Идеальное королевство 2. 3 глава

В данный момент я нахожусь возле основной резиденции правительства Шпицбергена.
Хотя вертолет высадил меня всего лишь несколько минут назад, пальцев на ногах от холода я уже не чувствовал. Желание поскорее укрыться от снега росло с каждой секундой, но что-то мешало мне броситься в спасительное тепло.
Если верить тем скудным сведениям, которыми со мной поделилась Эрнестина, регент Шпицбергена пришел к власти примерно в тоже время, что и сама Эрнестина. Отец ей об этом не сильно распространялся, а после его смерти мачеха долгое время не осмеливалась установить с регентом контакт.
При всем этом Эрнестина, рассказывая мне это, так жалостно на меня смотрела, что мне стало неудобно. Может, она думала, что я от ее упоминания об отце подвергнусь депрессии?
Послышался шорох, и я оглянулся, но вокруг было столько снега, что от его белизны заболели глаза. Я сразу же отбросил мысли о слежке - если задуматься, какой психически здоровый человек будет разгуливать в такую метель лишь для того, чтобы лицезреть мою королевскую особу?
Хотя кто вообще может за мной следить здесь, высоко в горах? Не могу представить, почему регент выбрал для основной резиденции именно это поместье в горах – у него, вероятно, ярко выраженная мания преследования.
В какой-то момент холод доконал меня, и я направился к входу. С каждым шагом во мне нарастало волнение. Мысль Мэрит о том, что регент может оказаться нашим родственником захватила меня, и мне не терпелось раскрыть его личность.
У входных дверей я заметил стражу.
Заметил и прошел мимо, что уж мне. Мне ли отчитываться перед стражей? На то я и член королевской семьи. Могу поспорить, что они меня узнали, иначе я так легко не вторгся бы во владения регента. Внутри было тепло, и я поспешил закрыть дверь.
Внутренний интерьер меня поразил – обстановка напоминала мне домики на берегу моря. Здесь чувствовалась легкость и любовь к лету, что, как ни странно, напоминало мне о нашем поместье в Норвегии. Казалось, и над этим замком, и над Королевской резиденцией работал один и тот же человек.
Что же, теперь я еще больше подозреваю, что регент имеет отношение к нашей семье.
Интересно, что заставило такого летнего человека поселиться в месте, обреченном на вечную зиму? Чтобы управлять Шпицбергеном, не обязательно тут жить.
Надо об это расспросить самого регента.
К сожалению, я не имею зеленого понятия, где он находиться.
Примерно через полчаса моих попыток разыскать хоть какой-то намек на чье-то присутствие, мне улыбнулась удача. Наконец-то, я уже было подумал, что здесь никто не обитает.
Я подозревал, что эта дверь ведет либо в регентскую спальню, либо в тронный зал – она единственная во всем замке (не считая первого этажа) была двустворчатой. Преодолев волнение, я взялся за ручку и аккуратно ее повернул.
Мне повезло, регент действительно находился здесь. Зал был довольно большим, и он стоял у дальней стены, спиной ко мне, но даже со спины было видно – это женщина. И кого-то она мне сильно напоминала.
Она повернулась ко мне лицом, и я замер. Сердце пропустило несколько тактов, прежде чем возобновило обычный ритм. А я еще был уверен, что готов к чему угодно!
Я двинулся к ней, но мне казалось, что так я не дойду и до вечера, поэтому я принялся бежать. Возможно, со стороны я и выглядел смешно, но мне самому было совсем не до смеха.
Она сделала несколько шагов мне навстречу, и я внимательно разглядывал черты ее лица. Ошибки быть не могло.
- Поверить не могу, - еле выдохнул я.
Это… моя мама.
- Привет, Эрик, - грустно произнесла она, - я ожидала тебя на несколько лет раньше.
Какое-то время я молчал. Она была копией Мэрит, или Мэрит была ее копией, я совсем запутался в мыслях. С ее смертью я смирился еще в раннем детстве, а потом довольствовался возрождением ее красоты в своей сестре, и смотреть сейчас на нее, живую и здоровую было для меня больно и радостно одновременно.
- Как так произошло? - прохрипел я, наконец, - тебя заставил отец, да? Он заставил тебя исчезнуть, притвориться мертвой?
«Господи, - думалось мне, - хоть бы это оказалось правдой», потому что когда ее лицо расплылось в довольной улыбке, я начал подозревать, что не все здесь так гладко.
- Ты как всегда, винишь во всех несчастьях бедного Густава, да, Эрик? – она пронзительно захихикала, - он умер десять лет назад, а ты до сих пор его ненавидишь? Да он не мог заставить меня самостоятельно принести книгу из библиотеки, не то чтобы уехать куда-то! Нет, он никогда бы не смог заставить сделать меня что-то против моей воли.
Офелия царственно села на свой трон.
- Совершенно справедливо, что тебя интересуют события тех дней. Я долгое время подозревала Густава в том, что он мне не верен, поэтому придумала сказочку о том, что ужасно больна, и под шумок убежала на Шпицберген, пустив при этом слух, что умерла. В связях у меня нет недостатка, поэтому проблем не возникло.
- Что? – выдавил я.
- Гроб похоронили пустым, - добавила она после паузы.
- Как ты могла так поступить? – я старался оправиться от шока, - ты добровольно отдала своих детей непонятно кому! Даже Эрнестина, при всех ее недостатках, никогда не бросила бы своих детей!
Не дав мне договорить, Офелия сердито поднялась с трона.
- Не смей произносить здесь ее имя!
Казалось, из всех слов, произнесенных мной, она услышала лишь имя соперницы.
- Но это правда, - злость за меня и за Мэрит не давала мне отступить, - ты отдала своих детей непонятно кому из-за пустого подозрения, не подумав о том, как они будут горевать за тобой!
 Но я оказалась права! - мама немного поумерила пыл, - не прошло и суток после моей мнимой смерти, как он назначил свою любовницу новой королевой!
Ее лицо исказило подобие улыбки.
- Но я ему жестоко отомстила…
- Подожди, - ошарашено зарычал я, - отца убила ты?! Я всю жизнь подозревал в этом Эрнестину!
Мне казалось, сердце разорвется от боли – не от того, что я узнал действительную причину смерти отца, а от того, что образ любимой матери развинчивался на глазах.
Она противно захохотала.
- Прелесть! Все получилось лучше, чем я ожидала! Ты действительно сын своей матери – ты, как и я, делал все для того, чтобы причинить Густаву боль! Пусть он и не был идеальным отцом, но он любил тебя, Эрик, и очень переживал из-за ваших неудачных отношений!
- Ты ошибаешься, - горько выдавил я, - ты не можешь быть моей матерью. Я… я не верю.
Неужели мне придется нести бремя ошибок до конца жизни?
- Но это правда, - Офелия самодовольно улыбнулась, - и этого не можешь изменить ни ты, ни я.
- Не могу понять, - я потихоньку начал приходить в себя, - зачем же ты отдала Шпицберген Мэрит? Где логика?
- Не тебе учить меня логике, Эрик, - упрекнула она меня, - так его не заполучила бы Эрнестина – а она старалась, можешь не сомневаться.
- Я все равно не понимаю, как все это происходило. Эрнестина переписала на себя завещание отца, почему она не сделала то же и с твоим завещанием?
- Не успела. Я забрала свое завещание в ту же ночь, когда расправилась с Густавом. В то время, как она закончила свои махинации с завещанием Густава, мое уже находилось в надежном месте. Оно сейчас тут, на Шпицбергене, и ему ничего не угрожает.
– Кстати, - добавила она с ехидной улыбочкой, - Мэрит Шпицберген не получит.
- Это еще как? – я заметно встревожился. Волна гнева и страха за Мэрит нарастала - пусть творит, что ей угодно, но если она посмеет затронуть Мэрит…
- Вот так, - противно улыбаясь, туманно отвечала Офелия, - ей ведь совсем скоро исполниться шестнадцать? – мать деланно подмигнула, - передавай ей привет.
Ее жеманство не на шутку вывело меня из себя.
- Если ты задумала что-то против Мэрит, - внутри меня, казалось, клокотало от злости, - я… я…
Офелия опять противно захохотала.
- Начнешь заикаться?
Я оторопел.
- Ты ничего не сможешь мне сделать, - продолжала она, - а если ты начнешь мне угрожать – один мой кивок, и тебя выбросят из окна прямо в холодный снег.
Я проглотил насмешку и направился в сторону выхода.
- Тебе это не понадобиться, - тихо выговорил я, - я ухожу, и, надеюсь, больше никогда тебя не увижу. Своим отъездом, или смертью, ты оказала нам неоценимую услугу – сейчас я рад, что вырос с Эрнестиной, а не с тобой. И уж тем более я благодарю судьбу, за то, что Мэрит тебя не помнит, - я вложил в эти слова весь яд, на который только был способен.
- Да что ты! – экс - королева, похоже, веселилась от души, - уходишь, так быстро? Даже на чай не останешься?
- Еще встретимся, Эрик, не переживай! – выдавила Офелия сквозь хохот.
Как и полчаса назад, я бросился бежать, только сейчас я бегу от этой женщины, а не к ней. Я не жалею о том, что узнал правду, но это не смягчает боли, поселившейся в моем сердце. Мне горько от мысли, что я столько лет поклонялся мечте о несуществующей женщине, и сейчас, слыша ее заливистый смех за спиной, впервые в жизни жалею о том, что буду видеть ее лицо каждый Божий день.