1

1

— О-а, это что за явление Христа народу? — смеясь, проговорила приятная женщина средних лет, увидев на своём крыльце мальчугана лет семи. — Какими же путями тебя ко мне занесло? Что сидишь, нахохлился? Заходи, поговорим.

Она пригласила мальчугана в дом, открыв перед ним дверь.

— Ну вот, сейчас растопим печку и согреемся. Вроде весна, а холод похлеще зимы будет. Ух ты, у тебя и обувь на босу ногу… Да потрепала тебя жизнь, паря. Вот, возьми чуни — в них потеплее будет, — предложила она обрезанные валенки.

Женщина для своих лет была на удивление шустрой и расторопной: судя по всему, дрова в печке были загодя заготовлены — она просто поднесла спичку, приоткрыла поддувало, и огонь ласково защёлкал за металлической дверцей, отбрасывая красноватые блики на пол.

— Меня зовут тётей Маней. В этой заброшенной деревеньке я одна осталась — молодёжь вся в город укатила в поисках работы. Тут, к сожалению, просветов на будущее пока не видать. А как же тебя звать, мой юный друг? — спросила она, подсаживаясь к мальчику.

— Ваня, — буркнул он.

— Очень приятно, Ванюша. Сейчас разогреем щи и поужинаем. Ты, наверное, голодный. Я-то с утра маковой росинки во рту не держала. Бегала до соседней деревушки — там магазинчик работает, закупила муки да крупы, — продолжала говорить тётя Маня, суетясь на кухне.

Иван разделся и сел на лавочку у печки, наблюдая за суетой доброй хозяйки. В её руках всё кипело, двигалась она во мраке быстро и уверенно. Через короткое время на столе стояли две полные чашки щей и тарелка с драниками.

— Садись за стол, Ваня, не побрезгуй, откушай, чем Бог послал. Извини, хлеба пока нет — завтра напеку, а пока лепёшки с картошкой вприкуску со щами — очень вкусно, — пригласила тётя паренька за стол.

Ели молча. Тётя наблюдала, как гость с завидным аппетитом уплетает суп с лепёшками. Она встала, налила подогретого молока и поставила перед ним, положив пряник в придачу. Мальчик наелся, выпил молоко вприкуску с пряником и, заметно повеселев, сказал:

— Спасибо.

— Пожалуйста, дорогой. Сейчас я помою посуду, утрясу дела с хозяйством, и мы поговорим. Только одно условие: ничего не скрывай, выкладывай как на духу. Скажешь мне правду — и я подумаю, как тебе помочь. А будешь врать — отдам в милицию, не терплю обмана, — проговорила она, наливая в таз тёплой воды из ведра.

Тётя Маня вышла во двор, набрала сена, занесла в стайку и накормила скотину. Подоила корову, собрала четыре яичка у кур и вошла в дом. На диване, полусидя, крепко спал Ваня.

— Ну вот и поговорили, — усмехнулась она, расстелила кровать, раздела спящего мальчика и уложила спать, укрыв пуховым одеялом.

2

Яркое солнце пробивалось сквозь заснеженное окно и упиралось в лицо спящего мальчугана, словно пытаясь приподнять ему веки своими шаловливыми лучиками — будя на новый день и новые свершения. Ваня нехотя потянулся, потёр кулаками заспанные глаза и вылез из-под тёплого одеяла. В доме было прохладно. На столе стоял завтрак, вещи были постираны, поглажены и аккуратно сложены на стуле. Быстро одевшись, Иван съел ещё тёплую яичницу, запил молоком вприкуску с тёплым хлебом, надел свою фуфайку и выскочил во двор.

— Доброе утро, Ваня! — встретила его во дворе весёлая тётя Маня, неся полное ведро комбикорма.

— Доброе утра, тёть. Спасибо вам за доброту вашу, я вам помогу, — проговорил он, пытаясь взять у неё ведро.

— Подожди, богатырь, ведро великовато пока для тебя. Вон, возьми два пятилитровых ведёрка, сходи в огород — там колодец стоит, набери водички скотинку напоить.

Они быстро, сообща, управились с делами по хозяйству, после чего плотно пообедали, убрали со стола и сели на диван для общения.

— Ну что ж, Иван, теперь я надеюсь получить ответы на свои вопросы. И первый из них: что случилось с тобой, раз ты решил покинуть свой дом в такую вьюгу? — задала вопрос тётя.

— Батя допился до белой горячки, схватил топор и начал гоняться за мной. Еле утёк. Пока бежал, не глядел на дорогу, а как очнулся, то понял, что заблудился. Шёл в том направлении, в котором бежал, но дом так и не нашёл. Потом упёрся в ваш дом, устал, хотел попроситься на ночлег, но вас не было дома. Решил дождаться, — ответил он.

— А что же мама не заступилась?

— Она умерла от переохлаждения.

— Что же с ней случилось?

— Я виноват. Мне было три года, я играл в лодке. Лёд только сошёл с реки, вода была холодной, и вот, пока я возился, вода прибыла, а так как лодка не была привязана, её понесло. Я закричал. Мама меня услышала и кинулась в реку спасать. Она очень долго пробыла в воде, пока вытаскивала лодку вместе со мной на берег, после чего сильно простудилась. В то время врача у нас в деревне не было, лечилась народными способами, но охлаждение было сильным, и она с каждым днём таяла на наших глазах. Не прошло и месяца, как она умерла. Батька сильно убивался, после начал много пить. А после того, как в 94-м году закрыли колхоз, он стал спиваться, вынося всё ценное из дома. Вот и допился до того, что меня выгнал из дому.

— Ой, беда-беда… Что же это такое творится… И что же мне с тобой делать? Ты домой-то хочешь?

— Нет, тёть Мань. Возьмите меня к себе, не пожалеете. Я вам помогать буду, я правда работящий, дармоедом не буду, поверьте мне.

— Я-то тебе верю. А если тебя батька схватится? Он же в милицию заявит, и она вернёт тебя, ещё и меня накажут… — но, посмотрев в Ванины глаза, полные слёз, она продолжила: — А знаешь, мы вот как поступим. Сейчас запряжём Нюрку и поедем в вашу деревню. Там встретимся с твоим отцом, возьмём твои документы, предупредим его, что ты у меня поживёшь. Тем самым истребим проблемы в будущем. А с документами я тебя и в школу пристроить смогу.

На том и порешили. Запрягли гнедую кобылу в сани и поскакали до деревни Ивана. К шести вечера они добрались до его дома. В доме горел свет, играла музыка.

— Ваня, подожди-ка здесь, а я сейчас гляну, что там происходит, и если что — тебя позову.

Она зашла в дом. На полу стоял старенький бобинный магнитофон и напевал репертуар «Сектора Газа». В грязной комнате стояли стол и засаленная кровать, на которой лежал пьяный мужчина. Она попыталась его разбудить, но тот только бормотал что-то невнятное себе под нос, не пытаясь даже открыть глаза. Тётя Маня огляделась и увидела небольшой шкафчик за печкой. Осмотрев его, она нашла документы Вани, забрала их и направилась к выходу, но дорогу ей перегородил сильно заросший и еле стоявший на ногах папаша.

— Ты что это, стерва, лазаешь по моему дому? — прорычал он и замахнулся топором.

Но, так как был сильно пьян, он не удержался и рухнул на пол. Тётя не растерялась: подхватила вылетевший топор, придавила его коленом и ударила лезвием возле головы.

— Слушай сюда, мужчинка. Вместо того чтоб водку жрать — пьянь ты гидролизная, — ты бы сына воспитывал. Так вот: я взяла документы Ивана, он поживёт у меня. Решишь завязать с пьянством — приходи, помогу. А нет — лучше мне на глаза не попадайся, а то я тебе этим же топором твою головёнку и отстригу. Понял? — прикрикнула она, взмахнув ещё раз топором над его головой.

— Отвали, ведьма… Понял я, забирай его. Он мне всю жизнь сломал. Может, без него всё на лад пойдёт, — проговорил он сквозь слёзы.

— Ну и сволочь же ты… Ай, что с тобой говорить. Протрезвеешь — найдёшь меня в заброшенной деревне, утрясём все нюансы. — Она встала и направилась прочь из негостеприимного дома.

— Ну вот и всё. Все вопросы урегулировали с твоим батькой. Хороший человек, отдал документы и разрешил тебе пожить у меня. Вот, даже приданое тебе передал, — и она протянула ему топор. — Не им ли он вчера тебя гонял?

— Им, тёть. У нас иного-то и нет.

— Больше гонять не будет. Поехали домой, пока не стемнело — нам ещё хозяйство накормить надо. Но, пошла! — прикрикнула тётя Маня на кобылу, и та поскакала тихой рысью в сторону дома. Оставшийся путь проехали молча: каждый был погружён в свои печальные думы.

— Ты, Ваня, без меня по хозяйству-то справишься? — спросила по приезду тётя.

— Конечно, нечего же сложного: покормить, напоить, убрать. Если будет тепло — выгнать на выпас. Дедов-то… Справлюсь, не переживай. А вы куда?

— А мне завтра, Ванечка, в город надобно, к своей старой знакомой Елене съездить. Если для тебя сложностей нет, то дом я оставлю на твоё усмотрение, а завтра с утра пораньше и укачу. Хорошо?

— Хорошо, тёть. Можете на меня рассчитывать, не подведу, — заулыбался паренёк, польщённый доверием.

3

— Я прям не знаю, и рисковая же ты, Мань, женщина! Приютить в доме не понять кого, да ещё ради него собираешься всё бросить и перебраться в город. А деньги-то на квартиру где возьмёшь? — спросила знакомая.

— Знаю, но что-то изнутри меня подталкивает помочь этому мальчугану. Не помогу — пропадёт зазря. А деньги есть. Мне ещё дед в молодости всегда говорил: «Не доверяй, Маня, сберкассам. Я жизнь пожил и многое видел: как бумажки превращались ни во что. А вот золото — оно при любых потрясениях только в цене росло». И, следуя его совету, я всю жизнь на излишки покупала золотые украшения и аккуратно складывала их в укромном местечке. Вот, видимо, сейчас-то их срок и пришёл.

— Да ты что! И как же, подскажи мне на милость, ты хочешь столь ценный товар превратить в деньги?

— А вот этого, к сожалению, я и не знаю. Потому к тебе и приехала. Посоветуй, как мне быть, подруга, — век благодарна буду.

— Я, конечно, попробую, поспрошаю у своих. Но мне нужно время. Как разъясню, что да как, — сразу сообщу.

— Вот и ладушки, заранее спасибо тебе. Да и ещё: помоги мне мальца в школу пристроить, в первый класс.

— С этим проблем не будет — прямо возле дома в школу и пристроим. А сейчас извини, дорогая, но мне пора на работу. За просьбу не переживай, чем смогу — помогу, и как подвернётся стоящий вариант — обязательно сообщу.

— Спасибо, Леночка, за мной причитается.

4

Прошло два месяца. Тётя Маня и Ваня сильно сдружились, и мальчик обращался к ней не иначе как «мама». Его отец так и не появлялся, хотя доходили слухи, что он перестал пить и даже собирался завести семью с женщиной, которая в одиночку воспитывала двоих детей. От Елены новостей всё не было, что очень сильно озадачивало Маню.

Как-то вечером в дверь постучали.

— Входите, кого там на ночь принесло? — спросила Маня.

— Здравствуйте, — вошёл отец и остановился у порога. Стоял и мял шапку, словно на проказивший мальчишка.

— Ну, здравствуй, здравствуй, друг прекрасный. Какими судьбами в наших краях?

— Я хотел бы увидеть сына, — робко произнёс он.

— Да ты проходи, что встал как не родной. Проходи, пообщайтесь — вам наверняка есть что обсудить. А я вам мешать не буду, мне как раз нужно в стайку сходить по очень важным делам. Вань, налей батьке чаю, за столом-то оно сподручней общаться.

— Хорошо, мам, — он подскочил, стал доставать кружки и разливать чай.

Тётя Маня вышла, оставив их наедине. Она сидела на лавочке и ждала, когда же они наговорятся. Вечер был тёплым, от заката краснело небо, придавая облакам восхитительный вид. Глядя на такую красоту, сами собой складывались стихи, чтоб прославить Бога за дары неземные такому приземлённому существу, как человек.

Тут скрипнула дверь, отгоняя мысли от прекрасного, и во двор вышел отец. Он постоял возле скамейки, после чего присел к тёте Мане и произнёс:

— Он не хочет возвращаться домой. Хочет остаться с вами. Вы ему ближе на духовном уровне, чем родной отец.

— А что же ты хотел, мил человек? Испоганить детство мальцу своей пьянкой и ещё мечтать о всеобъемлющем прощении?

— Да, ты тут, Маня, права… — он почесал затылок. — Спасибо тебе, что раскрыла тогда мне глаза на мою никчёмную жизнь. Я ж наутро проснулся и осознал, насколько я опустился благодаря этому поилу и насколько деградировал. Ведь я свою жену любил больше своей жизни, а в итоге предал её и нашу любовь, растоптав плод нашей любви — Ванюшку. Мне так стыдно за свою жизнь, даже передать невозможно.

— Ну, родной ты мой, то, что понял, — это хорошо. Можно сказать, заново родился. Чем хочешь заняться дальше?

— Тут предлагают ЗИЛ купить, на том, что я работал. Если продать дом, то как раз хватает. Но опять же, жить негде будет.

— А зачем же тебе машина?

— Я водитель и знаю, как на ней заработать. Людям всегда нужно что-либо возить, для чего необходим грузовик, а это даёт возможность мне заработать на хлеб. Да и другой какой работы в нашем селе не видно.

— Где же жить собираешься, коль машину купишь?

— Сам не знаю. Постараюсь за лето подработать да поставить хоть зимовьё для начала, а там уж видно будет.

— Знаешь что? Я тут в город собралась переехать, заодно и Ваню в школу отдам. А дом я всё равно продать не смогу, так что предлагаю тебе пожить у меня. Да и за хозяйством присмотришь. Так будет тебе неплохо и нам хорошо. А понравится — так выкупишь, как деньги появятся.

— Спасибо тебе, Мань. Ты уже второй раз меня спасаешь. Я прям и не знаю, как с тобой рассчитываться буду.

— Да никак. Со мной рассчитываться не надо. Для меня самая высшая благодарность — то, что я тебе помогла выбраться из грязи. Уж ты только постарайся не спускаться более в эту трясину. Знай, что жизненные неудачи и огорчения даны нам не для того, чтоб мы себя продолжали втаптывать в грязь, а для того, чтоб мы научились из любых обстоятельств выбираться, не теряя своего собственного лица — то есть оставаться человеком. Ну и извлекли ошибки из прошлого, конечно.

— Поздно уже, пойду я. Ещё раз спасибо тебе. До свидания.

— До свидания. Заходи, коль рядом будешь. Если нас не будет — ключи под половиком у двери лежать будут.

— Хорошо, я найду. Удачи вам.

5

Елена нашла скупщика золота и приехала с ним к Мане. Постучали в дверь.

— Входите! — раздался голос Мани из-за двери. — Открыто.

— Здравствуйте, — поздоровались вошедшие.

— Ой, Леночка, здравствуй, а я уж тебя заждалась! Проходите в дом, присаживайтесь, — засуетилась Маня.

— Вот, Маня, знакомьтесь — это Артур, он бизнесмен и готов приобрести твоё сокровище, — проговорила с улыбкой Лена, проходя в дом.

— Очень приятно, — проговорила Маня.

— И мне взаимно, — ответил Артур. — Ну что ж, давайте сразу к делу, — продолжил он, с нескрываемым презрением оглядывая дом.

— Ах да, сейчас. — Маня убежала в сарай и принесла в горсти небольшое количество золотых украшений. — Вот, малая доля того, что у меня есть.

— Ну что ж, очень хорошо. Мне понадобится свозить эти украшения в город на экспертизу, а после я вам деньги верну. И если вы хотите ускорить процесс и не платить за экспертизу дважды, то предлагаю передать всё, что у вас имеется, — с явным оживлением проговорил Артур.

— Нет уж, увольте, я все яйца в одну корзинку не кладу, — ответила настороженно Маня.

— Это что же, дела… Елена, вы куда меня привезли? Чтоб ради этой мелочи я стал возиться? Да здесь суммы не хватит не только на дом, но и проезд-то до этого захолустья оплатить! — заругался Артур.

Елена беспокойно смотрела на спутника, потом на Маню и произнесла:

— Ты, Маня, не беспокойся. Это мой начальник, он хороший человек и на зарплате не экономит, честный то есть, — пролепетала она.

— Ну что ж, раз ты ему доверяешь… — Маня вышла и вынесла ещё большую пригоршню украшений.

— Ну вот, — явно смягчился Артур. — Я увезу, и буквально на следующей неделе приезжайте в город — мы оформим сделку, если, конечно, драгоценности натуральные.

— Конечно, натуральные, там и пломбы на месте, и чеки у меня есть.

— Это, конечно, всё хорошо. Но, как вы сказали, как же я могу доверять незнакомому человеку?.. Вы не беспокойтесь, экспертиза покажет, а по результатам их оценки вы получите всю сумму сполна.

— А когда приехать конкретнее? — спросила Маня.

— Так, сегодня четверг — вот ко вторнику и подъезжайте, я думаю, к тому времени уже будут результаты, — ответил Артур и явно собрался выходить.

Елена последовала за ним. Они вышли во двор и сели в дорогой автомобиль. Маня выскочила им вслед, чтобы попрощаться, но те уже тронулись и поехали, так и не попрощавшись.

К дому подходил Ваня и, увидев, как удаляется машина, вошёл в калитку.

— Мам, а кто это был? — спросил он.

— Это Леночка приезжала, — ответила она, присаживаясь на крыльцо и обхватив голову. — Ой, что-то предчувствие у меня нехорошее, Ваня. Я сделала большую ошибку, доверившись этому человеку.

— Какому человеку? — изумлённо спросил Ваня.

— Да тому, что с Леночкой приезжал. Ну что ж, теперь поздно. Подождём до вторника, а там видно будет, — с мнимым оптимизмом ответила Маня. — А пошли-ка, сынок, отобедаем.

Ваня подал руку Мане, помогая подняться, и они вошли в дом.

6

Время до четверга пролетело быстро. Маня собралась и поехала в город, оставив Ваню следить за хозяйством. До города добралась на попутке, далее пересела на автобус и поехала к Лене. На звонок в дверь раздался грохот бутылок и неуверенные шаги. Дверь открыла пьяная и растрёпанная Лена.

— Леночка, здравствуй, я тебя не узнаю… Что-то случилось? — спросила взволнованно Маня.

— Маня? — удивлённо и с некоторым волнением отозвалась на приветствие Лена.

— Пройти-то можно? — сердце наполнилось тревогой.

— Ну да, раз приехала… — после чего, расплакавшись, Лена кинулась к ней и запричитала: — Прости меня, дуру! Я нашла плохого человека, он обманул и украшения забрал, сказав, что это всё подделка. И меня с работы уволил за то, что я ему сказала, какой он подлец!

— Тише, тише, подружка, — со слезами на глазах начала успокаивать Маня, поглаживая Лену по спине. — Где мне его найти?

— Он на рынке торгует тряпками.

— Спасибо. Ты отсыпайся, а я поеду, посмотрю в его глазки.

— Маня, подожди! Это злой человек, его даже милиция не трогает.

— Ничего, подружка, управа на любого найдётся.

Добравшись до рынка, она без труда отыскала бутик Артура. Тот беззаботно общался с покупательницей.

— Здравствуй, Артур, — сдавленным голосом поздоровалась Маня.

— Здравствуйте, — с улыбкой ответил он. — Подождите меня, я скоро, вот только очаровательную покупательницу отпущу.

— Да что вы, мне уже пора. До свидания, дорогой Артур, и надеюсь на скорую встречу, — промурлыкала брюнетка в дверях и вышла.

— Как ты невовремя! — изменившись в лице, прошипел Артур. — Зачем пришла? Опять моё время тратить?

— Я пришла за деньгами.

— Какие деньги за твои побрякушки? Не доводи до греха и проваливай.

— Но там было натуральное золото, там пробы были, у меня даже чеки остались…

— Пробы у неё были… Я тебе сейчас на лбу пробу поставлю, если не свалишь отсюда!

— Так верните мне моё золото, я сама его продам.

— Слышь, какое золото? — он выглянул за дверь и громко крикнул: — Хасик, иди сюда, убери эту полоумную! — После чего опять обратился к Мане: — А ты более не показывайся мне на пути, иначе в милицию сдам за сбыт ворованного.

Зашёл крепкий мужчина и бесцеремонно вытолкнул Маню на улицу.

Она шла, не осознавая куда. «Как же так? — думала она. — За что? Что я не так сделала? Почему именно я?» Всё было как в тумане, и казалось, что это дурной сон и происходит не с ней, что вот-вот она проснётся — и всё наладится.

Визг тормозов, удар — и всё…
7

Ваня ждал маму до вечера. Потом до ночи. Потом до утра.

Он переделал все дела по хозяйству, накормил скотину, подоил корову — всё как учила тётя Маня. А её всё не было. На вторые сутки он уже места себе не находил: то выбегал на дорогу, то залезал на чердак, высматривая вдалеке знакомую фигуру. Тишина. Только ветер гулял по брошенной деревне.

На третьи сутки в дом вошёл отец. Трезвый, собранный, с тревогой в глазах.

— Вань, собирайся. Я узнал: тётю Маню машина сбила в городе.

Мальчик побледнел и сел на лавку.

— Жива? — только и выдавил он.

— Жива. Но плохая она. В больнице лежит.

Отец уже купил тот самый ЗИЛ, дом свой продал и перебрался, как и договаривались, в Манин. Хозяйство принял, за скотиной ходил. Теперь, узнав о беде, действовал быстро: собрал нехитрые пожитки, посадил сына в кабину, и они покатили в город.

В больнице их пустили не сразу. Маня лежала в реанимации: перелом ноги, ушибы, сотрясение. Но главное — жива. Врач сказал: молодая ещё, выкарабкается.

Ваня сидел у её кровати, держал за руку и молчал. А Маня, едва придя в себя, первым делом спросила:

— Ванюшка… как хозяйство?

— В порядке хозяйство, мам. Батя там теперь. Всё хорошо.

Она слабо улыбнулась и закрыла глаза.

А через две недели в городе случилось то, чего никто не ждал.

К Артуру в бутик на рынке нагрянули люди в штатском. Оказалось, что Хасик — тот самый крепыш, вытолкавший Маню на улицу, — давно был на заметке у милиции и замешан в куда более серьёзных делах, чем скупка краденого золота. Взяли всю цепочку: от рыночных перекупщиков до мелких чиновников, крышевавших схему. Артур попытался отмазаться, но тщетно: при обыске у него нашли ровно те золотые украшения, что он забрал у Мани. Те самые, с пломбами и чеками. И много другого «добра» похожего происхождения. Экспертиза подтвердила подлинность, а следствие — факт мошенничества. Дело завели быстро — то ли оттого, что наверху как раз требовали показательных посадок, то ли оттого, что Лена, протрезвев и оправившись от страха, написала заявление.

Как бы там ни было, а колесо провернулось. Артуру дали пять лет. Хасику — все восемь. Лена устроилась на новую работу — тихую, без начальников с двойным дном. А золото вернули хозяйке.

Маня к тому времени уже ходила — сначала на костылях, потом с палочкой, а там и без. Они с Ваней и отцом поселились в городе в съёмной квартире. На вырученные за золото деньги Маня всё-таки купила то, о чём мечтала: маленький домик на окраине и Ваньке отдельную комнату. Отец работал на ЗИЛе — возил стройматериалы, потихоньку вставал на ноги и даже начал захаживать к той самой женщине с двумя детьми, о которой судачили в деревне.

Ваня пошёл в первый класс. В школе его спрашивали:

— Ты с кем живёшь? С мамой и папой?

— С мамой и батей, — отвечал он серьёзно. — Мама у меня тётя Маня. Она меня спасла. А батя теперь хороший. Трезвый.

Вечерами они сидели втроём за столом. Маня пекла хлеб, Ваня читал вслух букварь, отец молча улыбался в усы и чинил сапоги. В доме пахло молоком и свежей стружкой. И никто из них не сомневался, что всё случилось правильно — так, как и должно было случиться.

Потому что добро, пусть не сразу, но всегда возвращается. А зло — Бог с ним, оно ходит кругами, пока не наступит в свой собственный капкан.