Барабан под обоями

- Ну что я могу сказать… - инспектор свернул рулетку и напоследок постучал по трещине в стене, - дом аварийный, старый. Можно, конечно, попытаться отремонтировать, но я вам не советую. Средств это потребует немалых.
Глеб вздохнул.
- Если хотите, можно переехать.
- Нет, что вы! Этот дом строил мой дед. Я здесь родился и вырос, - Глеб покачал головой. - Я отсюда никуда не съеду.
- Зря, - инспектор выплюнул спичку, которую жевал все это время, - я бы купил этот дом. Много, конечно, не дам - сами понимаете, в таком состоянии недвижимость копейки стоит. Заплачу за землю. Кстати, я могу помочь вам найти приличную замену. Немного доплатите и получите великолепный дом со всеми удобствами, в хорошем районе. Вам нравятся окрестности городского парка? Место отличное…
- До свидания, - перебил Глеб и открыл дверь.
- Ну как хотите. Я предлагаю очень выгодный вариант…
- До свидания, - настойчиво повторил Глеб.
Разумеется, дом никакой не аварийный. Нашел простака. Нет, нас так легко не проведешь!..
Но подлатать дом надо. Тем более, если пытаться начать с женой все заново.
Они разошлись, когда сыну было полгода. Теперь уж он в садик ходит. И разбежались-то по глупости, как в той песне: «Почистил зубы - закрой, блин, тюбик…» Разве ж это повод, чтоб жизнь коверкать…
А вот полуразваленный дом - это, конечно, серьезно. Глеб не хотел, чтоб его по новой упрекали в бесхозяйственности. Правда, теперь тещи нет (Царствие небесное новопреставленной), упреков будет в два раза меньше.
Но ремонтировать дом отчего-то не хотелось. Глебу с самого детства казалось, что дом сам по себе личность. Что он живет какой-то собственной жизнью, в которую нельзя вмешиваться. И старые деревья во дворе - их сажал еще дед - тоже существа с могучими, сложными характерами, непохожими один на другой. Их тоже нельзя трогать, рубить, корчевать. Их нужно слушать, как слушают реки, треск костра, молчание камня…
Глеба с первого класса называли поэтом, а пошел он в биологию. И чего хорошего в инфузориях? Он и сам не знал, но работал в своей лаборатории уже двадцать лет, и увольняться не собирался.
Дом. Он похож на деда, который его построил. Такой же кряжистый, матерый. Мох на торце, словно борода зеленая. Как дед был себе на уме, так и дом - не открывал своих секретов. Вот и сейчас - из щели в стене пахло хлебом, а поди догадайся, отчего.
Глеб приложил нос к дырке в обоях и втянул воздух. Теплый дрожжевой запах, словно по ту сторону румянилась хрустящая корочка.
Замазать бы эту щель. Но Глеб не мог отделаться от ощущения, что она появилась неспроста, будто дом сам расколол одну из своих стен и теперь криво ухмылялся от потолка до плинтуса.
Вечером ему показалось, что из щели доносятся голоса. Прислушался. Вроде поет кто-то хором. А, может, это ветер гуляет.
Сложно все как. С утра уедешь на работу, просидишь от звонка до звонка над микроскопами и пробирками, вечером возвращаешься - и чувствуешь, что все это время дом жил своей жизнью, происходило что-то недоступное для людей. И теперь дом спит, как спят все, кто весь день занимался собственными делами.
Ночами Глеб лежал на тахте и смотрел, слушал, чувствовал. Далекий уличный фонарь чертил сквозь сомкнутые жалюзи расплывчатые косые полосы, на них двоящимися точками то возникали, то исчезали зудящие комары. Звенели гнусно, проносились мимо лица, словно крохотные воздушные мотоциклы. Их обжигающий визг раздражал, Глеб отмахивался и ощущал, как ладонь натыкается на летящие тельца, отбрасывает их в необъятный простор спящей комнаты. Они снова вернутся со своими визглявыми возмущенными стонами - те же, или другие - и будут кружить до самого утра, стараясь улучить момент, чтобы приземлиться.
Сквозь неумолчное завывание комариных крыльев Глебу все чудилось - из трещины в стене слышится мерный стук, будто кто-то ударяет в барабан.
Может, дом оседает? Ну не мог же он оседать так ритмично. Надо бы все-таки отремонтировать… Глеб утомлялся от размышлений, поворачивался на бок и засыпал, подставляя спину вечноголодным комарам.
Щель в самом деле была странная. Из нее то тянуло чем-то съестным, то доносились какие-то звуки. Дома Глеб постоянно думал, что там может быть. Приходя на работу, забывал об этом, с головой уходил в лабораторные дела, и только вечером, засыпая, снова слышал мерный стук.
Он пытался догадаться, что это может быть. Воображал застрявшую между кирпичей ящерицу, потом менял ее на маленькое привидение. Призрак сменялся домовым, а домовой - термитником. Он стирал из мыслей термитник и фантазировал, что щель в стене - не что иное, как портал в параллельный мир, в котором живут крохотные юркие существа вроде эльфов из рекламы йогурта. Глеб рисовал в воображении цветочные лужайки, залитые мультяшным солнцем, и клубничные поляны, где резвятся обитатели сказочных долин.
Тьфу, глупость какая! Не бывает никаких порталов в четвертое измерение. Наверняка так действительно завелись какие-нибудь насекомые.
В конце концов вызвал дезинфекторов. Приехал здоровенный сявый детина, постучал медицинским молотком по стене и задумался.
- Клопы есть? - наконец изрек он сурово.
- Комары только.
- Обработаем, ни тех, ни других не будет. И тараканов.
- Да нет у меня тараканов… - Глеб несмело почесался.
- У всех есть, не все знают, - детина был похож на прокурора, оглашающего приговор, - после обработки даже мухи не залетят. Сколько комнат обрабатывать будем?
Глеб провел рукой по стене. Ощутил под обоями оскал трещины:
- А в щели-то что?
- А?
- Я думал, может, термиты? Правда, в наших широтах…
- А термитам все равно - широко или узко. Им много места не надо, - подхватил детина. - Вот обработаем, и уйдут.
- А они там есть? - засомневался Глеб.
- А где им быть? Сами ж говорите…
Отказался от обработки. Самоуверенный дезинфектор на внушил доверия. В щели продолжало стучать и гудеть.
Глеб не решался отодрать рассохшиеся обои и заглянуть туда, в трещину. Он пытался представить, что может происходить в темном пространстве щели, кто там стучит, отчего странно пахнет.
Может, и в самом деле там варят вишневое варенье и водят хороводы?
То хлюпало там, то жужжало. Пахло иногда то сладким, то жареным. Порой тонкие голоса чудились.
Глебу мерещились деловитые эльфы в шляпах, собирающие гигантские ягоды с полей, матушка-фея с большой поварешкой, ее муж в сером жилете, усатый, пузатый, с несолидными прозрачными крылышками на пояснице…
Может, у них и королева есть. И она непременно похожа на сдобную булку - пухлая, румяная. И цветы там огромные и разговаривают добрыми голосами. А если нужно ехать куда-нибудь далеко, то садятся на большого бронзового жука и летят.
И домики у них такие уютные, словно бы пряничные. Их труб розовый дым валит - он и пахнет вареньем…
Вот бы перенестись в этот чудный мир, пожить в этой сказке…
Гарью потянуло вдруг - и даже вроде порохом. Глеб насторожился, приложил ухо к стене. Какие-то отдаленные шумы, будто где-то водопад.
Он не выдержал. Если этот замечательный мир в самом деле существует, то сейчас там совсем неладно. И он сможет спасти добрых обитателей от любого зла, и станет героем. Его будут славить и воспевать в гимнах…
А если ничего этого нет, то, по крайней мере, он убедится в этом.
Глеб потоптался немного возле стены, потом решительно рванул облупившийся край обоев, открывая разъехавшуюся трещину. Из щели сразу резко пахнуло горьким дымом, послышался явственный треск.
Глеб осторожно заглянул в узкий темный проем. Поначалу ничего не было видно, потом глаза привыкли, и тогда проступили очертания далеких холмов.
В темноте их контуры едва прорисовывались под светом трех тусклых лун - двух убывающих и одной растущей. Антрацитовые ущелья терялись в синей мгле, разрываемой трескучими алыми вспышками, в небесах с бешеной скоростью проносились мутные облака.
Желтый туман поднимался со дна ущелий, полз по склонам, обволакивал каменистые вершины. Он был похож на струйки сгущенки, пролитой в крепкий чай, только пах не сладким, а горьким и удушливым. В его клубах угадывались фигуры крохотных - не больше таракана - полупрозрачно-белых существ, отдаленно напоминающих людей.
Под мерный стук барабана они волокли что-то в гору, переговариваясь меж собой. Время от времени откуда-то сверху падало нечто горящее, словно снаряд бомбардировщика, человечки пускались врассыпную, потом снова собирались в кучу, барабан возвращался к прежнему ритму.
Из-за дальних горных хребтов спешили отряды таких же белесых существ - то ли на подмогу, то ли, напротив, с воинственными намерениями. Тысячи, сотни тысяч.
Прямо у края трещины, возле самого носа Глеба, стояло точно такое же существо и недружелюбно пялилось на чужака. Глеб отпрянул и завернул обратно отогнутый край обоев…

Когда штукатур развел в тазике шпаклевку, Глеб открыл ящик письменного стола, достал еще немного денег и положил перед мастером.
- Вот. Только закройте эту трещину поскорее.


25,25 - 27,05,2010