День Петра

(Почти по Толстому)

На Руси было зело и неспокойно. Стрельцы бунтовали, и от стен древнего Кремля давненько попахивало изменой. Ляхи хитрили, а турки и шведы нагло борзели. Бояре в упор не желали брить бороды, а мужики по привычке увиливали от работы. Тёмные блестящие глаза Петра завистливо поглядывали на запад, в сторону Балтийского моря и окружавших его богатых заморских стран. Царь хотел иметь окно в милой его сердцу Европе, а денег не хватало даже на форточку.

В темной комнатушке небольшого царского домика раздавался нечеловечий храп, с присвистом, хрюканьем и рычаньем. Воняло гарью от железной печки, перегаром, сероводородом и давно немытыми телами. На брошенной в углу куче ветоши храпел денщик Петра Алексашка Меншиков и Пётр, расположившийся на походной голландской раскладушке. Крупное тело царя в иноземном зелёном камзоле скрючилось на узком ложе, а ноги в чёрных кожаных ботфортах раскорячились на полу.
- Алексашка, чёрт тебя забери, принеси рассолу, - пробурчал Пётр, вставая и держась за голову, - башка раскалывается! Он снял сапог и метнул его в мирно спящего Алексашку. Сапог угодил точно в цель: прямо в растрёпанную Алексашкину голову. Алексашка вскинулся и сразу вскочил.
- Что случилось мин херц?!
- А ну, метнись в погреб. Принеси жбан с рассолом и пару огурцов! И печку быстро затопи! Холодища!
- Слушаюсь, мин херц! Сей момент! Организуем!
Он лениво вскочил и засуетился по хозяйству.




Продолжение следует.