Не торопись

         Не помню, почему с ним возник этот разговор. Мой собеседник, убеленный сединами профессор, автор монументальных книг по своей специальности, сощурил левый глаз и задумчиво уставился на меня:
         — Никогда не торопись исполнять чужие команды и приказы, независимо от того, от кого они исходят. Я взглянул на него. В отличие от высказываний простых людей, не обременённых вопросами научных изысканий, каждое слово профессора имело глубокий смысл и назидание.В его глазах заполыхало пламя, и он внушительно продолжил:
        — Есть у меня в роду дядька, звать Михаилом, в наше время он достиг больших успехов и должностей в атомной промышленности. Заслуженный человек. Войну прошел с начала войны от границы до Берлина. Так вот, он рассказал интересный случай из своей жизни.Дело было осенью в сорок первом. Шла война. Михаил в то время был лейтенантом и командовал взводом орудийных расчетов. Его взвод занимал позицию на краю деревни. Перед ними метрах в ста расположились окопы пехоты. В один из ненастных сентябрьских дней командир батареи вызвал его к себе и поставил задачу:
         — Нанести артиллерийский удар по вражеским позициям! — поинтересовался количеством имеющихся в наличии снарядов, уточнил время и координаты нанесения артобстрела.
           В назначенный срок открыли огонь. Наверное, у немцев был аналогичный приказ. Через полчаса артиллерийской дуэли наша батарея, вместе с взводом орудийных расчётов Михаила, были полностью разгромлены. То ли у немцев оказалось больше орудий, то ли они были удачливей.
           Михаила контузило. Когда он очнулся, то увидел вокруг себя вспаханную снарядами землю, тела погибших товарищей и забрызганные их кровью лафеты искореженных орудий. С трудом повернул голову и сквозь расстилающийся по оврагам и воронкам дым увидел рядом с окопами пехоты двух немцев. Они, неторопливо передвигаясь, изрыгали из дул автоматов свинец, добивая раненых и контуженых защитников деревни.
            Тупая саднящая боль в голове и полуобморочное состояние не давали возможности Михаилу сосредоточиться. Сквозь звон в ушах до его слуха донеслась чужая гортанная речь, прерываемая смехом и короткими автоматными очередями. Чувство нереальности происходящего охватило Михаила.
           — Неужели это конец? — подумал он. Неожиданно почувствовал острую резь в животе. Желание немедленно опорожниться затмило разум. Михаил присел у березки. Немцы неумолимо приближались. В тридцати метрах приостановились, уставились на него, и что–то лопоча на своем языке, угрожающе навели дула автоматов.
           — Комм цу мир, — прозвучала команда одного из них. Не зная языка, Михаил понял её смысл.
           — Вот и все, теперь уж точно, конец. Но, почему я должен вставать, не закончив свои земные дела, и идти к этим фашистским гадам под пули? Если так торопятся, то пускай подходят и добивают.
            Даже сейчас, в шаге от смерти, он рассуждал логически, как привык думать и поступать всегда. Чувство протеста и нежелания подчиняться чужому приказу, даже под страхом смерти, овладели им. Равнодушие Михаила и презрение к смерти вывели немцев из состояния благодушия. Их лица исказила гримаса неудовольствия и желания немедленно расправиться с непослушным, тупым врагом. Они бросились к Михаилу. Неожиданно на их пути земля встала дыбом, подбросила тела и разметала в разные стороны.
             Оглушенный взрывом Михаил долго не мог поверить в свою удачу. Вдруг вспомнил, что три дня назад, на этом месте, саперы заложили противопехотные мины, которые и сослужили ему добрую службу. Всю ночь он пробирался к своим. И на следующий день оказался в расположении родной части.
              Из всей батареи тогда, в живых, остался лишь Михаил.