Unknown. Unspeakable

\U n k n o w n


\U n s p e a k a b l e


\Д . Д э л а к р у а


\О к т я б р ь  2 0 1 3 г.





      
            



 
Chapter I: Я

Двадцать три минуты первого…
В том месте, куда не попадал лунный свет, ютилась тишина. Эта дыра, в которой позабыли о последней крупице человечности, была давным-давно потеряна Богом. Как Земля и Дом людской покоятся под небом, так и это пристанище гниет под городом, и с каждым прогоревшим днем нутро его становится все более темным, и, казалось бы, все больше приближается оно к скорбью овеянным объятьям Сатаны...
Под городом, что стоит покрытый звездным куполом, в десятки километров растягивался коллектор. Высокий, как холл оперного здания, и широкий как футбольное поле, он давно перестал видеть реку, став приютом для изгоев общества, для тех, чьи потребности имели столь высокую цену, что одних денег на их удовлетворение было недостаточно.
Двадцать четыре минуты первого. Осень семьдесят третьего года.
В темном коллекторе, не далеко от центральной площади, мирно спало общественное отребье. На своих дранных подстилках, вблизи от жестяных бочек с костром, они спали вместе со своими последними «близкими», которые близкими им никак не являлись… Все просто – достигнув пика своей эволюции, дойдя до последней ступени градации, человечество развернулось назад. Столетиями шлифовав гранит моральных устоев, оно в раз наплевало на всю свою человечность, и общество, вступив в этот Круг, извратив его, сделав его еще более ужасным и отвратительным, совсем ополоумело, погрязло в разврате, в рабской дикости. Когда в судный день для прежней жизни, один из ученых, Захария Шмидт, сумел придать животным разумности, сумел сделать их умнее, больше, покорнее и послушнее, пришла новая мода, положив начало новой эре. То, что раньше стало бы для общественного достояния кошмаром, дикостью и невероятно абсурдной идеей, стало для нынешнего поколения прекрасной забавой для Элиты Высокого общества. Пик людского идиотизма и извращенности – половые сношениями с новыми полуразумными животными.
Это был Животный Бум. Новый шаг в развитии развлекательной индустрии, новый шаг к Богу, ведь теперь и человек обладал силой божественной длани!  Мир взорвался, а человек зарвался. Игры в Бога не остались незаметными, а разложения души бесследными. И теперь бедняки, павшие, низы общества с третьесортным «животным» «товаром» прогнивали в многочисленных туннелях коллектора, и чем дольше они прозябали под городом, тем больше сами становились похожих на полуразумных зверей… В то время, как на поверхности популяция человека уменьшалась, а показатель рождаемости катастрофически быстро падал…
К сожалению, доктор Шмидт так и не смог в полной мере насладиться своим успехом, «насладиться» своими зверюшками – буквально, через месяц его успешного изобретения его нашли в собственном доме с перерезанной от уха до уха глоткой…
На одной из подстилок в центре коллекторного «холла», в тусклом кругу освещения лежал полутораметровый волк, серая шерсть его была грязной, тяжелое дыхание прерывистом. Он в размере не уступал своей исхудавшей хозяйке, и даже был крупнее ее, тяжелее. Сильнее, агрессивнее, дичее. Пик творений Шмидта - единственный волк во всем извращенном балагане, он считался редкостью и был объектом вожделения, как женщин, так и мужчин, как обычных смертных так и вершины элиты, все хотели его заполучить. Одни хотели обладать им, другие хотели, чтобы он овладел ими.
Где-то у колонны поддерживающей потолок, стояло старое, истрепанное временем кресло. Все изодранное, местами поглоданное крысами, оно служило кроватью и местом любовных утех для двух женщин. Тело одной из них послужило полотном для боди-арта, превратившей ее якобы в лису, не хватало разве что хвоста... Завсегдатаи звериных оргий они отдыхали, набираясь сил для новых сношений.
Вот большой волк проснулся, глаза его блеснули, пасть раскрылась и в следующее мгновенье зубы его сомкнулись на шее лежавшей рядом девушки, та не издала ни единого звука, не вздрогнула, ничего. Голова откатилась в сторону, оставив алый след от шеи бездыханного тела до лужи крови, которая становилась все больше и больше. Волк положил свою голову на лапы и вновь принялся спать, с пасти его вперемешку с кровью стекала слюна. Завтра он найдет себе новую человеческую самку, или самца.
Никто и не заметил, как волк лишил жизни какую-то жалкую девку. Помимо того, что они все были заняты своими делами, будь то сон или совокупления с метровыми кошками, собаками, обезьянами или все же с другими людьми, всем было на произошедшее плевать, никого это не волновало. Их короткая жизнь еще продолжалась, и своим остатком дней они хотелись насладиться так, как только могли.
Где-то в темном углу, там, куда не попадал свет от малочисленных ламп и от бочек с огнем, что-то прошуршало, что-то зашевелилось. Если кто-то и заметил это, то не придал этому особого значения – в коллекторе часто встречались крысы. Их трахать никто не желал. Их можно было назвать счастливыми.
«Что-то» из угла тихо перебежало на другое место, ближе к одной из бочек, но все еще оставаясь в темноте. Рядом с этой бочкой лежал матрас, на котором кто-то под драным одеялом сношался. Из под него же доносились тихие стоны и виднелась пара рыжих лап. На мгновенье активность под одеялом прекратилось, словно парочка прислушалась и принюхалась к тому созданию, что скрывалось в тени неподалеку. Это «что-то» громко выдохнуло и двинулось к другой бочке. Из-под одеяла вновь раздались ритмичные стоны и шуршание.
Неизвестное существо остановилось недалеко от очередной колонны, возле которой располагалось что-то вроде спальника и самодельного обеденного столика. С той стороны колонны, которая находилась в тени, спала девочка. Ее ноги были на тусклом свету, а голова в непроглядном мраке, так, чтобы ничего не мешало спать. Ее мать где-то и с кем-то развлекалась, не зная, что, возможно, над ее чадом нависла опасность. Однако, существо в тени лишь погладило девочку по волосам, а затем отодвинулось от нее подальше, словно опасаясь, что его могут заметить. Некоторое время оно наблюдало из темноты за девочкой, за другими обитателями коллектора, потом незаметно направилось к играющим в стороне щенятам. Они сразу учуяли, что в тени скрывается гость, и, завиляв радостно хвостами, бросились навстречу «чему-то». Какое-то время, пока щенки были скрыты от всяческого взора, слышалась возня в черной дымке мрака, а затем они вернулись на прежнее место, весело напрыгивая друг на друга, словно играя в чехарду.
Странное существо уже, огибая «холл» коллектора по краям, оставаясь невидимым, направлялось к большому Волку. Когда «оно» оказалась напротив спящего животного, то оглянулось, кинув взгляд своих неизвестных глаз на туннель за своей спиной, а затем принялось громко дышать.
Волк, сначала дернул ухом, принюхался, и только потом резко открыл глаза. Пасть его беззвучно выдала оскал, обнажив до сих пор окровавленные клыки. Секунда, другая… Огромный зверь стал подниматься на лапы, не сводя взгляд злобных глаз с того места, где стояло «оно».
Раздался хлопок, от которого Волк вздрогнул, а затем на свет из темноты вышло доселе безликое создание. Это был человек, на вид девушка, но со взглядом женщины – серо-голубые глаза ее смотрели на Волка хитро, обманчиво, с напыщенной безмятежностью. На девушке была белая шапка на завязках с черными ушами, как у панды, из-под которой непослушно торчали волнистые огненно-рыжие волосы.
-А если бы тебе голову вот так вот… отделить?- спросила она лукаво, словно стараясь задобрить огромное животное. У нее были хорошие черты лица с правильными скулами, а на правом глазу было большое черное пятно от края брови и переносицы и до самого виска - еще один намек на панду, но только пожизненный, ввиде тату.
Волк тихонько рыкнул, явно давая понять, что подобные разговоры испытывают его терпение, которое как песок стремительно сыпалось сквозь решето самообладания. Девушка на это лишь демонстративно хихикнула, пожав своими хрупкими плечами, прятавшимися под приталенной бордовой курткой.
-Я и забыла, что волчья голова и без тела укусит!- она медленно провела ногтем большого пальца по горлу, на котором уже покоился тонкий нежно-розовый шрам от одного края шеи до другого. Зверю это не понравилось, он неспешно, еще немного сонно, стал принимать позу для прыжка.
Девушка тоже приготовилась, но не для прыжка, а для побега – одной рукой приподняла край своей черно-белой складчатой юбки с воланами, одну ногу выставила чуть вперед.
Глаза в глаза. Секунда, две, три… И когда напряжение достигло максимума, девушка рванула в сторону, Волк приземлился рядом, а сама она уже мчалась по темному туннелю. Ее берцы оставляли глухой гул, перекрываемый рыком разгневанного зверя. Тяжелое дыхание утопало где-то в груди, а быстрый стук сердца аккомпанировал погоне, подгоняя девушку вперед.
Волк стремительно нагонял свою глупую жертву, так безрассудно решившею бросить вызов сию ужасному монстру. Он собирался сначала догнать девку и перегрызть ее уже однажды перерезанное горло, а затем, сожрав ее сердце, поглумиться над бездыханным телом. И он становился все ближе и ближе к девушке, все сильнее и сильнее чувствовал ее страх, ее кровь, пульсирующую в тонких венах, и вот, когда до нее осталось всего несколько метров, он, огласив коллектор победоносным воем, сделал свой изысканный прыжок…
Охотник вновь не достиг своей дичи, которая так ловко увернулась в самый последний момент – либо ей сегодня дико везло, либо за ней приглядывал кто-то свыше. Но Волк не верил в другие силы, и он собирался это доказать, разорвав девушку в клочья. Та в свою очередь изо всех сил бежала к широкому отверстию в стене, в которое она потом буквально впрыгнула, и с трудом стала протискиваться в глубь – высота отверстия была настолько мала, что девушка не могла повернуть головы, а верхняя стенка давила на грудь, затрудняя дыхание.
Волк в силу своей массивности в отверстие не мог протиснуть даже головы, из-за чего он бешено лаял, забрызгивая все вокруг слюной. Казалась, он вот-вот разнесет стену, как оконное стекло, и вопьется своими желтыми зубами девушке в голову, но она была в безопасности.
На какое-то время девушка потеряла сознание - боль в боку, дикое сердцебиение и недостаток кислорода сдавили ее череп изнутри, мысли сбились в один ком, а веки, как тяжелые ставни, закрыли глаза, хотя от последнего мало что изменилось – едва проницаемая глазу темень сменилась на непроглядную.
Буквально несколько минут девушка пролежала спокойно в узком туннельчике, а затем вновь очнулась от громкого рыка и лая дикого волка, который все больше и больше впадал в неистовство. Жертва в который раз ускользнула от него, ушла из-под носа, и теперь она все отдалялась и отдалялась уползая все дальше вглубь узкой дыры, которая так сводила с ума хищника. А затем, вмиг замолкнув, он исчез. Девушка остановилась, прислушалась, и, не услышав ничего, кроме мертвой тишины спокойно выдохнула. Теперь для нее главной задачей стало не испачкать шапку.
Вылезла девушка в другой аналогичный предыдущему тоннель, только в этой части коллектора он уходил вниз непосредственно наружу и имел свет, слабый, тусклый, но все же свет. Оглядевшись, девушка направилась вниз, по ее соображениям, так она должна была выйти на открытый участок, который огибала река. Конечно, с этого «перрона» она могла добраться до берега лишь вплавь, но это лучше, чем бродить по коллектору, рискуя нарваться на злобную тварь, от который она с таким трудом отделалась. Едва она сделала шаг вперед, как за спиной с громким эхом раздался вой. Даже не обернувшись, девушка со всех ног рванула вперед. Бежать по склону было удобней и проще, поэтому с трудом, но все же она сохраняла дистанцию между собой и мохнатым преследователем. В данной ситуации она почувствовала себя золотым руном так лихо удирающим от Ясона; как только она избавиться от надоедливого зверя за спиной, то обязательно посмеется над этой шуткой.
Чем ближе девушка была к выходу, тем сильней ей в грудь ударял холодный ветер, пропитанный речной влагой. Вот мимо мелькнула развилка, она должна была вести к другому выходу из коллектора.
Ноги мелькали по грязному бетону, как звезды в момент звездопада. Трещины в полу сливались в единые линии, колени едва успевали сгибаться. Осталось сто метров. Чем ближе выход, тем медленнее двигалось всё вокруг. Восемьдесят метров. Девушка ускорилась, но почему-то стала бежать еще медленнее. Воздух становился тяжелее, напряжение сильнее, словно вот-вот проскочит искра и нагрянет пламя.
Пятьдесят метров… сорок… тридцать… двадцать… пятнадцать… десять… дождь в лицо… девушка остановилась...
«А что дальше? Не прыгать же в воду?!»
Действительно, прыжок в холодную воду – не самая удачная идея, и дело даже не в температуре воды – Волк наверняка плавает быстрее. Что-то нужно было срочно предпринять, четвероногий убийца приближался, словно раскат грома, нагоняющий молнию.
За несколько секунд оглядевшись, девушка обнаружила в стороне  вертикальную лестницу, ведущую наверх к проезжей дороге, и тут же бросилась к ней. Оказавшись буквально в метрах в пяти от пола, к лестнице подскочил Волк. Он попытался допрыгнуть до своей жертвы, но безрезультатно – ему не хватало четверть метра, чтобы вцепиться зубами девушке в ногу. Вновь зверь завыл, и в вое его смешались досада и ненависть.
Немного передохнув, девушка стала взбираться вверх. До конца лестницы было еще не меньше десяти метров, и все бы ничего, да сильный ветер пробивал насквозь, заставляя беглянку дрожать и медлить, вдобавок ступени были мокрыми из-за дождя, а местами так их вообще не хватало – всё это затрудняло подъем. Когда, на середине пути девушка бросила взгляд вниз, преследователя уже не было. Благая новость, наверно.
Казалось, прошла целая вечность. Когда девушке осталось чуть-чуть до конца, ее нога соскользнула, потеряв под собой опору, и она едва не сорвалась, однако, все же с трудом сумела удержаться. Сердце забилось чаще. Один взгляд на бушующую реку вызвал у девушки тошноту. Она больше боялась упасть в холодную воду, наткнуться на что-то или потерять сознание от удара об воду, или же от него что-нибудь сломать, чем злого волчища пытающегося сожрать ее и по-возможности совокупиться с ее останками. Но все в порядке, она почти добралась.
Руки ее нащупали землю, мокрую и холодную из-за осеней погоды и этого вечного дождя, так портящего жизнь. Она подтянулась, осталось совсем немного. Серо-голубые глаза девушки встретили серое небо, неприветливые капли, под мрачными тучами, затем пожелтевшую траву, а после и желтые глаза, налитые кровью и бешенством.
-А-а-а!!!
Громкий крик, и она едва не падает вниз.
Волк на всех порах мчался к ней, его глаза блестели злобой как никогда, она весела над водой, держась одной рукой за скользкую ступень.
Кое-как найдя ногами опору, девушка нервно поспешила вниз, каждое ее движение было на грани срыва. Сердце готово было выскочить из груди навстречу объятьям Аида. Всё так быстро. Лай над ухом. Ступени мелькающие перед глазами, а затем очередной вой, удаляющийся прочь вместе со своим хозяином. И всего одно решение… Нога упирается в ступень, колено - в живот…
Девушка оттолкнулась и полетела вниз. Ветер пытался подхватить ее, но напрасно. Бурлящая вода приближалась со скоростью свободного падения, а затем всплеск и ледяное объятие, но не Осириса, а реки. Словно сотни мертвых рук обхватили ее, обхватили ее сознание, которое терялось вместе с течением. Так девушка впала в пропасть, наполненную слезами ангелов…
 Неизвестно куда понес ее поток… к смерти ли? Но об этом она не узнает…
 
Chapter II: Или не я

Две минуты второго…
Дикая река, неподвластная, свободная, дочь природы, бурлящая и холодная, она огибала город с запада на восток, как серп уходящей луны. И как раз где-то на восточной части город находился небольшой причал. Здесь после своего нежного изгиба река уменьшалась в течении, становясь более-менее спокойной. Возможно, причиной этому было то, что город располагался на небольшом склоне, и там где склон уходил в равнину рядом с «бурлянкой» и был устроен причал.
На берегу, рядом с небольшой лестнице стояли двое людей. Одному было чуть меньше тридцати, а другому явно под сорок. Оба молча следили за тем, как поток реки неспешно уносил от города бездыханное тело. Тело покойника, казалось бы, довольно раскинуло руки в стороны, как бы говоря: «Посмотрите на меня! Я морская звезда!».
-Что ж, теперь никто не узнает, какую тайну скрывает этот труп, зве что другие покойники на том конце реки…- спокойно заметил молодой человек, а затем достал сигарету, укрывая ее ладошкой от капель дождя.-
-Я думал, ты бросил курить,- покачал головой мужчина, едва заметив краем глаза огонек зажигалки.
-Ага, бросишь тут… скорее начнешь верить в Бога.
-Ладно, пора возвращаться,- мужчина развернулся и, ежась от ветра, побрел к машине стоящей возле дороги.
-Докурю, и приду,- ответил молодой. Однако, то что он увидел, явно отбило желание покурить в одиночестве. Обычно, когда видишь подобное – влипаешь в неприятности. Парень кинул сигарету под ноги и та, ударившись о камень, выдала сноп искр.- Езжай без меня, мне еще кое-куда нужно зайти,- крикнул он своему приятелю.
-Как знаешь.
Когда автомобиль, потихоньку набирая скорость,  направился к центру города, парень отправился в сторону, чуть выше по реке, туда, где возле берега находилось то, что сулило ему скорые проблемы. При слабом свете удаленных фонарей было трудно различить, что именно грозило бедой.
Парень был хорошо сложен, широк в плечах. Светло-русые волосы элегантно обрамляли лицо с легкой щетиной, а бледно-голубые глаза говорили о его спокойствии, не о хладнокровии, а именно о спокойствии. В его движениях, в походке было много некой отчужденности, присущим людям уверенного, но не агрессивного нрава.
Подойдя ближе, он смог различить этот «ком» на берегу – это была девушка, сидящая на камнях, вся мокрая и дрожащая. Она не сразу заметила «гостя», решившего скрасить ее одиночество.
Молодой человек снял свою приталенную куртку, оставшись в черной водолазке, и, подойдя, словно летний ветерок, присел рядом с девушкой, та медленно подняла на него свои глаза цвета серого моря.
-В такую погоду лучше не ходить в мокрой одежде,- улыбнулся ей парень уголком своих губ. Девушка долго смотрела ему в глаза, словно пытаясь понять, кто он такой, фантом ее воображения или нет, а затем сняла свою шапку и промокшую до нитки куртку, которая подозрительно лязгнула.
-Только давай не будем говорить на эту тему?- предложила она, наблюдая, как незнакомец, присев, накидывает ей на плечи свою куртку из дубленой кожи.
-На какую?
-С чего это я вдруг решила покормить рыб в реке,- усмехнулась девушка, ее взгляд словно застыл на скуластом лице доброго самаритянина, решившего ей помочь в столь поздний час.
-Как скажешь. Я – Александр,- представился парень.
-Сегодня прямо ночь занимательных встреч! Я тоже Саша.
-Да, ночь полна сюрпризов…- затем молчание, тишина. Может, долгая, а может, и нет.- Могу ли тебе чем-нибудь помочь?
-Да,- уверено заявила девушка.- Я хочу есть.
-Это тебя сейчас волнует больше всего?
-Как говорила моя бабушка: «на сытый желудок любая неприятность кажется не такой серьезной».
-В этом есть определенный смысл,- согласился Александр, беря в руки Сашину куртку.- Тяжелая, однако.
-Есть такое,- ответила девушка, а затем, медленно встав, тряхнула копной огненно-рыжих волос.
-И как только ты не утонула?- покачал головой парень.
-Мертвецы, как правда, всегда всплывают на поверхность. Пойдем,- девушка зевнула.
Они двинулись в глубь города. Чем дальше они уходили от причала, тем слабее становился дождь, словно ангелы переставали лить свои несоленые слезы.
Александра и Александр шли в тишине, изредка перекидываясь немыми взглядами, после которых на лицах оставалась улыбка. Было в этом что-то таинственное, что-то, что, казалось бы, могло развеять всю невзрачность города, всю его обреченность и разруху, которые особенно ночью делали его словно мертвым. Ночью и вправду людей на улицах было мало, отчего было немного пустынно, словно они попали в город-призрак дикого запада. Но разве город с бездушными людьми, мог стать призраком?
Машины мелькали по дорогам, свет их фар  и огни уличных фонарей ослепляли девушку, гул моторов и редкие разговоры бездомных, доносившиеся из темненных переулков, оглушали ее, голод внутри живота подкашивал ей ноги, а чертов Волк, еще дышащий и жрущий людей, сводил ее с ума. Походка ее становилась все более неуверенней, неустойчивей, а сознание более расплывчатым.
-Ты как?- спросил парень, заметив нездоровый вид своей спутницы.
-Хочу есть.
-Мы почти пришли, остался всего один квартал.
-Меня это не устраивает,- слова для нее были лишь способом удержать свое сознание в этом мире. Ей было плохо, но не от голода, и незнакомцу с именем не стоило знать настоящую причину ее нездорового вида.
-Здесь рядом только закусочная на колесах,- его слова эхом пронеслись в ее голове. «На колесах… На колесах…».
-Сойдет!
Дождь кончился, но девушка этого не заметила – перед глазами все сливалось в единое пятно, которое становилось все светлее и светлее.
Как-то каким-то образом они все же дошли до какого-то ларька, и когда Александр заговорил с кем-то в окошечке, девушка оперлась спиной о стену и стала медленно сползать по ней вниз.
Свет. Шум. Пустая кружащаяся голова. И вот все погасло, как зал театра после завершения спектакля.
Город, будучи темным и сам ввергает людей во тьму. Город, как прародитель мыслей, воочию следит за своими жителями. Но кто же он? Покровитель слабых и нищих? Пророк Покалипсиса? Или предводитель «безгрешных» варваров, невидящих своих преступлений? Барбарианский* король ли, лжепровидец ли, «А;нтара ибн Шадда;д**» ли –  он всего лишь город в глазах людей своих…
-Эй, что с тобой?- кто-то железными когтями болезненно вырвал сознание девушки из пучины мрака. Она открыл глаза. Александр сидел на корточках рядом с ней, лицо его было озабочено, без каких-либо намеков на панику.
-С голоду умираю…
-Это не смешно. Может тебе стоит показаться врачу?
-Мертвых осматривают в морге, а я хочу есть,- недовольно ответила Саша.
-Ладно,- нехотя согласился парень и протянул девушке бумажный пакет.- У них остались только пирожки с картофелем.
-Спасибо,- поблагодарила она, вставая, затем, не глядя, достала пирожок и запихнула его в рот, став похожа на хомяка. За первым пирожком второй, за вторым третий, там и четвертый, пятый, шестой. За несколько минут она опустошила весь пакет.- А ты разве не хотел?- спросила она у Александра, внезапно удивившись.
-Нет,- с полуулыбкой ответил тот. Вид у него был немного усталый.- Куда теперь?
-Мне нужно туда!- Саша указала пальцем на высокое белое здание в паре кварталов от них.
-Зачем?
-Нужно навестить одно знакомого докторишку,- небрежно бросила девушка. Ей стало лучше, то ли от еды, то ли он минутной отключки.
-Хм… ну хорошо,- преспокойно согласился Александр. На мгновенье он показался странным – со всем соглашается, не задает вопросов, ведет себе терпеливо, но кого это будет интересовать? Явно не человека, чья голова забита собственной квотой.
Они двое свернули на более пустынную улицу, где машин было меньше, а тишина глубже. Здесь было меньше окон с горящим в них светом, меньше просящих подаяние, меньше пестрых вывесок, на которых какие-то люди обнимались со зверьми, изрекая тошнотворные лозунги. Одним слом здесь было мертвее, темнее, по-своему безжизненно, словно улицы сошли с обложек журналов про фильмы в духе нуар, не хватало разве что нескольких неоновых вывесок, но это уже стиль восмидесятых.
Так в тишине и покое было пройдено несколько кварталов, а потом девушке надоело молчать.
-И часто ты помогаешь незнакомым девушкам?- спросила она парня, желая его немного подколоть.
-Наверно, так же часто, как ты посещаешь центры биологических исследований и плаваешь по ночам в холодных реках. Это так ты получаешь свои шрамы?- впервые ее спутник проявил хоть какой-то интерес к ее персоне, пусть и встречный.
-Шрамы?- переспросила девушка, слегка удивленно, и, отнюдь, не без интереса. Ее поразила внимательность этого странного человека так ловко увязавшегося за ней.
-Один на шее, другой на виске. Из-за твоего вытатуированного пятня на глазу его очень трудно заметить. Видно ты путешествуешь с искусным хирургом – линии шрамов очень тонкие и аккуратные – явная работа профессионала.
Саша улыбнулась, и ее улыбка была больше похоже на то, как облизывается сиамская кошка, завидев полевую мышку в своих лапках.
- Я тусуюсь, преимущественно одна, изредка в компании одного назойливого волка. Но шрамы вовсе не от ночных приключений. Это папочка постарался,- она погладила шрам и лицо ее изобразило мину отвращения, будто ее вот-вот стошнит.
-Ужасно. Тебе повезло - редко, кто выживает при таких ранах. А что стало с твоим отцом после этого?
-Ну, он оказался менее удачлив, чем я,- Саша засмеялась.- Он в отличие от меня с порезанной шеей далеко не уполз. Ахах…
-Возможно, это справедливо,- пожал плечами Александр. Ни ужаса, ни страха, лишь легкое удивление промелькнуло на его лице.
«Кто же ты такой?»- возник вопрос в голове девушки, но остался в голове, в другом потоке мыслей.
Они свернули в узкий переулок, в нем было довольно светло, а слова эхом оставались за спиной.
-С чего ты вообще взяла, что в центре сейчас кто-то есть помимо охранников?
-Ооо, ты не знаешь этого хрыча! Профессор Айзек просто помешан на своих колбах и пробирках! Жить без них может, долбанутый на всю голову старик!
-Подожди, ты про профессора Григория Айзека?- впервые на лице ее спутника появилось удивление.
-Ну да…
-Ты хочешь сказать, что ты с ним знакома?- с сомнением уточнил парень. Он просто на глазах становился серьезнее. Даже остановился.
-Ага. Они с папашей вместе работали,– девушка ушла чуток вперед, но затем вернулась к озадаченному парню.- Тупые озабоченные ублюдки, дрочащие на волков…- едва она договорила…
…Как прямо ей в сердце…
…уперлось дуло пистолета. Теперь Александр смотрел на нее как никогда серьезно. Его рука уверено сжимала рукоять хромированной «девяносто второй беретты».
-Так значит, это твой отец ответственен за весь этот балаган?!
-Да,- Саша аккуратно протянула свою руку к руке Александра, следя за его реакцией, затем легонько попыталась поднять ее, он не сопротивлялся, тогда она уже более уверено навела его руку на уровень своей головы.- Целься в голову, а то ведь вряд ли так убьешь.- Это смутило парня.
-Ты понимаешь, что из-за твоего отца развалился буквально весь мир? И этот чертов волк, которого он сотворил! На него же можно сказать ведется охота! И ты наверняка знаешь, где он прячется.
-Какие мы стали грозные!- обиженно фыркнула девушка. Ее ни капли не пугал и не смущал тот, факт, что ее голова находилась под прицелом, и рука, решающая ее судьбу нисколько не дрожала.- Хочешь, чтобы я расплатилась за его грехи?- серьезно спросила она.
-Возможно! Из-за твоей семьи частично погибла моя! Мою мать до смерти затрахал какой-то вшивый пес, а отец в это время развлекался с кошкой в соседней комнате! Ты хочешь, чтобы я это забыл? Чтобы простил?!
Возможно, девушка и ответила бы что-нибудь, если бы успела…- в соседнем переулке зашумел упавший мусорный бак.
Парень обернулся, девушка перевела взгляд за его спину.
Пара секунд, и перед ним предстал Волк, выскочив из переулка, как сущий дьявол, идущий на абордаж вражеского корабля. Еще пара секунд, и он уже летел вперед, встречая цельнометаллические пули. Всей своей массой он налетел на Александра, повалив его на пол. Вместе с воем волка улицу огласила сирена полицейской машины. Острые клыки зверя в это время уже пронзили грудь своей жертвы, заставляя легкие, заполнятся кровью.
Саша сначала опешила, а затем, осознав, что еще немного и парню придет конец, бросилась к пистолету. Сирена была все ближе. Пара выстрелов и Волк, взвизгнув, отпрыгнул в сторону от бедного Александра. Из лапы охотника сочилась темная алая кровь демона. Буквально секунда и он исчез в переулке, ловко увернувшись от нескольких кусков свинца. Пришел и ушел внезапно, как весенняя грусть поутру.
Девушка бросилась к парню.
-Все нормально со мной. Так царапина,- произнес он, кашляя кровью.
-Я не хотела этого!
-Да не беда, бывало и хуже. Вот, возьми это,- его рука протянула девушке магазин пистолета.- Думаю, этим ты умеешь пользоваться. Все из трущоб умеет.
-Спасибо,- это все что она могла сказать, глядя на окровавленное лицо Александра. Покрыв его грудь его курткой, она встала, надев свою, бордовую, тяжелую в рукавах.
-Береги себя!- прохрипел на прощание ее израненный друг.
-Умерев однажды, еще раз не умрешь,- и, не оборачиваясь, она побежала к большому белому зданию.
По сути, это все это давно стало войной между ней и волком. Но пришла пора положить этому конец, и как можно скорей. Чем быстрей они все подохнут, тем лучше.
Надев на бегу свою шапку, Александра, словно вновь потеряла всю свою человечность. На зверя должен охотиться зверь…
Она пробегала мимо домов, как стрела, выпущенная Робином Гудом,  проулки мелькали одним за другим. Ослепленная и подгоняемая жаждой мести она неслась по мокрой дороге, оставляя брызги за спиной.
За считанные минуты она добралась до центра биологических исследований. Влетела внутрь.
-Я к доктору Айзеку. Он меня знает. Позвоните, скажите, что к нему дочь Шмидта,- бросила она на бегу оторопелому охраннику, которой что-то пробулькал ей вдогонку.
Скоростной лифт быстро доставил ее на нужный этаж, там она, пройдя еще один охранный пост, по памяти нашла нужную дверь лаборатории. Не стуча зашла.
Тут же ей в глаза ударил свет фанарика.
-Ну, здравствуй, Александра,- поприветствовал ее пожилой мужчина в пожелтевшем халате, затем опустил голубоватый луч фонарика ей на грудь.
-Ага,- отозвалась девушка холодно, и как только ее зрение вновь сфокусировалось, направила на старика пистолет.- Что за херня с этим папашиным волком?
-Знаешь, твоей отец был и не таким уж и гениальным! Ты знаешь, что в модифицированных животных содержатся клетки, которые, попадая половым путем в организм человека, под действием лучей Зензейгера превращаются в яд, убивающий человека всего за несколько минут?
-Что?- смутилась девушка. Она лишь смутно поняла, что все это значит в целом. 
-Этот фонарик в моей руке, это фонарь Зензейгера. Ты ведь понимаешь, что это значит?
-Плевать! Где вакцина, антидот, антивирус, где эта чертова дрянь?
-Спроси у папаши! Ахах!- профессор засмеялся.- Он спрятал это «лекарство» черт знает где!
-Фиг с ней, обойдусь! Почему этот чертов волк пытается меня сожрать?
-Потому что в твоем теле кровь твоего отца! Он ненавидит ее! И твоего отца он тоже ненавидел! Твой черт, все лелеял эту дикую дворнягу, ошейник ему заказал, спал с ним.- В голове Саши затрещали шестеренки. Ошейник. Какой-то антидот и этот волк. За что отец любил свою дворнягу? Зачем ему ошейник? Ошейник… неужели в этом и есть весь ответ?- Волк перегрыз бы ему глотку в один прекрасный день, да ты его опередила. Какая ирония! Еще один повод убить тебя. Знаешь, я облучу всех лучами Зензейгера! Пусть все эти ублюдки передохнут. Так же как и ты! Ну, что, твое время вышло!
Девушка ухватилась за бок, рука с пистолетом задрожала. Медленно ее лицо искривилось от боли. Собравшись с силами она, еле выдавила из себя последние слова:
-Как правильно: нажать на спусковой крючок или на курок?
-Что?
-Впрочем… неважно…
Хлопок и сноп искр. Свинец, облаченный в цельнометаллический жакет, разорвал воздух. Пуля пробила череп. Труп упал на пол.
Девушка медленно выдохнула:
-Я…
 
Chapter III: Умру

-Я… я… не умру.
Она задрожала.
Еле сдерживая смех.
-Я девственна, как первоапрельская шутка, старый козел! Ахахаха!
Но смеяться времени нет….
Развернулась к выходу. Нацелилась на закрытую дверь. Сейчас будет. Дверь распахнулась.
Выстрел. Еще один. Охранник полетел на холодный пол. Девушка, преступив через тело, рванула к лестнице. Теперь осталось последнее – закончить войну – убить волка, и забрать его ошейник, а там уж посмотрим...
Лифт уже поднимался наверх, видно охранник сообщил вниз.
Не дожидаясь гостей снизу, девушка вышла на лестничную площадку. Есть пара минут, прежде чем они поймут, что она уходит по лестнице – ей этого хватит. Ноги быстро замелькали по ступеням, унося ее вниз.
Где-то этажом ниже хлопнула дверь. Пистолет наготове. Вот и охранник. Выстрел, другой. Пуля вошла охраннику в шею. Мучительная смерть, она по себе знает. А охранники знают, что она спускается по лестнице. Теперь ей придется ускориться.
Раз-два, раз-два, раз-два изящными ножками по ступенькам, этаж за этажом.
Четырнадцатый. Двенадцатый. Одиннадцатый. Десятый. Еще охранник. И вновь она быстрее. Бах. Бах. Бах. И еще один покойник остался позади нее. Выживать или нет – их решение.
Пятый. Четвертый. Третий. Второй. Первый.
Да двери эвакуационного входа висит замок. Бах. Замок как ваза полетел на пол. Звон.
Свежий воздух, улица. Скорее к канализационному люку! Девушка влетела в него, как мяч в баскетбольное кольцо, и тяжелый металлический блин закрыл за ней вход.
Теперь к центру.
Глаза еще не привыкли к темноте – на этом участке света не было - либо все лампочки прогорели, либо переразбиты.
Она бежит по туннелям, сворачивая из стороны в сторону, то, выходя на свет, то вновь исчезая в тени, уходя все глубже в подземный лабиринт.
Одежда ее почти высохла. Воздух в легких почти кончился.
Уже совсем близко. Он рядом – конец.
Минутная передышка. Девушка ухватилась за бок. Тяжело задышала.
Вдох-выдох, вдох-выдох.
Силы есть еще – будем живы.
И вновь она побежала вперед. Навстречу смерти. Но точно ли не ее?
Адреналин и страх смешались воедино, стали секирой в руках викинга, топором в руках варвара.
Ноги мелькали по грязному бетону, как белая рябь, статика на экране телевизора. Ее берцы оставляли глухой гул, перекрываемый ее тяжелым дыханием, утопающим где-то в груди, а быстрый стук сердца аккомпанировал ее стремительным мыслям, подгоняя девушку вперед. Трещины в полу сливались в единые линии, колени едва успевали сгибаться. Осталось сто метров. Чем ближе обитель убогих, тем быстрее все двигалось вокруг. Восемьдесят метров. Девушка замедлила бег, но почему-то стала бежать еще быстрее. Воздух становился тяжелее, напряжение сильнее, атмосфера начала сходить с ума.
Пятьдесят метров… сорок… тридцать… двадцать… пятнадцать… десять… она остановилась...
Ничего не изменилось - Волк лежал на своем месте, рядом с обезглавленным трупом. Девочка спала, ее мать трахалась. Щенки игрались.
Девушка направилась по тени, вся дрожа от волнения. В груди все было овеяно холодом. Холодом смерти…
Она, затаив дыхание, остановилась напротив Волка. Едва она выдохнула, как он тут же вскочил на ноги.
Глаза в глаза всего на миг. Секундная искра. Гоу.
Волк рванул вперед. Она навскидку стала стрелять, целясь в голову. Мимо. Мимо. Щелк! Щелк! Только не это! Патроны кончались. Палец нажимает на кнопку на рукояти пистолета – Волк прыгает. Они летят вниз, на пол, пустой магазин летит вниз, на пол.
Зверь пытается вцепиться ей в горло, но она закрывается рукой, и волчья пасть смыкается на ее бордовом рукаве. Лязг металла под тканью, мимолетной женский стон из груди, и желтые глаза, полные крови, удивления и злобы.
Свободной рукой она быстро достает запасной магазин, но достать его легче, чем загнать в пистолет – Волк мотает головой, пытаясь добраться до мяса на ее руке, но безрезультатно - что-то не дает ему прокусить рукав.
Есть!
А теперь… Боек разбивает капсюль, порох загорается. Планетарный взрыв и, оставляя танец-вспышку, вылетает оболочечная пуля. Череп трещит. Алые брызги.  Бах. Бах. Бах!
Кровь стекает с лица девушки.
Пара секунд и бездыханное тело волка, обмякнув, всей массой обрушивается на жертву, убившую охотника.




 


Не говоря ни слова, отрасти клыки,
Стань волком, сожри душу изнутри.
В порыве ярости с ума сойди,
Меня найди, порви, убей,
Убийцей сделайся скорей.

Кто зверь из нас двоих, кто человек?
Кто в крови, а кто бел как снег,
И белым был уж целый век?
Кто рвется к воле, а кто нет?
Это не вопрос и явно не ответ.







К о н е ц   л и ? . . .