Они не были неприятными – необычными, но не раздражающими. «Как красиво!» - думала девушка. Где-то вдали бледными дорожками пролегали туманности, голубым светом мерцали сверхновые звезды… «Я звезда, такая же маленькая точка на карте человеческой вселенной» - пронеслось в голове у девушки. Маленькая точка… маленькая желтая точка...
Что-то выдернуло ее из транса. Как оказалось, это был стук в дверь: за дверью стояла Наташа.
- Привет, - сказала она, натянуто улыбаясь. Но хозяйка номера и не думала скрывать своего недоумения.
- Привет. Какими судьбами?
- Мы, вроде, подруги, - продолжала Наташа с улыбкой.
- Да, - кивнула Аннабель, - просто я никого не жду.
- Ана, - Наташа наконец позволила истинным чувствам проступить изнутри, были они не из приятных – разочарование и печаль, - меня бросили. Позорно и внезапно.
- С этим, думаю, тебе лучше пойти к Дороти. – Аннабель не впускала гостью.
- Дороти… понимаешь, у нее все хорошо. Когда у человека все хорошо, ему сложно понять чужое… - она хотела сказать «горе», но осеклась.
- Ладно уж, заходи.
Наташа зашла внутрь, и тут же извлекла из пакета пару бутылок вина.
- Я с сюрпризом! – она все еще силилась улыбаться.
- О, - Анабель покрутила бутылку в руках, - тем лучше. И сними эту дурацкую улыбку – радости она не добавит.
Подруга опустилась на стул, а хозяйка занялась вином: достала бокалы из маленького шкафчика, откупорила бутыль и разлила. Свой стакан она опорожнила одним глотком, затем тут же налила и снова опорожнила:
- Пей давай, - подбодрила она Наташу, - для улучшения взаимопонимания.
Девушка последовала примеру подруги, и, действительно, стало легче. Беседа завязалась, как вяжется в умелых руках спутанный клубок ниток.

-…не то, чтобы я хотела детей, но его равнодушное отношение к известии об аборте меня задело, - откровенничала Наташа через пару часов. – Ему была безразличны моя боль и страдания, абсолютно все равно! – запоздало негодовала она.
Аннабель сидела на подоконнике в пол оборота к подруге, растянувшейся на диване, и курила. Длинные струйки улетали в ночь, растворяясь в ней навсегда.
- Мы – как этот дым, - задумчиво изрекла Аннабель. – Мы думаем, что значим что-то, но на самом деле мы – просто дым в ночи… Dust in the wind… All we are is dust in the wind, - тихонько пропела она.
- Не хочется так думать, - сказала Наташа.
- А ты не думай, - Аннабель помолчала, а затем продолжила.- Вот я пишу. Думаешь, не знаю, что никому, кроме меня, это писанина не сдалась? – встала с подоконника. – Но так я оправдываю себя, свое существование, потому, что не хочу стать той самой пылью уже при жизни.
Наташа смотрела на нее вопросительно.
- Вот Дороти, - продолжила девушка, - она просто делает так, чтобы не оставалось времени на все эти мысли. Ведь на самом деле все об этом задумываются, - Наташа кивнула. – Но ты поступаешь так же: не оставляешь времени. – Аннабель говорила четко и бескомпромиссно.
- То есть ты считаешь, что я не думаю об этом?
- Нет.
- Неудивительно. Вы с Дороти всегда считали меня просто легкомысленной дурочкой, - Наташа словно бросила эти слова в потолок. Аннабель молчала: на деле так и было. – А зачем дурочке думать, так ведь? – девушка поднялась, оправила сарафан, потянулась. – Ладно, проехали. Я, пожалуй, пойду, завтра экскурсия на какую-то там плантацию…
- Хорошо.
Аннабель проводила ее до двери и уже в самых дверях словно опомнилась:
- Заходи еще, ладно?

Утро стало для Наташи настоящим испытанием. Мало того, что проснуться раньше двенадцати, так еще и тащится в такую жару на, как оказалось, виноградник. Несмотря на наличие кондиционера в автобусе и живописный вид за окном, она всю дорогу страдала вслух, чем немало мешала Дороти и Дэвиду. В конце концов, Дороти всучила ей бутылку воды с лимоном и мятой.
- На, говорят от похмелья помогает! – добавила она недовольно.
Чай, и правда, оказался чудодейственным. Правда, шарма винограднику, расположенному под открытым небом это не прибавило. К тому же, владелец виноградника говорил на итальянском языке, а постоянное суфлирование его переводчиком порядочно раздражало. В общем, не получив удовольствия от экскурсии Наташа решила добрать его в общении с друзьями. На обратном пути она повернулась к парочке и завела беседу.
- Ребята, расскажите, как вы живете. Безумно интересно!
Дороти тут же с энтузиазмом начала описывать их «прекрасный маленький домик в пригороде Лондона» и то, как она каждый день ездит на работу на своей «мобильной машинке». Дейв, по словам жены, работал недалеко от дома, поэтому имел возможность поспать подольше. А по выходным они развлекались походами в гости, совместным чтением и выходами на мероприятия.
- Здорово! – восхитилась Наташа. Ей очень хотелось, чтобы теперь Дороти спросила, как живет она, ведь рассказать-то было ого-го! Но подруга смолчала. Через некоторое время зашла беседа о кино и литературе.
- Мне нравятся писатели-американцы поколения 60-х, - поведал Дейв. – Нарки, типа Керуака, Берроуза… еще Хантер Томпсон. Уэлш неплох, правда, он ирландец. Наш, так сказать.
Наташа кивала. Если честно, все эти имена были ей мало знакомы, а про таинственного Берроуза она знала только то, что он застрелил жену. Как можно восхищаться человеком, застрелившим жену – она не понимала.
- А ты Дороти тоже застрелишь?
Дэвид рассмеялся.
- Ну уж нет, так легко она не отделается! – с этими словами он обнял Дороти и чмокнул в щеку. Оба они были загорелыми и жизнерадостными, дополняющими друг друга, как детали мозаики. «Как вино к мясу…» - апатично подумала Наташа: они с бывшим мужем смотрелись вместе, как голая черепаха. В смысле, без панциря. «Бывают же люди, которые живут правильно» - под аккомпанемент этих мыслей мимо проносились поля и виноградники, небольшие лимонные рощи и просто красивые места. Солнце начинало путь назад.