Всадники Дикого Поля

                / Кинороман /

                Часть  первая
                КОНЕЦ  ВЯТСКОЙ  ВОЛЬНИЦЫ

     В КОНЦЕ XV ВЕКА, ПРИ ВЕЛИКОМ КНЯЗЕ ИВАНЕ III, ПРОИЗОШЛО УСИЛЕНИЕ ВОЕННОЙ  МОЩИ МОСКВЫ, И РОСТ ПОДВЛАСТНЫХ ЕЙ ТЕРРИТОРИЙ. К МОСКОВСКОМУ КНЯЖЕСТВУ БЫЛИ ПРИСОЕДИНЕНЫ ЗЕМЛИ ОБОИХ НОВГОРОДОВ, ВЛАДИМИРА, РОСТОВА ВЕЛИКОГО, СУЗДАЛЯ, ТВЕРИ, И ДРУГИХ РУССКИХ ГОРОДОВ. ДОЛГОЕ ВРЕМЯ НЕЗАВИСИМОЙ ОСТАВАЛАСЬ ЛИШЬ ВЯТСКАЯ ЗЕМЛЯ, НО ВСКОРЕ НАСТАЛ И ЕЁ ЧЕРЁД. ЛЕТОМ 1489 ГОДА ОГРОМНОЕ МОСКОВСКОЕ ВОЙСКО ПРИБЫЛО ПОД ХЛЫНОВ, СТОЛИЦУ ВЯТСКОЙ ЗЕМЛИ.

                УТРО 16 АВГУСТА 1489 ГОДА.
                ОКРЕСТНОСТИ ГОРОДА ХЛЫНОВА.
               

     Два лучших воеводы Ивана III - Даниил Щеня и Григорий Поплева, один за другим, сдерживая коней, поднялись на холм, и стали рядом, бок о бок, посматривая с высоты на лежащий в излучине реки город.
    - Ну, вот он, Хлынов! - выдохнул воевода Щеня, и вытер пот со лба. - Долгонько мы до него от Котельнича-то добирались!
    - С шестого, с Преображеньва дня... - снимая шелом, и подставляя лицо первым лучам утреннего солнца, отвечал Григорий Поплева. - Десять дён, почитай, в походе-то! А с того дни, што на Вятку, под Котельнич пришли, опосля устюжан, двинян, да иных протчих, - дак и того поболе будет...
    - Устюжане, двиняне, да иные протчие, как ты речешь, - они ить на судах, не по суху шли, им - лепота! - сердито буркнул воевода Щеня. - А мы, московские, всё - коньми и коньми... Не знаю, как у тебя, Григорий, а у меня зад стал, как двойное седло сыромятное - ничего уже не чует!
    - А всё уже, Данила Васильич, приехали! - усмехнулся Поплева, левой рукой коротко придерживая узду. - Вона Хлынов, под ногами лежит!.. Дошли таки... Ныне, разумею, можно и себе, и войску роздых дать, лагерем вкруг города становиться!
  - Вот когда вкруг города лагерем станем, да так, штоб ни в него, ни из него и мышь не проскочила, - вот тогда можно и устроить войску роздых! - ещё более сердито произнёс Данила Васильевич. - А уж себе-то - в самый остатний раз! Мы ж,- ни хан ордынский!- пред великим князем за то войско ответ нести будем, ежли што... А ты князя Ивана знаешь, - он на расправу прыток!
    С этим Поплева не спорил.
  - А вот с коней сойти, ноги размять, да привал устроить, посидеть малость в тенёчке, перекусить, то да сё, - это завсегда можно! - улыбнулся Щеня. - А ну, добрый молодец, - глянув вниз, махнул он рукой в тяжёлой кожаной перчатке, - скачи-ка суда!
    От подножия холма на рослом, сильном жеребце взлетел вверх светловолосый оруженосец.
    - Скачи в Передовой полк, передай, штоб коням и ратникам большой привал делали!
    Оруженосец молча кивнул, и поворотил коня.
    - Да и в другие полки, Саввушка, пущай вестников пошлют, не забудут! - вслед ему зычно крикнул Григорий Поплева.
    Оруженосец, натянув поводья, выслушал, склонил голову ещё раз, бодро-радостно гаркнул "Уже!", и рысью поскакал вниз.
    - Ну, и нам с тобой, Григорий Васильевич, не грех передохнуть! Чай, не вьюноши, вроде Саввы твоего... - глядя на седовласого воеводу, усмехнулся боярин Щеня. - Вона там я и рощицу для такого дела подходящую узрел! - Он ткнул пальцем куда-то вбок. - А ну!
    И уткнул колени коню в бока. Тот, повинуясь воле хозяина, опустив голову, неспешно затрусил вниз, с холма. А следом за ним, устало припадая на задние ноги, стал спускаться и конь воеводы Поплевы.

                *   *   *

    Оба воеводы, сняв шеломы, отложив в сторону оружие и доспехи, сидели в тени раскидистого дерева и наслаждались трапезой, когда светловолосый оруженосец Савва, деликатно кашлянув в кулак, склонился перед ними:
    - Не извольте гневаться, светлейшие воеводы...гм-гм...
    - Ну, што? - недовольно нахмурил брови воевода Даниил.
    - Тут ратники наши недалече, в кустах, одного лазутчика хлыновского изловили... Клянётся и божится, што к нам пробирался без злого умыслу! Слово у его, грит, имеется тайное...
    - Без злого умыслу, глаголешь? - перестав жевать, и почёсывая бровь, раздумчиво спросил седоволосый боярин Григорий. - И слово имеет тайное? Хм...
    - А ну, тащите-ка его сюды! - взмахнув полуобглоданной костью, решительно скомандовал воевода Даниил. - Поглядим, што это за птица!
    Оруженосец исчез.
    Через несколько мгновений из-за ближайших деревьев появились вооружённые ратники, толкая перед собой связанного человека, без шапки, с всклокоченной бородой и ошалелыми от страха глазами. Подведя пленника к сидящим на траве воеводам, его резким тычком заставили упасть на колени, и Савва, надавив на шею носком сапога, заставил несчастного пригнуться чуть ли не до самой земли.
    - Вот, он самый лазутчик и есть! - злорадным голосом пояснил оруженосец.
    - Да ить... какой же... какой же я лазутчик! - задыхаясь, завопил снизу пленник. - Сам к вам шёл, доброй волей! Посланец я, от городу Хлынова посланец! С вестями к вам шёл...
    - Посланец, говоришь? С вестями? Ну-ну... - вставая, усмехнулся Щеня. - А не врёшь?
    - Да как есть на духу, чистая правда! Христовым именем клянусь! - изворачивая голову, чтобы глянуть на него снизу, просипел бородач. - Вели отпустить, воевода, дай слово молвить!
    Щеня, подумав, кивнул ратникам, и те отпустили пленника, а Савва, схватив его за шиворот, рывком поднял на ноги. Григорий Поплева, с медным кубком в руках, тоже поднялся, и подошёл поближе.

                *   *   *

    - Что ж, посланец... - склонив голову, и искоса глядя на задержанного, неспешно произнёс воевода Даниил. - Молви своё слово!
    - Да только допрежь изволь представиться, што ты за личность такая... - отпив из кубка, добавил воевода Григорий.
    - А, да-да... - спохватился посланец, и поклонился, доставая, по старинному обычаю, рукою до земли. - Зовусь я Исуп Есипов, сын Глазатов. В Хлынове по торговой части обретаюсь... Послан "большими людьми" хлыновскими тайно, с дарами, дабы встретиться с "большими людьми" московскими, и упредить беду неминучую для городу нашего...
    - Хм... Ну, и где ж твои дары? - ухмыльнулся Григорий Поплева, и вновь изрядно отхлебнул из кубка.
    - А, дак я их это... - поспешно отвечал посланец, - я их того... вон тама, в лесочке оставил! Вместе с коньми и провожатым хоронятся, на всякий худой случай! Все дары в тороках, к сёдлам конским прикручены... Да вот опасаюсь я, как бы ратники ваши их... того, не споймали, да, -спаси Христос!- не пограбили...
    - Но-но-но... - повысил голос воевода Щеня, - говори, пёс, да не заговаривайся! Наши ратники, вашим хлыновским ушкуйникам в пример, воровством да грабежом не промышляют! За такие дела у нас можно и головы не сносить... Понял, аль тупо?
    - Понял, понял! - поспешно закивал головой Исуп Есипов. - А всё ж, нижайше прошу - велите, пресветлые воеводы, свово человека-то отрядить в тот лесок, штоб доставить всё в целости и сохранности... А то, как бы чего ни вышло...
    - Слыхал, Савва? - Воевода Даниил покосился на оруженосца. - Прыгни в седло, да доскачи до того лесочку, глянь, што и как...
    - Уже! - бодро гаркнул Савва, взлетел на своего рослого коня и, подбоченившись, лихим скоком понёсся в сторону указанного лесочка.

                *   *   *

    - Дары-то, оно, дело хорошее... - пожевав губами, раздумчиво заметил боярин Григорий. - Да только, мил человек, на всю-то рать московскую даров, один хрен, не напасёсся! А рать у нас - ох, дюже большая! Одних полков московских - четыре... А с нами и владимирцы пришли, и тверичи, и иных городов люди воинские!
    - Это што... - в тон ему продолжал воевода Даниил, видя, как округлились от страха глаза у хлыновского посланца, - Мы коньми шли. А устюжане и двиняне, важане да каргопольцы, белозерцы, волугжане, вычегжане, вымичи, сысоличи - те - на судах!
    - Да ишшо царь казанский Махмед Амин, по указу великого князя Ивана, свою рать послал - 700 татар, во главе в воеводой Ураком... - совсем уж добил посланца Григорий Поплева. - И, не забудь сказать, Данила Васильич, што на Каме-реке подошла нам в подмогу ишо и рать князя Борис Иваныча Горбатого-Шуйского! Всего ж сил у великого князя - шестьдесят четыре тыщщи... Куды вам, хлыновцам, противу такой силы-то тягаться?
    - Помощи, окромя самих себя, вам ждать не от кого... - ткнув обглоданной костью в грудь Исупа Есипова, подвёл итог воевода Щеня. - При подходе к Хлынову городишки ваши - Никулич да Орлов, попытались было супротив выступить, - дак разом сожжены и разрушены!
    - А... а Котельнич? - хриплым голосом осведомился Исуп.
    - Тож был взят, в перву очередь! - торжествующе воскликнул Даниил Васильевич, и взмахнул костью. - Так што, крути - не крути, задаривай - не задаривай, а верх всё одно уже наш!
    - Ан, глядит-ко, Савва скачет! - прищурившись из-под руки, произнёс воевода Поплева. - И тащит, ей-бо, с собой на аркане когой-то! Да ищщо и второго коня в поводу ведёт...
    - Дары едут, дары! - усмехнулся воевода Щеня, обнажая в улыбке белые зубы. - Готовсь, боярин Григорий, сей миг богатеть будем...

                *   *   *

    Оставив коня, нагруженного дарами, под присмотром рослого копейщика, оруженосец Савва, таща за собой связанного арканом бородача без шапки, и с всклокоченными от быстрого бега волосами, подлетел к воеводам и лихо соскочил с коня. Рывком дёрнув за аркан, он подтянул к себе жадно, с выпученными глазами ловящего воздух бородача и, двинув его кулаком в шею, заставил опуститься на колени.
    - От и другой посланец! - ухмыляясь, произнёс Савва. - Дары стерёг... Дёру хотел было дать, дак от меня разве ж сбежишь...
    И самодовольно повёл широкими плечами.
    - Твой человек? - спросил воевода Щеня, небрежно повернув голову в сторону стоящего с понурым видом Исупа Есипова.
    - Мой... - хриплым голосом отвечал тот. - Филькой кличут...
    - Ну, так... - пожевав губами, и переглянувшись со Щеней, раздумчиво сказал боярин Григорий. - Бери-ка ты, Исуп, сын Глазатов, свово Фильку, и дуйте оба отседова во все лопатки, покудова целы!
    - И... и што, дары глядеть не будете?! - опешил Исуп.
    - А на кой они нам! - усмехнулся Щеня. - Для нас найлучший дар - город Хлынов... - И добавил грозно. - А не получим сей дар от вас, так сами его возьмём! Тако и передай всем, кто тебя послал... Уловил, посланец хренов?! И передай такоже, што на раздумье время вам даём до завтрего - и не боле... Понял меня?
    Посланец кивнул, затем вздохнул тяжко, и неуверенно произнёс:
    - Дак, это... Кабы мне... Кабы нам с Филькой... того... Грамотку от вас каку получить! "Опас"... На обратну-то дорогу... А то боязно средь ваших-то ратей назад пробираться! Да ишшо с дарами... Кабы... того... кабы не обидели...
    - Ладно... - по привычке пожевав губами, отвечал боярин Григорий. - Так и быть, дадим вам "опас"... Эй, Саввушка! А кликни сюды мово чернильного человека, да побыстрей!
    - Уже! - гаркнул Савва, лихо взлетая в седло...

                *   *   *


                ГОРОД  ХЛЫНОВ.
                ВЕЧЕР 16 АВГУСТА 1489 ГОДА.

    На пристани у реки Вятки, несмотря на вечер, царило оживление. Толпы пёстро одетого народа обоего пола, ребятня всех возрастов, повозки, кони, быки запрудили берег. В воздухе стояли шум голосов, ржанье, рёв, стук колёс. На насадах и лодьях, стоящих у берега, вовсю кипела работа - с них, по поскрипывающим мосткам крепкие молодцы сноровисто таскали мешки, ящики,лари, бочки..
    Из предвечернего речного тумана выплыли одна за другой три большие длинные лодки, с приспущенным на каждой из них парусом. Сидевшие на вёслах бородатые, суровые, разномастно одетые, но хорошо вооружённые люди неторопливо и умело подогнали их к берегу. Стоящий на носу передней лодки, украшенной искусно вырезанной из дерева оскаленной мордой медведя, чернобородый, могучий великан в рваной кольчужной рубашке кинул на берег верёвку. Плечистый белокурый вьюноша в белой рубахе с вышитым воротом ловко её поймал и накрепко привязал к большой деревянной свае, вбитой в землю у самой воды. Лодки причалили, и из них стали выпрыгивать живописные личности, одна грознее другой, - все при мечах, топорах или ножах, висящих или торчащих за поясом. К ним устремились с берега; начались объятия, послышались гомон, смех, - а где-то женский и детский крик и плач.
    На берегу, в стороне от толпы, стояли два хлыновца, внимательно наблюдавшие за приплывшими лодками. Один из них, повыше ростом, и побогаче одетый, сквозь зубы процедил:
    - А вот и ушкуйнички наши прибыли!
    - Принесла их нелёгкая... - в тон ему заметил второй. 
    - Ты, вот што, Аверьян... - подумав, и пожевав губами, тихо сказал первый.- Давай-ка ты, дуй в Хлыновский Кремль, - там ныне Круг собрался, "бОльшие люди" совет держут, как нам быть, как горе московское избыть... Шепни там, што, мол, ушкуи Федорки Вятича приплыли невовремя... Да вона и он сам под парусом маячит, диавол бородатый, штоб ему в преисподнюю провалиться! Ишь, разулыбался!... Своих узрел...
    - Вижу... Скажу, Михайло Романыч... - пробормотал тот, кого назвали Аверьяном.
    - Ну, вот и скажи! - Высокий нетерпеливо толкнул его в бок. - Да давай уж, беги!... А я пойду, встревать "дорогих гостей"...
    И, перекрестившись, не спеша направился к лодкам.

                *   *   *