Живые
Я живу в доме престарелых уже больше двадцати лет. Мне девяносто шесть. Я слаба, и мне не хватает энергии, чтобы жить самостоятельно. Поэтому я использую энергию живых людей, которые меня окружают.
По коридору идёт медсестра. Она движется быстро и уверенно. Я так не могу. Я хочу её силу. Она должна меня обслужить. Я останавливаю её и прошу отвезти меня в туалет. Я не хочу туда, но надо. В туалете я изрядно порчу ей нервы. Она злится на меня. И вот она — целительная энергия — течёт ко мне рекой. Я продолжаю злить эту девочку и чувствую, как моё тело напитывается драгоценной живительной энергией. Я собираю её по частичкам, маленькими порциями. Я отпиваю жизнь у своих спасителей.
А эта, другая женщина, слишком сильна. Она весёлая и уверенная в себе. Я не могу взять её такой. Слишком сильна и упруга её энергия для меня. Её нужно укусить. Разозлить. И тогда энергия потечёт ко мне, как тягучий мёд, по невидимым энергетическим каналам.
Я — дикий голодный зверь на охоте. На бесконечной охоте последних лет.
Я надеваю маску грусти и сокрушаюсь о том, как всё несправедливо. Женщина подходит ко мне, жалеет, гладит по голове, хочет чем-нибудь помочь. В ней просыпается чувство вины. И вот уже живительный поток устремляется ко мне. Жалость мне по зубам — мягкая, тёплая. Я могу её взять. И беру.
Одна из медсестёр, которая в последнее время часто дежурит, никак не реагирует на меня. Она перекрыла все энергетические потоки. Я бессильна. Дочь, моя верная слуга, движимая чувством долга и вины, уехала в отпуск. Я теряю силы.
Гемоглобин упал до шести с половиной. Меня отвозят в больницу. Там переливают новую кровь. Медсёстры бегают. Уставших и измотанных я беру без проблем, тех, кто посильнее, довожу жалобами и придирками.
И вот он — праздник жизни. Я снова живу!
Пока вы не умеете быть счастливыми в любой ситуации, мы будем жить. Вы устаёте, плачете, ненавидите, жалеете — и мы живём. Вы работаете на нас, вы живёте для нас. Безучастие и ваше радостное отношение к жизни убьют меня.
Жалейте, ненавидьте, ругайте, вспоминайте. А я помогу вам в этом. И буду жить...
***
ЖЕНЩИНА
Молодая Женщина спешит на утреннее дежурство. Время ещё есть, но хочется прийти немного пораньше, чтобы принять рапорт и освободить ночную смену. Сегодня ночью дежурила её подруга, которую она зовёт Ангелицей. Женщина знает, как долго тянутся минуты под утро после ночного дежурства. Потому и спешит.
В сестринской никого не оказалось. Женщина выглянула в коридор. Дверь в комнату Алисы была открыта. Она направилась туда.
Ангелица держала Алису за руку, пытаясь нащупать пульс. Их взгляды встретились. Женщина поняла: случилось то, чего она давно ждала.
— Твоя смена сегодня будет суматошной, — сказала Ангелица. — Я задержусь. Нужно написать рапорт и позвонить родственникам. А ты пока прибери здесь, свечки поставь. Дочь, возможно, приедет сразу, как только узнает.
Дверь закрылась, и Женщина осталась наедине с тихой Алисой.
— Жалко?
— Нет.
— Страшно?
— Нет.
Уже четыре месяца Женщина работает в этом отделении. С первого же дня Алиса стала её пыткой. Ей казалось, что Алиса преследует её повсюду, даже дома.
Алиса требовала внимания к себе каждую минуту: закапать глаза, свозить в туалет, дать таблетки — не может проглотить, хочет помыть руки, замёрзла, опять в туалет, отвезти и уложить в кровать, дёргает шнур вызова, снова хочет в туалет, свет бьёт в глаза, задёрни шторы, включи свет, принеси воды, измерь давление, помажь ноги, подстриги ногти, отклеился пластырь, хочу пить, не хочу пить, хочу в свою комнату, отвези меня в туалет — и ещё, и ещё, и ещё.
Но случались и такие дни, когда Алиса затихала. Персонал начинал кружить вокруг неё. Чтобы отблагодарить Алису за хорошее поведение, Женщина предлагала ей прогулку в парке. Брала плед, укрывала колени Алисы, и они выходили на улицу.
Алиса почти ничего не весила, и Женщина с лёгкостью катила её коляску по дорожкам парка, слушая хриплый голос. Всю дорогу Алиса говорила, говорила и говорила. Ветер подхватывал её слова и уносил прочь. Женщине трудно было их разобрать, впрочем, это было и неважно. Алисе было хорошо оттого, что её вывезли гулять, а Женщине — оттого, что Алиса довольна.
Они смотрели на кусты сирени и наслаждались её ароматом. Женщина сорвала веточку и протянула Алисе. Старые, костлявые, бледные руки с проступающими тёмно-синими венами бережно держали нежные молодые цветы.
На каждой неровности коляска вздрагивала, и голова Алисы так сильно качалась, что казалось: вот-вот оторвётся от тонкой шеи и покатится по асфальту.
— Тебе не больно? — спрашивала Женщина.
Алиса отрицательно качала головой и загадочно улыбалась.
Интересно, что она сейчас чувствует?
Бывало, Женщина шла на работу с надеждой: вдруг сегодня на пересменке ей сообщат, что Алиса умерла? О, какое же это будет облегчение!
И вот это случилось.
Сегодня.
— Жалко?
— Нет.
— Страшно?
— Да.
6 июня, 2010 г.
Свидетельство о публикации №215031301480