Наш двор

   Зряшное это дело - учить историю по учебникам. На текущий момент полувековая история, в которой я, как мизерная ее составляющая, легла в мое сознание. Часть ее за пределами моей жизни, но в памяти, зарезервированной моим отцом и захватившей историю, где были мои дед по отцу и матери -  это – КАЗАЧЕСТВО. Я вчитывалась в учебники и популярные журналы, но главное об этой части российского населения я поняла со слов Троцкого: «Это  единствен-ная прослойка населения, способная к самоорганизации и поэтому подлежащая  уничтожению.» Если схематично, то казачество:
1.Контролировало обширные территории, большая часть которых отошла Казахстану.
2.Выжило в годы голодомора, построило Голодностепский канал, подняло целину.
3.Отстроило городскую инфрасруктуру громадного степного пространства.
4.ОСТАВИЛО ГРЯДУЩИМ ПОКОЛЕНИЯМ ВЫСОКИЕ МОРАЛЬНЫЕ КАЧЕСТВА, которые не позволяют потомкам осквернять память ГОСУДАРЕЙ РОССИЙСКИХ, вождя, ОТВОЕВАВШЕГО СТРАНУ у Третьего Рейха,  Сталина И.В.
5.ЛЮБИТЬ СВОЮ РОДИНУ ТАКОЙ, КАКОВА ОНА ЕСТЬ.
   Для меня эти пункты – основополагающие, но  далеко не полные в исторической характеристике.
 Часть истории представлял наш двор. В 1954году  по смерти Сталина И.В. мой отец после плена и ссылки был реабилитирован в правление Хрущева Н.С., а в 1955-м наша семья уже получила жильё – двухкомнатную квартиру в деревянном  восьмиквартирном доме. И, вот она – ИСТОРИЯ:
Квартира номер один – немецкая семья, скорее всего, высланная в годы войны с Поволжья. Глава семейства – Николай слесарь-сантехник обслуживал ГРОМАДНЫЙ по теперешним меркам участок и что такое текут подвалы, крыши, батареи люди, проживавшие  на этом участке, узнали, наверняка только после его миграции в Германию. Жена его Линда воспитывала четверых детей. Основополагающее для этой семьи была целеустремлённость. В ущерб всем составляющим быта сберегались деньги. Сначала на мотоцикл отцу, который прихрамывал. Затем на покупку клочка земли, котрый, наконец, добавлял что-то в их желудки. И уже роскошью стала покупка пианино младшей дочери, обнаружившей музыкальные способности.
 Квартира номер два – там троих детей тащила мать – парикмахер и отец-инвалид. Ничего к этому добавить не могу.
 Квартира номер три – люди, ПОБЫВАВШИЕ В ЗАСТЕНКАХ. Жили МОЛЧА, кормились с огорода и тем, что зарабатывала мать-швея, донашивавшая нижнее мужнино бельё. У меня средняя тетка-портниха, но, чтобы поддержать эту семью, мать заказала ей как-то платье для меня. Я его помню – темно-синее в мелкий-примелкий белый горошек с рукавом-фонариком, воротом, завязывающимся на двойной бело-синий  бантик. И еще помню – Галя ее звали- ходила она в погреб за соленьями, и так мне хотелось отведать зеленых из бочки помидор, что, когда один свалился из ведра на снег, я пулей слетела со второго этажа раздетая и съела его на ходу.         
  Квартира номер четыре – там жили люди ОСОБОЙ ПОРЯДОЧНОСТИ. Не знаю, как это усвоилось моей детской памятью – со слов родителей или достаточно было взглянуть на них единожды. Глава семейства лишился на фронте руки, но я почему-то не видела этого физического минуса.
  Квартира номер пять – наша. Там пела под гитару старшая красавица-дочь на выданьи: «Прости, любить не обязуюсь», а младшая - дошколенок, нарезая круги вокруг дома: «Ах, Таня, Таня, Танечка – с ней случай был такой!»
  Квартира номер шесть – две взрослые дочери – Одна красавица-блондинка, беспрестанно державшая в золотых зубах папиросу. Вторая – растившая одна сына. И их мать, скандалившая по пустякам с соседями и орущая: «Пересажаю, перестреляю, перевешаю!» Наверное, как-то оценили эти ее качества при распределении жилья.
  Квартира номер семь – пара из деревни. Молодющая Лидия, жена, бежавшего от Степана Бандеры Василия, 22-мя годами ее старше. Лида родила четверых детей, перетащила полдеревни родни и знакомых в город, одна из которых, в благодарность, наверное, увела потом из семьи её сына-отца четверых детей. Василий уговорил моего отца строить дом и помог, всем, что для этого было необходимо. Отец помогал транспортом в доставке стройматериалов. Они стали кумовьями с моими родителями, соседями по нашему новому жилью и помощниками.Их не надо было просить о помощи, они сами испытывали потребность помогать. Лида, имея связи обувала и одевала нас с сестрой в самое модное, импортное. Василий Захарович, здороваясь по утрам с отцом через забор, говаривал: «Кум, может чего надо? Ты не стесняйся, говори, я сделаю». Он был заядлым рыбаком, голубятником и садоводом. Делился всем, что добывал для дачи и ничего не съел, не поделившись с кумовьями, когда союз (СССР)пошёл под откос.
  Квартира номер восемь – татарка, замужем за казахом, сын, перенесший менингит, превративший  его в неполноценного,дочь, при получении паспорта записавшая себя русской – не по глупости – по каким-то убеждениям.          
 Бегала по двору, играла в магазин и в театр компашка нас - малышей, пока первая моя подруга из соседнего дома, дочь еще состоявшего на службе военного не увела меня, как овцу, от этой ребятни в единоличное пользование. Ее мне послал Всевышний, чтобы воспитать ДРАКОНА - и по жизни, и по зодиаку.