Большой Чо

                1
     О том, что здесь когда-то была бетонка, напоминали куски асфальта, намертво вросшие в землю. Хотя, что и кому они могли напоминать? Нынешнее поколение никогда не делало дорог и, тем более, не ездило по ним….Как льдины по течению черной пыльной реки, куски асфальта убегали вдаль, ныряя в кусты орешника. Сквозь трещины буйно лез молодой ивняк и  ростки тополя.
     Это была та осенняя пора, когда в воздухе едва уловимо пахнет гарью, даже если нигде по близости не жгут костров.  «Это запах ржавчины, от которой гибнет листва», - думал святой Ширик. Ему сегодня было удивительно лирично. Дышалось легко, и только осенние паутинки путались в рыжей бороде и щекотали нос.  Босым ногам не было больно. Сколько помнил себя Ширик, он путешествовал босиком. Только в самые суровые морозы надевал валенки, которые берег, как зеницу ока. Ширик верил, что если всегда ходить босиком, пятки со временем затвердеют и превратятся в копыта. И это ценное качество можно будет передать по наследству сыну, который когда-нибудь  у него родится. Пятки действительно стали черными и твердыми, но в копыта превращаться не спешили….
     Мысли текли легкими облачками, а черные босые ноги ловко шлепали по островкам асфальта…  Середина октября не оставила зеленых пятен в пейзажах. Вокруг ржавели кусты и деревья. И пахло вкусно. «В лесу можно набрать грибов. Сыроежки на то и сыроежки, чтобы есть их сырыми. Боровички и подосиновики – поджарить на палке или сварить в котелке. Можно есть орехи – их особенно много в этом году. И дикие яблоки. И ягоды сладкого боярышника…Не надо гоняться за зайцами, выслеживать птиц или искать ежей…Хотя ни одно яблоко не заменит птичьей ножки…» - чувство благодарности к бытию переполняло молодого философа. Казалось, еще чуть-чуть, и он начнет повизгивать и поскуливать от восторга, как домашний пес при виде хозяина.
      Ширик рассчитывал добраться до места  с наступлением темноты. Войти в Мышеловск с первым серым сумраком – так будет безопаснее. Меньше знакомых, меньше вопросов. И хотя на придумывание легенды, зачем вернулся, у Ширика было 3 долгих недели пути, он так и  не решил, что скажет соплеменникам. Вернее, он знал, что должен сказать. Но при ярком свете осеннего дня его волнение обязательно выдадут глаза. А пронзительно чистый октябрьский воздух еще и подчеркнет его ложь..
    Мечталось ему, что дома ждет горячая похлебка, а может быть и жирный городской голубь, запеченный в глиняном коконе. Но и простая горячая баланда с маленькими нежными мышками и ароматными вешенками вполне подойдет. Дома точно можно будет раздобыть бочку. Наполнить ее водой…Больше года Ширик не мылся и не менял одежду. Кожаная куртка была еще ничего. Грязь с нее смывали дожди, а солнце подсушивало поверхность. Иметь кожаную куртку было круче лошади. Круче топора. Круче книги с голыми красавицами. За куртку могли убить. Поэтому сверху Ширик надевал большое тканое пончо из обрезков старых ниток и тряпочек.               
Вещь по нынешним временам тоже не дешевая – ни нитки, ни ткань сейчас не делали…неимоверное количество свалок должна была обойти Лена, чтобы собрать материал на этот шедевр. Но накидка хотя бы издали скрывала куртку. Штаны были вязаные, из колючей собачей шерсти. И очень позорного вида – изодранные на коленях и по швам. «Могут подумать, что я голытьба и нищеёб…Даже перед белками стыдно»,- размышлял Ширик, устраиваясь на свой последний привал. «Этот путь скоро закончится. А потом начнется новый….Великий Чо завещал, что Вселенная дает только те испытания, которые чувак в состоянии вынести и преодолеть. Поэтому сверхмеры не навалит».
      Эти места Ширик знал отлично. 20 километров до города. Восточная окраина. Еще около часа ходьбы через лес, потом поля и бывшая промзона, руины электростанции и поселения недобитых. Их лучше обойти стороной. Здесь же начинаются древние каменные развалины. Говорят, что до Дня Чо это были дома в пять этажей из блоков и кирпича. Вроде сюда приезжали, чтобы жить и лечить разные хвори. «Сейчас даже подумать смешно – если тебе Вселенная говорит: «Умри уже, Ширик», а ты едешь в каменный дом и выгоняешь там свои болезни, то ты вроде как дурак» - Ширик набрал сухих веток. Большой костер не нужен. Задерживаться он не собирался.  Из еды – крупный жирный заяц, словленный ранним утром. Отличные бока нагулял за лето, а попался по неосторожности.  Ширик протопал к небольшому ручью. За кустами, метрах в 200, кричали чайки. Там протекал широкий Днепр.
       Ловко ободрав шкурку и прополоскав тушку в ручье, Ширик с треском насадил зайца на палку и положил на две ореховых рогатины над углями. Скоро запахло самым вкусным на свете -  жареным мясом. В угли с шипением закапал жир. Ширика начало клонить в сон.
        Хотелось верить, что дома его еще ждет Лена. Конечно, она с кем-нибудь живет. Одна женщина пропадет и сгинет в таком большом городе, как Мышеловск. Пять сотен мужчин, женщин, детей и стариков – это тебе не жалкая горстка. Это толпа…которая может стать и разъяренной. Смотря куда направить ее…  Лена - красивая женщина. У нее  есть свои зубы и они ровные и светлые. Волосы ее не спутаны и всегда завязаны в хвост. Она умеет запекать птиц в глине и варит похлебку. А когда наступает темнота, под ее пестрыми юбками всегда тепло и сладко….Долго Ширик добивался этой женщины. Но она того стоила…
         Ни кто не потревожил сон святого Ширика. Он открыл глаза отдохнувшим, счастливым и здоровым до хруста в костях. От близости дома сладко замирало в животе. Заяц  давно съеден, его остатки завернуты в пару больших лопухов и заботливо сложены в заплечную суму. Кожаная фляга наполнена водой. Лицо и руки вымыты, мокрая борода прочесана пальцами и приглажена как собачий хвост. Волосы тоже приглажены и красиво промазаны заячьим жиром. Святой Ширик готов продолжить путь и вернуться в родное гнездо на закате….
       Вдруг мурашки побежали по его спине, и волосы зашевелились на затылке. Ничего не изменилось в окружающем мире. Небо пронзительнее аквамарина. Золотые липовые листья легко кружатся  в тихом воздухе. Далеко за деревьями кричат чайки. Но интуиция никогда не подводила святого. Две мысли заполошными птицами пронеслись в голове практически одновременно «Она за моей спиной» и «Поздно доставать нож». Ширик неплохо владел приемами рукопашного боя. В городе без этого пропадешь сразу. Ни нож, ни палка не спасут, если не владеешь волчьей хваткой. И ему не раз приходилось добывать место под солнцем при помощи кулаков. Но тут он понял, что не успеет. Будто услыхав его мысли, женский голос за спиной прошептал «Не дергайся и будешь жить». Ширик и не подумал дергаться. Лучше плохо жить, чем быстро умереть…На его голову набросили мешок. Последнее воспоминание перед темнотой – невозможно мерзкий запах кошачьей мочи. Удар дубины по затылку – и святой Ширик отключился.
                2
      Скоро Ширик пришел в себя. Голова гудела, как шаманский бубен. Во рту - словно кошки нагадили. С чего бы? Сознание возвращалось постепенно. Кошки не гадили во рту, но на голову, похоже, мочились обильно. ..Нет, это пахнет кромешная тьма… Которая – мешок. В котором Ширик застрял. Как надолго? Внутренний компас подсказывал, что место дислокации его тело меняло прямо сейчас. Похоже, его  перевозят. На лошади. Поперек седла. Руки связаны. Ноги связаны. И движется он….движется он…..в нужную сторону. На восток. «Чакра,  отвечающая за топографию и  внутренние часы, начала отлипать, - думал Ширик, - Но со связанными конечностями толку от интуиции мало. Все ценное конечно заберут. И куртку, и накидку. Возможно, позарятся даже на штаны.  О, Великий Чо! В сумке нож, огниво, недоеденный заяц. Не жалко. Все ценное Ширик закопал еще утром. Спрятал в надежном месте. Книжку с голыми красавицами. Жестянку с пуговицами – десять больших розовых и двенадцать маленьких с разными блестящими камнями – целое состояние по нынешним временам. Мешочек с солью. Махорка для беседы с бродягами и еще кое-какая мелочь. И главное - небольшой сверток,  закрученный в целлофан с пупырышками.  Ценность целлофана с пупырышками по нынешним временам равнялась собственному городу человек на 300. Уникальный, драгоценнейший лоскут. Копатели перерывали гектары бывших городских свалок, поднимали многочисленные пласты спрессованного пластика, сгнившего тряпья и мумифицированных трупов домашних животных. И только там, под мхом мышиного помета, можно было найти кусок целлофана с пупырышками. Часто – один кусок за всю жизнь! А завернут в него был артефакт, сейчас цены не имевший вовсе…клад покоился в глубокой норе под толстым дубом в двадцати шагах от маленькой реки. Прежнее название ее сгинуло вместе с ржавым указателем на илистом дне. Но, если верить старым людям, речные горожане, сомы, живут 200 лет. И могут сказать, как назывался раньше их родной дом. Да только не хотят. К чему им посторонние?
          Лесная тишина сменилась неспешным гулом человеческого поселения. Разговаривали женщины, кто-то из них громко смеялся. Кудахтала обреченная на  топор курица, орали дети разных возрастов. Заполошно лаяла собака. Судя по голосу, совсем не большая, скорее игрушка, чем охранник и защитник. Лошадь остановилась и Ширика сбросили с ее скользкой спины. Просто на землю, как дохлого оленя. «Хорошо, что сейчас сухая погода. Пусть больно, но хотя бы не в грязь» - подумал пленник. Мешок резко сорвали с головы, и Ширика ослепил яркий свет.
        - Ну здравствуй, подонок. Я же обещала тебе встречу.
          Маленькая женщина стояла над валяющимся в пыли Шириком. Ноги, а, вернее, короткие ножки, широко расставлены. Руки, украшенные алюминиевыми полосами и проволокой, скрученной в форме замысловатых браслетов, сложены на груди. Вид у дамы – лихой и отчаянно-отмороженный. Из одежды – кожаные штаны да вязаная шерстяная сеть. Коричневые соски маленькой груди наглыми твердыми желудями торчат через сетку.  Черные и очень гладко стянутые на затылке волосы. Карие глаза узкого восточного разреза. Широкие скулы, темные усики над верхней губой. Ширик знал, кто его здесь встретит, и ни капли не удивился. Вечная  принцесса Лу. В «День Чо»  предки принцессы волей судьбы оказались здесь, в промзоне.  Выжившие основали на останках разрушенной электростанции колонию. А позже недоброжелательные соседи окрестили их недобитыми…
         -Опять ты, принцесса? Женщина должна быть непредсказуемой. А ты становишься навязчивой.
          Маленькая ножка в кожаном ботинке с кованым носом врезалась в челюсть. В разбитый рот философа словно посыпалась горсть медных монет. Свита принцессы одобрительно загудела. Из позиции «парень снизу» Ширик видел торчащие над своей головой груди и висящие косы разных мастей. Его окружало десятка полтора девиц разного возраста. Следующий удар пришелся под ребро. «Только бы не сломала», - подумал Ширик. «И пусть хоть Великий Чо вернется на землю выпить пива, я должен свинтить отсюда до утра».
       -Сучий сын! – прошипела маленькая ведьма. Так ты не рад меня видеть? Да?
В рыжую шевелюру Ширика вцепилась украшенная браслетами ручка. Проволока тут же запуталась в буйной растительности.
       -Ты все так же любезна, принцесса. Что надо тебе от бедного бродяги, идущего своей дорогой? У меня нет с собой пуговиц и нет махорки. Я не курю веселую траву и не жую насвай. Забирай мою куртку и отпусти меня. Тогда я забуду о нашей встрече. И твой город не сгорит снова.
        -Мужчина - это животное. А мужчина, который  дважды становится на одни и те же грабли – животное тупое. Или уже трижды?
    Вечная Лу кровожадно улыбнулась. Такой радости в ее поселке не было давно. Настоящий мужик! Да еще и молодой, здоровый. К тому же  - старый знакомый, который отлично знает правила. Он был пленником Вечной Лу уже дважды. И оба раза ему удавалось улизнуть! Ну…или почти улизнуть. В глубине души принцесса понимала, что раньше эта игра в кошки-мышки с Шириком доставляла ей удовольствие. Немного помучить – и отпустить. Чтобы потом снова поймать и утащить в норку. Последний раз он попался недобитым примерно год назад. Тогда она позволила ему уйти, оставив себе в виде трофея лишь мочку его правого уха и клык. А весь его хабор, - одежду, харчи, нож, и даже горсть обглоданных временем желтых металлических пуговиц,– велела бросить на видном месте. Лу знала, что Ширику велено идти в дальний путь. И недобитые не должны этому помешать. Дальше начиналась уже чужая игра, а мудрая Лу не вмешивалась в большие планы Вселенной. Свое она получила, нервы успокоила. И встретит этого бродягу на его обратном пути. Тогда и посмотрит, какую выгоду извлечь для клана недобитых из этого рыжего ходока.
        И все бы ничего, но этот идиот устроил напоследок пожар. Лачуги мгновенно охватил огонь. Сгорела большая часть имущества недобитых и запасы еды. Погибли куры и две кошки. Самые отчаянные сестры, которые пытались спасти из огня шкуры, теплую одежду и нехитрую утварь, табак  и лечебные травы, получили ожоги. Весь поселок долго мазал раны барсучьим жиром и проклинал ненавистного святого. Пришлось брать в руки топоры и заново отстраивать жилье. Соскребали гарь с железных контейнеров, собирали и сушили листья и траву на матрасы. Хорошо, что морозы задержались на пару недель. Едва успели набить мелкой лесной живности, собрать боярышник, рябину и поздние яблоки. Поголовье кур восстановили только весной, когда удалось выменять в городе несколько оленьих шкур на двух несушек и задрипанного но злоебучего петуха.  Всю зиму в поселке воняло пепелищем. После пожара и на саму принцессу недобитые посматривали косо и шептались за спиной. Соратницы Лу прекрасно знали слабость своей предводительницы. И Вечная пообещала изловить рыжего и отомстить. А обещания хочешь - не хочешь нужно выполнять. На этот раз Ширик свое получит.
                3
         «Бока нагулял, а попался по глупости», - Ширик вспомнил своего зайца, остатки которого громко доедала стая местных обитательниц. Вначале десяток разномастных кошек истерично делил добычу, не стесняясь в выражениях голодных эмоций. Сейчас самые бойкие лакомились зайчатиной и дыбили шерсть в сторону менее удачливых подруг. «Все как у людей» - подумал философ.
          Трехцветна кошка с выразительным белым цветком на морде уставилась на Ширика своими круглыми, совершенно пустыми глазами. В виноградно-зеленой пустоте таилось опасливое любопытство. «Большой новый зверь во дворе. От него пахнет чужаком. А вот страхом – нет. Значит, опасен» - зверек элегантно развернулся к святому задом, задрал хвост и не спеша скрылся в ближайших кустах. Кошки – священное животное недобитых. Их символ и лучший друг. Поэтому в поселке доминировали два ярко выраженных запаха – кошек и женщин. Если с кошками все ясно, то женский «букет» был тоньше, но не на много приятнее. Основной нотой в нем сквозила опасность. Неожиданная и не очень умная. Здесь могли убить «потому что». В племени недобитых мужчин не было.  Не было никогда. Дочери не знали своих отцов. Можно предположить, что ими становились несчастные путники, попавшие в плен к женщинам-богомолам. После активного, но не слишком длительного, чтобы не привыкать, использования, самцы уничтожались или выгонялись. Через 9 месяцев  племя пополнялось несколькими новорожденными девочками. Мальчиков выменивали в городе на еду, птиц и инструменты. Городские охотно брали детей, это хоть как то помогало уравновешивать баланс между живыми и мертвыми. Выживаемость молодняка была там гораздо ниже, чем здесь, на свежем воздухе, вдали от толпы и цивилизации. Из десяти детей до года доживали двое-трое.
      Ширик был уверен, что по поселку бегает как минимум 5-6 его дочерей.
Но посчитать рыжие головы, украшенные косичками, сегодня ему не удалось. Матери рано загоняли детей в бараки. Бродить в темноте опасно даже возле собственного порога. А солнце тем временем, село почти полностью.

                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ