Улов

Вода в ручье прозрачная, невероятно прозрачная. Каю нравилось следить, как холодный поток преломляется о его коленки, разбивается надвое и вновь сливается воедино. Кай наблюдал за тем, как косяк рыб боролся с течением. Крупные, скользкого серебристого цвета, с бочками, отливавшими розовым, такие быстрые. Кай сосредоточенно целился и вдруг запустил в холодную воду руку, надеясь дотянутся до одной из них. Рыбы бросились врассыпную, но, как только опасность миновала (то есть, как только рука Кая оказалась над поверхностью ручья), они вновь сбились в организованный отряд. Кай подумал, как естественно это у них вышло, как у воды, когда она огибает камни, стволы деревьев или его, Кая, коленки, если те попадаются на пути.
Кай услышал за спиной чей-то смешок. Он услышал, как Эридан сказал:
- Ты забыл все, чему я тебя учил.
- Это нечестно, - спокойно возразил Кай. – У тебя неминуемо больше преимуществ.
- Неминуемо? – Казалось, это слово заставило Эридана усмехнуться еще раз.
- Ты охотник. Ты ловкий. У тебя все для этого есть: лапы, когти, инстинкт, опыт.
У него и правда все это есть, все то, что Кай перечислил. Еще у него есть густой мех цвета песка в пустыне, черные отметины над бровями, хвост и уши с кисточками. Эридан – каракал.
- Тебе не следует быть в холодной воде так долго.
- Я просто хотел попробовать ловить ее, как ты.
Кай повернулся и посмотрел на зверя. Каракал потянулся на огромном камне, выступавшем над ручьем, и, пригнувшись, посмотрел в воду. Он наблюдал, как организованно боролось с течением богатое обеденное меню.
- Ты мог бы попросить меня, и я поймал бы ее для тебя, - сказал Эридан.
- Я знаю, что ты бы так и сделал, ведь ты меня любишь. И я бы сделал для тебя все.
Эридан прищурился. Было неясно, слепит ли солнце его глаза, или он не знает, как реагировать на слова Кая.
- Люблю тебя? Это неуместно в нашем разговоре. Я не умею любить.
Кай был очень удивлен. Эта новость так поразила его, что на мгновение он почувствовал необъяснимый холод и страх. Холод можно было объяснить и температурой ручья. Кай подумал об этом и перевел взгляд на воду. Но вода была ни при чем, потому что холод уколол в грудь, а не объял коленки. Какое-то время собеседники провели в молчании.
- Как это возможно? – тихо заключил Кай. – Это неправда, подумай сам. Я знаю, что ты любишь меня. Меня, Анну, маму и папу… нас всех. Ведь ты всегда рядом. Ты охраняешь нас, когда мы спим. Ты следишь, чтобы я не замерз. Ты позволяешь играть с тобой, рассказываешь сказки. А когда ты пропадаешь внезапно, мы всегда знаем, что ты вернешься. Это забота. Это от любви.
- Я не человек, Кай. Я знаю, что такое любовь. Я видел, как мать защищает ребенка от огня и дикого зверя, как влюбленный собирает звезды для своей единственной, как дитя рисует открытку к выздоровлению друга. Я рядом, потому что мне это удобно, потому что я так привык. Я свободен, но знаю, что в плохую погоду найду кров под крышей твоего дома. Знаю, что, если охота не задалась, в твоем доме меня не оставят голодным. Я рядом, потому что мне это не составляет труда. Я не человек, Кай, я привязан к тебе, но это не любовь. Иногда мне не хватает тебя, но и это не любовь. Возможно, я даже спас бы тебя из горящей хижины, но только потому, что инстинкт подсказывает мне, что жизнь котенка нужно ставить выше собственной.
- Я не котенок, - воспротивился Кай.
- Ты маленький человек. Я воспринимаю тебя, как своего котенка.
- Это и есть любовь, - настаивал Кай. Любовь между родителем и ребенком.
- Ты когда-нибудь слышал, чтобы я говорил о моих родителях? Может, они искали меня? Ты видел их заботу? Я не человек, Кай. Мои семейные узы в определенный момент теряют как значение, так и значимость.
- Теперь мы – твоя семья.
Каракал снова сощурил свои раскосые глаза и внимательно посмотрел на мальчика.
- Может быть.
- Это нечестно, - тихо повторил Кай.
Эридан вдруг запустил лапу в холодную воду, и через секунду Кай наблюдал, как серо-розовая блестящая рыбка подпрыгивает на траве возле ручья.
- Я не умею любить, а ты не умеешь рыбачить. Но ты научишься, а я нет. И вот это – нечестно. Ты можешь верить в то, чего не сможешь увидеть, но тебе следует доверять тому, что ты видишь действительно. А сейчас мы идем домой.
Это были отнюдь не те слова, которые пятилетний ребенок хочет услышать, а главное, может понять. Но так уж была устроена жизнь Кая: реальность, окружавшая его, его же и формировала. Он никогда не задумывался о мире, где что-то могло бы быть иначе. О мире, где животные не разговаривают, но разговаривают предметы, изобретенные человеком, где у него не было бы такого чудесного няня, где искусственное ценилось бы больше, чем истинное.