Венетико 1. Аврал на Панамаксе
На судно типа «Панамакс» я попал впервые. Обычно балкеры, на которых я работал, пятитрюмные. На «Панамаксе» трюмов было семь. Для начала о терминологии — для непосвящённых. Балкер — это судно, предназначенное для перевозки насыпных грузов. Простая конструкция. Трюмы — помещения для размещения грузов. На сухогрузах — судах, предназначенных для перевозки генеральных грузов, — в трюмах существуют дополнительные палубы, чаще всего одна. На балкерах ничего этого нет. Груз подаётся транспортёром или краном и падает прямо на палубу трюма. Грузы могут быть любыми: уголь, руда, удобрения, пшеница, рис, сахар — и это не всё. Иногда и металл в связках. Иногда и металлолом.
;
Судно типа «Панамакс» — это очень большое грузовое судно с размерами, которые позволяют размещаться в шлюзах Панамского канала. Длина такого шлюза — около трёхсот метров, ширина — около тридцати пяти. Обычно они семитрюмные. И чаще всего — без собственных грузовых средств. Это означает, что они заходят только в современные специализированные мировые порты. Порт может называться, допустим, Амстердамом или Новым Орлеаном. Но не спешите готовиться сойти на берег с фотоаппаратом. До Амстердама надо ещё километров сто проехать на электричке, а до Нового Орлеана — сто миль по Миссисипи, да ещё и до берега добраться непросто, не говоря об обязательности наличия визы США.
;
И тем не менее, получив направление на «Венетико» — огромное судно без грузовых кранов, — я был очень рад. Дело в том, что предыдущий мой пароход имел на борту четыре крана не с обычной электрогидравлической системой управления, а с чисто гидравлической. Я с ними натерпелся. Описания могут утомить даже узких специалистов, достаточно будет просто сказать, что я себе дал слово на таких пароходах больше не работать.
;
Отсутствие кранов — огромное облегчение для электромеханика, для четвёртого механика и, конечно, для меня, старшего механика, чиф-инженера.
;
Всякое было на «Венетико». Все механики от меня очень отличались по возрасту. Молодёжь по тридцать лет. У них был свой коллектив, куда меня не сильно приглашали. Это было не то, к чему я привык, но до тех пор, пока второй механик со своими подчинёнными успешно справлялся с работой, все машины и механизмы были в строю, жаловаться было не на что. Палубная команда под руководством старшего помощника жила отдельной жизнью. Рядовыми членами судовой команды были моряки с Мальдивских островов. Коком только работал представитель Шри-Ланки.
;
О капитане нужно сказать отдельно. Мне пришлось работать на «Венетико» с двумя. Второй из них, мой греческий тёзка, был прекрасным человеком и опытным моряком. Очень он мне понравился, жалко, что мало прожили вместе. Поднимусь на мостик, спросит:
— Как машина?
— Всё нормально, — отвечаю, — без замечаний.
— Siga, siga, chief! — то есть по-гречески: «Помалу, чиф, не спеши, главное, что мы едем вперёд, больше мне от тебя ничего не нужно!»
;
Чёрт возьми, одно-два слова, но как же приятно такое слышать от капитана! Как же часто бывает совсем наоборот! А он мне сразу сказал, как приехал:
— Слушай, Майк, сегодня мы с тобой — братья! Мы должны работать вместе, как родные. Цели у нас общие. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. А рейс кончится, мы, может, никогда и не увидимся больше. Но сегодня мы — братья. Окей?
— Ещё бы, конечно, окей! Олл райт! — Да с такой постановкой вопроса работать и работать. Тем более бассейн у нас был на палубе! Живи и радуйся.
;
Но нам оставалось всего лишь выйти из Амазонки, пройти Панамским каналом и достичь Южной Кореи. Там судно должно было поменять судовладельца, а мы все — отправиться по домам. Уже месяц как на пароходе жил новый греческий старший механик, набирался опыта, в Панаме должен был к нам присоединиться украинский капитан — на правах пассажира пока. Но я забежал вперёд. Вернёмся к первому капитану.
;
А первый капитан, хоть и тоже грек, был совсем другой. Громкоголосый, любимым его выражением было «Listen to me» — «Слушай меня». Но слушать там было нечего. Ничего умного он не говорил. Похоже было, что с возрастом он с должности боцмана перепрыгнул прямо в кресло капитана. Впрочем, не мне его судить. Не худший он был капитан в моей жизни. С таким ещё можно было работать.
;
А нам надо вернуться на несколько месяцев назад. Шла погрузка пшеницы с барж на рейде румынского порта Констанца. Старшим помощником был тогда очень опытный моряк, Сергей Шабанов. Кто-то из наших молодых штурманов проморгал надвигающийся дождь и не закрыл грузовой трюм вовремя. В результате мы получили в третьем трюме мину замедленного действия.
;
В порту выгрузки докеры пользовались современными грузовыми средствами — таким себе огромным ковшом, передвигающимся с большой скоростью и по горизонтали, и по вертикали. Выгрузили все трюмы до палубы, а в третьем трюме обнаружили подмочку груза и оставили его на палубе трюма. Был бы старый старпом на судне, он бы сумел договориться с докерами. Пусть не в счёт груза, но выбросить подмоченную пшеницу было необходимо. У нас сделать это было нечем. Кранов-то не было! Куда смотрел наш капитан, о чём он думал, не представляю. Но только от причала нас отогнали, мы взяли курс на порт погрузки.
;
За пять дней предстояло помыть семь трюмов. А что делать с третьим, никто и не представлял. Груза было по… в общем, женщинам по грудь, а с левого борта так и мужчинам тоже.
;
У матросов для чистки трюмов был специальный переносной подъёмник. Но поднять он мог разве что два больших ведра вместе. Что-то надо было изобретать. Решил боцман задействовать лебёдки, предназначенные для открытия крышек трюмов. Установили канифас-блоки, с помощью которых можно резко изменить направление движения грузового троса, прицепили бочку, благо пустых бочек у нас хватало, и работа закипела. Бочка за бочкой — курочка по зёрнышку клюёт. Глаза боятся, а руки делают. Но рук не хватало. Катастрофически.
;
Матросов было человек шесть всего. Все они работали в трюме, загружая бочки и цепляя их к гаку лебёдки. Боцман вытягивал заполненную бочку, стоя на лебёдке. Старпом оттягивал бочку руками и перестрапливал её на другой трос, уходящий за борт. Грамотно боцманюга мальдивский всё организовал, надо признать. Направил я им в помощь двух румынских сварщиков. К счастью, оба они были трудягами и как раз нужной комплекции: огромные, широкоплечие, будто созданные для таких работ. Без них бы не справились точно, мальдивцы-то щуплые все.
;
Подошёл я и к своим механикам, сказал, что надо помочь. Как я и предполагал, они дружно отказались:
— А они нам помогали, когда мы в трюмах осушительные колодцы чистили? А это, между прочим, матросская работа. Тогда капитан на нас всё повесил. Теперь пусть и мучаются, сами в порче пшеницы виноваты. И от стенки не нужно было с грузом отходить! Ведь можно было с портом договориться, объяснить нашу ситуацию! Да и штурманов в трюмах не видно! Подмочили они, а расхлёбывать мы будем?
;
Ну что ж. По-своему они тоже были правы. Объяснять тридцатилетним парням, что такое дружба моряков, было поздно. На аврале должны работать все. Но аврала капитан и не объявлял, зная, видно, что рыло у него у самого в пуху. А раз нет аврала, не о чем и разговаривать.
;
Штурманов в трюме действительно не было. Кроме старпома. Второй и третий помощники несли вахту на мостике по двенадцать часов, но не более того. А вот капитан встал на лебёдку, освободив боцмана для более тяжелой работы.
;
На вторую ночь мне позвонил старший помощник:
— Дед, ты, конечно, можешь мне отказать. Но если не поможете, мы тут умрём до утра. Дай мне хоть кого-нибудь! Вверху человека не хватает.
;
Я посмотрел на часы. Четверть четвертого. Посылать вахтенного моториста не имело смысла — до смены оставалось всего ничего. Поднять раньше другого? Тоже много не сделает, только перепачкается. Пошёл я сам. Матросы как раз все вылезли по трапам на палубу, направляясь в столовую на перекур с кофе.
;
Для начала я спустился в трюм и взялся за лопату. Пустых бочек было вокруг с десяток. Пока я их загрузил, матросы уже были внизу, рядом со мной. Я вылез на палубу. Было ещё темно, светили только люстры. Виктор, старпом, вытаскивал из трюма бочки. Я стал помогать ему выливать их за борт.
— Вить, ты как?
— Как видишь. Пока живой!
;
Периодически отдыхая и вызвав в трюм подвахтенных мотористов, я проработал в этом интернационале ещё сутки или полтора, пока мы не очистили палубу трюма. А матросам предстояло ещё помыть пожарными шлангами все трюмы и подготовить их к инспекции грузоотправителя.
;
Так я понял, что отсутствие грузовых кранов не всегда хорошо. Ну а что такое морская дружба, я и раньше знал.
Свидетельство о публикации №215032101222
катрана, хотел написать рецензию, но оказалось, уже писал.
Этот рассказ с подмоченной пшеницей читаю впервые и с большим интересом. Кстати, по ходу чтения, почему-то, вспомнил своего кореша по институту, фамилия у него была Питомец, но мы его называли "Питоном". До института он ходил матросом на танкере. Возили они на своём судне вино из Алжира, оно потом продавалось по всему Союзу под названием "Алжирское". Шмурдяк тот ещё! Но Алжиру больше нечем было расплачиваться за многомиллиардную братскую помощь, кроме как этим шмурдяком. Возили его, естественно, не в бутылках а в танках. Так вот, Питон нам рассказывал, как они после каждого рейса отмывали танки горячей водой. На дне собиралась чёрная, как дёготь, муляка толщиной в несколько метро и смыть её было гораздо сложнее, чем нефть. Питон рассказывал, как они каждый рейс в Алжир поминали ЦК КПСС, за "мудрое" решение согласиться в погашение долга травить свой народ дешевым алжирским шмурдяком. До сих пор помню его "неповторимый" вкус и черный цвет естественных отправлений на следующий день.
С уважением и пожеланием доброго здравия Владимир.
Владимир Пастернак 01.09.2025 22:15 Заявить о нарушении
Михаил Бортников 01.09.2025 23:28 Заявить о нарушении
Михаил Бортников 02.09.2025 00:08 Заявить о нарушении