Ядовитая любовь. Гл. -3

В обычном узбекском кишлачном доме Клара Евсеевна сняла комнату у нашего одноклассника и перестала ездить в городскую свою квартиру.

После недельной болезни теперь я часто имел возможность увидеться с ней, заходя к ним просто так с товарищем пообщаться или же вместе готовить уроки. Скорее всего, лишний раз увидеть Клару Евсеевну под этими предлогами. Но зайти к ней в комнату я стеснялся. А если вдруг во дворе случайно мы сталкивались, то всего лишь я здоровался и мигом уходил домой, жутко вспоминая ее национальность…

Однажды она остановила меня у порога дома и попросила мою тетрадь, чтобы помочь по русскому языку. Я отдал. Она была очень даже разговорчивая. Открыв тетрадь, на первой странице она увидела свой новый портрет и сразу же замолчала. После чего с нежным взглядом моей мамы она улыбнулась и в очередной раз мякенько запретила рисовать в тетради. Я послушно кивнул головой. Она завела меня в свою комнату, взяла со стола новую тетрадь, подала мне и попросила поменяться тетрадями. Я снова согласно кивнул. Мы оба поглядели друг на друга со счастливыми глазами и дружно сели заниматься уроками в новой тетради. Откровенно говоря, я лучше наблюдал за ней, чем слушать о правописаниях русского языка, такого же скучного, как и немецкий. Пользуясь моментом, я старался запоминать форму пластики ее прически, зелено-голубые глаза, совсем непохожие на евреек, особенно очертание ее губ с удивительно красивой родинкой. Она это почувствовала и нежно отвернула мою голову на тетрадь и странно посмотрела. Потом задумалась. Дальше — она тоже незаметно начала следить за мной. Почему-то ее действие меня сильно задело…

В тот день, уходя от нее, я решил больше не приближаться к ней так близко и смотреть в ее глаза, и вообще не появляться у них дома в связи с внезапно появившейся необъяснимой и жутко терзающей болью в душе. Это состояние меня прямо убивало. Тут, конечно, я вспомнил мамины слова между подругой: «Он родился чересчур восприимчивым и эмоциональным мальчиком, нежели его братья и сестры, и поэтому все беды ищут только его».

Я себя почувствовал неполноценным…

Хорошо, что вскоре мы уехали на сборку хлопка, а там стало намного легче мне жить: собирал хлопок, иногда рисовал, а иногда читал сказки, которых с трудом доставал у друзей из других классов. Словом, забывая всё, что связано с учительницей, теперь я пропадал среди хлопковых полей, несмотря на то, что Ахмед всячески старался меня удержать рядом с собой, чтобы вместе осуществить свой план мести Кларе Евсеевне за пощечину.

И однажды он прибежал ко мне, еле дыша, и похвастался, что он справился без меня. Он крутил перед моим носом какую-то красивую женскую сумку и несколько денежных купюр. Мне стало всё ясно, и мы подрались по-мужски, пока кровь с моего носа не потекла. Потом мы оба успокоились на время. Для компенсации физического ущерба он предложил мне со мной поделиться добычей. Я еще раз полез драться. Он отстранился и вынул из сумки книгу в красивой обложке. На ней был нарисован сидячий человек на коне, но почему-то без головы. Весьма заманчиво! Ахмед знал мои слабости и, хихикая, протянул книгу. У меня загорелись глаза. Я вырвал из его рук книгу и исчез среди бескрайнего белого хлопкового поля…
 
Через некоторое время я лежал на траве, как мертвый. Вокруг только чирикали кузнечики, а по мне ходили мурашки; а на небе ни единого облака. Мне всё нипочем.

Обнимая на груди сворованную книгу друга, я слушал звуки природы. Так давно я не испытывал умильного покоя в своем юношеском сердце. Я гладил книгу, а она заполняла мою душу, как чудо, прилетевшее сверху. А перед глазами стояла сама Клара Евсеевна. Она без звука пошевеливала губами долго-долго, непонятно о чем-то говоря, потом потихоньку разомкнула мои руки и взяла книгу, лежащую на моей груди. Нежными пальцами она проводила по ее страницам, гладя ее точно так же, как я. После чего она взяла мои дрожащие пальцы, положила на одной из страниц и исчезла, как ни бывало. Я читал и читал одни и те же строки, ничего не понимая, вдруг застонал, как маленький щенок, потерявший свою маму. А может, не маму, а может, и нет, но потом снова прочитывал и прочитывал эти страницы, которые гладили ее волшебные пальчики, улавливая несколько отрывистых русских слов, а сердце жутко в стоне сжималось. При всем старании я не смог узнать, о чем думает и чем живет эта загадочная моя учительница, которая вошла насильно в мою совсем еще молодую душу и не дает покоя. Я вытер свои слезы, проклиная свой юный беспомощный возраст, закрыл глаза: невольно замечтался выучить русский язык и когда-нибудь добраться до этой книги.

В тот день я прозевал обед и ужин. Я мог бы еще пролежать долго, но из темноты доносился голос Ахмеда и сорвал мои бескрайние мечты и начатую воображаемую священную картину, в которой летал я с Ней на небесах среди тысячи звезд! И тут я вынужденно спрятал книгу в надежное место и пошел навстречу. Вскоре я сидел в бараке перед жестоким судом учительского состава, ожидая «вердикт присяжных». Приговор был вынесен, но он был по-детски смешон, то есть в виде «двойки» с занесением в учительский полевой черновик.

На сегодняшний вечер этот случай ничего такого значительного себе не представлял по сравнению с поступком Ахмеда. Тем временем обсуждался вопрос потери сумки Клары Евсеевны, но пока в деле не было подозреваемых. Несмотря на то, что на данный момент находились здесь и ещё другие классы, всё же следы преступления указывали в сторону нашего класса…

Итак, мы вернулись обратно в школу с плохой репутацией и начали занятия, как всегда неохотно.

А может быть, всё осталось бы позади, как кошмарный сон, если бы только я каждый день не заглядывал в ту же загадочную книгу и не перечитывал бы её, всё так же толком не понимая ничего. Она постоянно припоминала мне тот постыдный день, но постепенно я привык к тому, что книга моя, а мучаюсь от своего сна…

Однажды мама мне дала денег на хлеб, которые бы хватило на три дня пропитания всей нашей семье, и посылала в центральный магазин, где можно купить и другие необходимые товары для жизни. Прежде чем купить хлеб, почему-то я заглянул в маленький книжный отдел и на месте застыл. На полке стояла знакомая книга на узбекском языке: «Всадник без головы». Я сам вдруг потерял голову и забыл, зачем меня мама посылала. Я вернулся домой с книгой и без хлеба – самого главного продукта питания в нашей семье. Дома денег больше не было, чтобы обратно меня послать, поэтому мама погоревала немного, а папа посмеялся и забыл. Но я долго не мог забыть старшего брата, который оставил синяк на моей спине. Зато был счастлив, что заимел собственную книгу – книгу мечты!

Я ночами перечитывал эту пресловутую книгу, но теперь на своем узбекском языке, выучивая каждую страницу наизусть. Естественно, мои любопытные, но мало читающие одноклассники были во всем в курсе дела, поэтому на уроке русской литературы они попросили у Клары Евсеевны, чтобы я рассказал о новой прочитанной книге. Сначала она сопротивлялась, но когда услышала название книги, многозначно задумалась, походила между партами и вызвала меня к доске. На всякий случай всех она предупредила о том, что, если вдруг зайдет директор школы, чтобы знали: у нас идет обычный урок. Она села на мое место, а я начал рассказывать у доски…

Надо же! У Клары Евсеевны вдруг загорелись глаза, а щеки почему-то покраснели. Потом только я понял, что она впервые за полгода узнала, что мой язык оказался на удивление даже подвешенный, но только на своем языке. Она любовалась своим учеником. Лиля с улыбкой тихо что-то сказала ей и в ответ, получив одобрение, показала мне большой палец, как бы хваля в лице учительницы. Я почувствовал уверенность в себе и ещё больше старался не выйти за рамки выученного текста. Иногда я осторожно добавлял собственные мысли, чтобы вся сущность характеров персонажей этого романтического произведения Майна Рида легче доходила до моих одноклассников. В этом, похоже, я перестарался и поэтому за урок успел рассказать лишь первые где-то тридцать страниц книги. Естественно, все подняли шум. Клара Евсеевна их успокоила тем, что на следующем уроке снова продолжим.

На следующий день я снова получил альбом от Клары Евсеевны как подарок и наконец-то перестал рисовать в тетради. Это совсем не означало, что я был счастлив, потому что, какой бы ее доброта ни была, я инстинктивно понимал, что этим она меня еще глубже погружает в паутину моих сердечных чувств. Да, конечно, я мучился, но не верил, что найду возможность выйти из этого тупика. Ведь с одной стороны она моя учительница, причем почти в два раза старше, а с другой – еврейка, которая в корне изменила мою жизнь, и непонятно в какую сторону. В душе я горько протестовал всему обществу, что они безбожно рассказывали в присутствии своих детей всё что угодно – хоть будь правдой или нет! «Ведь они не могли же так просто придумывать?!» – снова меня терзали двоякие мысли, а голова безжалостно трещала в мои четырнадцать лет. Я достаточно хорошо понимал, куда влез и куда иду, наверняка созревали плоды нравоучений старших. И всё-таки я сам считал свое поведение, скорее всего, аморальным, поэтому и осуждал себя, как бьющаяся беспомощная птица об клетку, не находя никакого выхода.

Очередные уроки русской литературы всё так же проходили с продолжением моего рассказа до поры до времени. Клара Евсеевна вошла в азарт и всё позволяла нам, смело нарушая школьную программу. Никто не знал, что, рассказывая роман, прежде всего я удовлетворял себя самого. Я мог теперь прямо смотреть в глаза Клары Евсеевны столько, сколько мне угодно, и безнаказанно. Мне было все равно, как на это смотрят мои одноклассники, но я четко знал, что я рассказываю только ей. Да, только ей! Я доминировал в этом положении, а она слушала меня так же, как весь мой класс. Я властвовал над всеми, особенно над Кларой Евсеевной, впервые чувствуя себя абсолютно взрослым человеком.

Как оказалось, не понаслышке неплохо она знала узбекский язык, но не разговаривала. Наверное, она стеснялась, как и я, на русском. Потому и чувствовал я, как она переживает за героев романа, внимательно следя за происходящими событиями сюжета и за мной тоже.

Вскоре я понял, что если буду рассказывать так подробно, то мне не хватит времени до конца учебного года. И на самом деле за два месяца я проходил всего лишь половину романа, поэтому решил ускорить процесс и как можно быстрее закончить.

В тот день, когда я закончил мне доверенное дело моего класса, как-то я выбрал удобное время, положил в сумку Клары Евсеевны ту самую сворованную книгу и успокоился. А что дальше подумает Клара Евсеевна, о ком и как, меня абсолютно не волновало. Я сделал всё, что было в моих силах в данный момент и насколько позволяло мое глупое положение. «Я тоже имею право поступать так, как велит мое сердце, а не бездумно подчиняться старшим!» — подумал я и поставил точку в этом деле. И торжествовал!


Продолжение следует…


Рецензии
Зелено-голубые глаза, светло-серые глаза и светлые волосы очень часто встречаются среди евреев Европы, поскольку они произошли от небольшой группы людей, имеют родство с армянами, грузинами, ассирийцами, а эти народы - южная, балканская, кавказская ветвь европеоидной расы. Гонения на евреев начались не из-за внешнего вида, а из-за религии и финансовых интересов. Скорее резко выступающий нос отличает представителей кавказской группы. Наверное, она походила на французскую актрису Симону Синьоре или американскую актрису, изобретательную Хэди Ламарр.

Алла Авдеева   11.10.2026 14:44   •   Заявить о нарушении
Большое спасибо, Аллочка, за прочтение и за обширный отзыв!

Хусами   12.10.2026 06:51   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.