Всё из Ничего. Книга Третья. 0445

(Книга третья "ЧУЖАЯ ГАЛАКТИКА". Круг Третий. Глава одиннадцатая)

Расположившись у кострища, Мон попробовал разговорить Главу семьи, пожилого обросшего Базуки и угостил его сушёностями из запасов и легкой плодовой настойкой Ачхи. Взяв кусочек Махитари, тот странно обнюхал его и немного полизал, потом, кивнув головой в знак согласия принялся жевать. Странно словно они боятся, что их гости пожелали отравить угощением. Мон отпил из глиняной фляги Ачхи, и протянул Хозяину показывая, что это пить можно. Хозяин молча жевал, и тут Мона слегка толкнул в бок Хаадо, и сделал знак предупреждения. Мон не стал выяснять, в чём может быть опасность, а попробовал разговорить Хозяина, -
– «Ты можешь сказать как давно вы тут живёте!?».
Хозяин продолжал жевать, закидывая кусочек за кусочком, в обросший густой неряшливой шерстью рот, и похоже и не думал делиться угощением с семьёй. На физии у него не было отражено не единой мысли, и вёл он себя так, словно вообще вопроса не слышал, либо обращались не к нему? Но через некоторое время он показал растопыренные пять пальцев и два из них загнул другой рукой, потом повторил это же с другой рукой, где загнул три пальца и опустив руки продолжил безучастно жевать. Одно что показалось Мону, что Хозяин и не думал, а просто выказал что-то наобум, чтобы гости отстали от него. Все путники принялись чесать репы. Мон прикинул если одна рука десятки, а другая годы, то получалось три по десять и ещё два года. И он показал один палец и сказал что это один год, и потом показал три раза по обе руки пальцев и два пальца под конец. Но Хозяин отрицательно покачал головой. Значит у них иная система счёта!? Или это количество жизней. Ну ладно проедем по истории.
– «Ты слышал когда-то имя Монхат Угир!? Ууто-Айоа или Дуйго Маго!?».
Хозяин, похоже, подчистил угощение и хлопнул в ладоши, прибежала его растрёпанная Малаха, и тот что-то неразборчиво буркнул ей, и она опять убежала. А он продолжил сидеть, тупо глядя перед собой и не о чем, не думая, словно речь путников для него была бессмысленная трескотня. Ответ напрашивался сам собою, что эти имена были для него – пустой звук!? Тогда Мон продолжил игру памяти, -
– «А про Вулкан Мунхатаун, слышал!?».
Что-то проблеснуло непонятное в глазах и физии Хозяина, но дальше тоже кино. Прибежала Малаха и буквально бросила перед ним небольшой котелок из грубой глины с какой-то пищей и пошла обратно, но он что-то грубо крикнул вслед ей, она даже не обернулась.
– «У тебя вообще-то есть имя!? Меня вот Монгоир зовут!», - представился Мон, Хозяину. Тот стал кривой щербатой палочкой как-то наматывать пищу из котелка и пихать её в рот, обмазав шерсть вокруг рта. И тут Мон отчего-то вспомнил тех сумасшедших Базуки Заххайти, которых им впервые показал Вукки Булай-йоо, что-то было словно тут схожее!? Затем, не прожевав толком с набитым ртом, он произнёс что-то похожее на – Бумм-бу! И словно подумав, добавил, - Туту-мбу, оглянувшись в сторону ушедшей Малахи, словно назвав её имя? Малаха пришла несколько позже, и принесла грубый кувшин и Буммбу тут же схватив его, отпил большущий глоток, аж кадык у него заработал как лихорадочный. Затем, отдышавшись, он повторил процедуру поглощения. И только потом он протянул кувшин Мону, притом, что горлышко было обмазано липкой пищей с шерсти его рта. Увидев что гость не берёт угощение, до него вдруг дошло в чём дело и он как-то забубнил ругаясь и вытер своей нательной шкурой, немного менее нечистой чем его обмазанный рот, края кувшина, и ворча протянул его Мону вновь. Мон не стал брезговать, но всё же ещё раз почистил край кувшина. Хаадо снова подтолкнул Мона в бок. А хозяин занялся вновь пищей. Мон сделал вид, что отпил из Кувшина. И протянув его, обратно поставил ближе к Хозяину, который вовсе не обращал внимания на все эти манипуляции Мона. Мон облизнул губы, и почувствовал странный привкус похожий на лечебные травы. Не уж-то что-то типа Мирра, подумал он!? Однако Хозяин более чем было, с ума сходить не начал, после сего зелья.
– «Буммбу!», - произнес, как можно внятнее Мон, и открыл рот, чтобы продолжить речь, но Хозяин как-то махнул рукой и добавил, – «Тутумбу». Это что двойное имя, или у него два имени!? Пронеслось в уме Мона. Но гадать Мон не стал, а продолжил, -
– «А вообще название Манзи-Уки, тебе что-то говорит или нет!?».
Вместо ответа тот заорал что-то в сторону своей Малахи, и потом, повернувшись к Мону, замахал руками и головой, словно избавляясь от кошмарного наваждения!?
– «Что такое!? Манзи-Уки – это плохо!?», - решил продолжить играть на такой зацепке Мон. Тот выпучил глаза, словно от кошмара и стал что-то нести, бубня скороговоркой повторяя уже давно знакомое «Ута-ута-ута Ашатай-ашатай!», разведя над головой руками. Мон резко хлопнул в ладоши, подражая Хозяину, и тот словно окаменел на месте в нелепой позе с открытым ртом. Все путники едва не рассмеялись от такого юмористического Утурутту.
– «Ты можешь говорить спокойнее, медленнее, понимаешь!», - сказал Мон, сам, демонстрируя медленную размеренную и внятную речь. У него склалось впечатление, что тот просто хочет запудрить им мозги, ничего конкретного не сказав. И тут Мону стало весело от одной догадки,
– «Умба-Тука! Умба-Тука», - сказал Мон наговором, и добавил, - «Буста-Буста, Буста-Буста», - словно открещиваясь от Хозяина, как от злого Духа. И тут произошло и вообще занятное зрелище. Буммубу-Тутумбу вскочил и задрав руки и голову кверху, словно обращаясь к небу, закрутился вокруг себя, а затем сорвавшись умчался к своей хижине. Обежав хижину раза три вокруг, он ворвался в неё, и стал там что-то суматошно шурудить, то ли искать то ли наоборот прятать, раскидывая вокруг себя какие-то предметы быта. Малаха возмутительно гневно заверещала. И потом он примчался к костру, бережно прижимая к груди запущенный мхом или плесенью обломок Заххайти. И тогда он стал произносить какое-то заклинание и с таким видом, словно он сейчас в доказательство, что он не злой Дух, - бросит драгоценное Заххайти в костёр! Но с другой стороны, он словно жалел и Заххайти и самого себя. Мон сказал чтобы пару Воинов взяли полезного под руки белы, и всыпали ему хорошенько чтобы тут не дурачился перед нами. И за Воинами такое дело не заржавело, а Заххайти Мон взял в свои руки. И когда Хозяин, получив вздрючку, сник, а его Малаха прыгала и кричала вокруг него типа – «всыпьте ему, всыпьте покрепче!», Мон спросил у него, откуда у него Заххайти, показывая это в своей руке!? У Буммбу-Тутумбу появилось сразу два противоречивых выражения на физии. Первое было похоже на то, что у дитё отняли его самую любимую лялю, и он готов на всё ради того, чтобы ему её отдали. А второе выражение было такое, словное он сиё чудо увидел впервые в жизни и не может оторвать от него глаз. Тогда Мон посоветовал, привести того в «чувства», и Воины ему добавили перцу. И тогда он словно очнувшись от наваждения, стал кричать что-то, показывая рукой назад в сторону виднеющегося дальше кострища другой семьи, и, уверяя, что там есть тот, кто знает, что это и может сказать что-то определённое. Мон смиловистился и велел отпустить бедолагу, вернув тому Заххайти. Буммбу-Тутумбу умчался сначала в свою хижину, всыпав по дороге своей Малахе, так что та взвыла, и побежал к соседнему кострищу. Его не было долго и всех уже потянуло в сон, когда вернулся Буммбу-Тутумбу с каким-то Старцем, который более-менее сносно мог говорить на старом наречии Базуки.
– «Манзай-Укуй, совсем плохо! Когда прийти Дух «дун-думм-буй», стал жечь ветка «паарай» и «соммбуй» собрал совет. А «тутуммай» не «буммбай» и стала плохо! И «соммбуй» идти разный сторона, чтоб совет Дух и Дух сделай «буммбай-буммбу». А совет не притйти Дух, и Дух совсем прятаться от «соммбуй», - он хитро. И тогда решил Манзай уйти от Укуй, - совсем плохо! А мой старый дед, знай многое Дух и имей ум «буммбай». И он думай и говорить что надо совет Манзай и Укуй, но не на место «тутуммай», а другой место. И он знай, какой место! А тогда «соммбуй» что на Гора, уйти на низ земля, и говорил что «буммбай» не «буммбу»! И что «соммбуй» совсем не Укуй! И стал много драка! А мой старый Дед, был  ум «буммбай» и сказал, что «соммбуй-гора» самого Буруй-ашшай гневить и Гора беду нести, и надо уйти пока Буруй-ашшай не гневить! А Гора Буруй-ашшай хотеть, - очень плохо! И тогда мой старый Дед, идти и звать «соммбуй» к Буруй-ашшай, - он знать дорога! И тогда «соммбуй» идти за мой старый Дед и познать «буммбу». И Буруй-ашшай гневить Кривой Палец и очень много плохо! И тогда….», - Мон решил, что у него сейчас крыша ещё более съедет, чем от бубнения Буммбу-Тутумбу! И он, махнув рукой, словно отрешаясь от чумы, прервал эту проповедь бредовой болезни, и спросил в лоб, -
– «Что такое Заххайти!? Без Буммбу!».
Старец несколько очумело замолк, а потом, поняв, замахал рукой, -
– «Заххайти – не тот, а тот – Буммбу, а тот Буммбай! Что нет «соммбуй» без Укуй!…».
Мон вновь его перебил и сказал ему всё ясно и Старец может идти спать. Тот хотел что-то возразить, но Мон ещё раз от него отмахнулся, и Старец, пожав плечами, ушёл. И потом Старец что-то долго начал скандалить с Буммбу-Тутумбу. А путники устроились спать, но Мон попросил кого-то покараулить на всякий пожарный часик, пока не уснут хозяева. Под самое утро всех друзей похода, поднял истошный вопль Буммбу-Тутумбу!? Все спросонья вскочили и не могли понять, что происходит? Но тут Хаадо, сказал, что знает, в чём причина, но лучше всем уйти отсюда подалее и доглядеть свои сны в другом месте. И поход ушёл сквозь реденький туман раннего утра на запад. И скоро все спали…