Рига, 28-ое, февраль, весна...

...


Город усталый и призрачный,

несуществующий и невесомый,

стеклянный,

уплывающий кварталами улиц,

не считающий пьяниц,

не веселящийся и не работный,

замер лягавой

в стойке,

с тоскою болотной,

и ожидает жертву,

мотивы его неизвестны,

он честный,

А вальдшнеп-весна пролетит,

и вот-вот на нас с неба прольётся,

и если Он не сорвётся,

дело закончится мирром

на Пасху

и пирогами,

но Город притих и дремлет в тумане,

точно в дурмане,

скользит фонарями и куполами

соборов

и знает, что скоро

помнит, что скоро -

весна воротится,

Лети воробей и горлань

свою песню,

что может быть вдоха

и чуда чудесней,

да, только весна,

и только Она Христу равноценна,

обогревает кварталы людей

и поляны,

и словно живые раны,

или глаза,

расцветают цветы,

к чёрту!, сорвав тормоза и глотки летим

навстречу апрелю,

хотя с полчаса обратно твердили -

Не верим!,

но вот, наконец, смеёмся,

несёмся,

сцепившись внахлёст и взахлёб,

твои губы подушкою мягкой стелятся возле моих ног

и я готов к трону,

с тобою пройти оставшийся срок,

Осанна! - будильников нет,

продан за хлеб и масло перелицованный зимний жакет,

и я вижу твои глаза,

в них солнце сияет,

парит синева,

ах, скоро, ах, скоро нам будет весна,

нет горечи сна,

лишь голые ветки на грязном окне

качаются в такт не обретший силу мечте

мы дети и грезим

все...