Директору совхоза зоотехник понравилась и он по ро

                ИЗ РАССКАЗОВ, УСЛЫШАННЫХ В БОЛЬНИЦЕ

   - Директор прежний у нас большой охотник с бабами повозиться. И он
 с ними по-простому, в охапку и на солому.
   - Как там дома, есть ли солома?
   - Не перебивай, пусть расскажет.
   - Вспомнил. Воевали, у нас в роте у Родионова из Перми поговорка такая
 была. Спать устраиваемся, и всегда он приговаривает: как там дома, есть ли
 солома? А мы не понимаем, просим обьяснить. Такое дело, ребята, говорит,
 интересно, как там живут, может, пришел к моей жонке мужичок какой, а
 есть ли хоть солома, чтобы валяться не на голом полу. Вот и все. Шутник.
 Давай дальше, Кирилл.

   - Говорить напраслинку на директора не стал бы, а, считай, сам видел.
 Ружье у меня есть, с внуком по лесу бродили. Погода не дождь, но слякотная.
 Малец быстрее меня крутится. Вижу, уазик стоит у кустов, узнал, директора.
 Крикнуть хотел, а где уж, внук заглядывает в машину. И бежать сразу.
 Тут и уазика мотор стрыкнул, заработал. Что там? Задница голая!

   Забрюхатела девочка зоотехник. Такое дело. Поехала домой, к родителям.
 Вроде как у нас неудобно стало.
   - Что же она, грамотная, в больницу не сходила?
   - Глупее тебя? Значит, так получилось. Присылают новую. Статная деваха.
 Городская, настоящая. Всё при ней. Квартиру однокомнатную дали, у нас
 как раз дом двухэтажный построили, из белого кирпича. Видим, глаза
 у директора разбежались.
   - А баба директора что ж смотрела?

   - Слушай. У них такое дело. Она тоже начальник - главный агроном.
 Партийные. Скандал затевать? Тут их сразу в другое место переведут,
 строго у коммунистов насчет морального кодексу. Все знают, а виду не
 показывай. Не затевай, а то расхлебаешь, на свои же штаны пятна
 наляпаешь.

   - Перебью, Кирилл. Насчет гласности случай, пока в памяти, расскажу.
 У нас на фабрике все друг друга хорошо знают. Настя есть такая, с улицы
 Торцовой. Мой Костя на стороне ни с кем не валандается, хвастается все
 время. Бабы ее и научили однажды: приходи, мол, за огород к Макаровым.
 И укараулила своего мужика с Нюркой Румяной. Другая насобачилась бы от
 души и помирилась, а Насте еще в местком захотелось. Иван Васильич,
 начальник месткома, пробовал ее отговорить, а она на своем: проберите
 Нюрку как следует, чтобы неповадно к чужим мужьям приставать было.
 Баба хочет, собрали в красном уголке активистов. Иван Васильич первым
 начал. Строим хорошее, просторное общество, надо трудиться примерно.
 вести себя в быту... поступил сигнал о поведении станочницы Анны
 
 Екимовой, такая фамилия у Румяной. Мы должны со всей принципиальностью...
 А Нюрка языкатая баба. Встает и бабахает: ты давай  не про меня, Иван
 Васильич, а расскажи, как тебя Верка отбила у жены твоей верной Маши.
 Все знали, Васильич подхаживает к Верке, а делали вид неведения. А
 тут вслух, при народе, Маша здесь же сидит. Скандал. А Нюрка: плевать
 хотела на ваш местком... Что с нее возьмешь, станочницы, верть подолом
 и пошла. Находчивый мужик Иван Васильич, а губами пожевал и смялся.
 Ух, ругался потом, связался с бабами, такие дела разве можно выносить
 на люди, местком, вишь, мужика ейного должен держать при ней.

   - Ладно, и не будем Кирилла перебивать.
   - У директора кой-какие делишки еще были. Сено продавал другому
 совхозу за наличные, а деньги себе положил.
   - Много грехов кладешь на него.
   - Молчи, все подтвердилось. И говорят, у него с новым зоотехником
 не получается. Возил ее по фермам, на дороге останавливались, к речке
 ее приглашал. Не боится деваха, ездит, ходит. Правда, он с ней
 осторожнее, чем к другим. Дотронется, намекнет тонко. А иную, бывало,
 и при народе за титьку.
   - Бабе-то его сраму.
   - У бабы свой хахаль был. На каждый случай расстраиваться, так уж
 лучше и сразу в петлю.
   - Это правильно. Столько в жизни неприятного сглотнешь.

   - Не клеится, Вроде, он и отставать стал. Праздник подошел. Все
 по этому случаю, конечно, принимают. Вот ночью, порядочно бухой,
 разгорячился и направился к зоотехнику. Людой ее звать. Она на втором
 этаже жила. Стучит он в дверь. Не отвечает. Ногой стучит. Кто там?-
 спрашивает. Михаил Степаныч,- так его звали. Я вас не ждала. Откройте,
 очень я к вам хочу. Она открыла: идите домой, проспитесь. К вам спать
 хочу, с Раей умираю от скуки осиновой. Не шумите, убирайтесь. Не бойся,
 он ей. Не боюсь, только с вами делать мне нечего. Вы попробуйте, он
 ее всё на вы, а вдруг понравится, смеется. Она его по щеке - нахал!
 Ишь, цыца, будешь ерепениться, завтра с работы выгоню. А тут солдатик
 вылетает из комнаты.
   - Раньше-то он где был?
   - Наверно, виду подавать нельзя, подобру уйдет. Самоволка, али что.
 Ремень на кулак накручен. Нашему директору в лоб, да повернул, коленом
 под зад, с лестницы. Какая сила бывает! Директор из себя представительный,
 а солдатик, после мы видели, ничего такого богатырского. Видимо, сильно

 разгорелся. Михаил Степаныч утром опухший. Синяк. И никак не завязать:
 на таком месте. Звонит в часть, хочет найти солдата, чтобы наказали.
 А Люда тут поджаривает: я вам не прощу. В суд подала. Начали, понятно,
 уговаривать. Она не отступает. Районное начальство забеспокоилось.
 Скандал район затемняет, пятно, тень. А тут уже и в области известно
 стало. Инструктор едет, а за ним комиссия. Поворошили немножко, и про
 корма-сено всплыло. Пятьсот с чем-то рублей присвоил.
   - Кабы ты продал, тебе срок под завязку.
   - Ему выговор. И Люда вроде на мировую, согласилась, чтобы суд не
 разбирал скандал. А там, наверху, перезвонились и солдата в другую
 часть, в другую область перевели.
   - Его за что?

   - Его и считали, что правильно поступил, директор виноват. За женщину
 вступился. А, видно, всем по сережке. Подальше от места действия. А она,
 Люда эта, опять возбуждает. Письмо в область, жалуется на директора,
 на суд, мол, уговаривал ее дело прекратить, и обо всем. Там уж, видимо,
 надоело. Такую комиссию прислали, что они и в конторских книгах роются,
 и которых рабочих на разговор вызывают, вроде, допрашивают, и по дворам
 ходят. Всякого накопали, и сено это пустяки просто, тыщами ворочал,
 как своими. Жена с ним на развод. Тут и конец всей истории. Люда эта
 уволилась. А у нас директором Михаил Степаныча жена, Раиса Алексеевна.
 Бабы ей, понятно, сочувствуют. Степаныч уехал в другой район. Видели
 его наши, говорят, ничего не делает, ждет должности.
   - Так бы просто ждать не стал. Дадут.