Длинная охота

                Длинная охота
            (Продолжение повести "Афоня")
    Наступила весна. Май "пылал" белоцветием черёмухи. Барачные
коты и кошки рядами лежали на завалинках по южной стороне барач-
ных строений. Среди кошачьей живности, в теплой земле и пыли
копались девчонки; они делали пирожки, шаньги из обычной глины,
кормили ими своих кукол, сшитых из обычного сатина и наполненых
опилом,- настоящих, фабричного производства кукол в бараке у детей
не было. Жирные, блесятящие мухи, появившиеся на свет среди
многочисленных помоёк и навозных куч вокруг барака, грелись в
лучах солнца на потемневших от времени и погодных условий толстых
брёвнах барака. Петька, после школы, возился играл на крыльце
со своим другом - Шариком. В это время к бараку подошёл милиционер,
крупный в форменном темно - синем мундире, в пыльных кирзовых
сапогах, в которые были заправлены брюки - галифе. На боку милиционера
болталась блестящая коричневая сумка, на голове, на зависть всем
мальчишкам, фуражка с малиновым околышем и кокардой.
    - Твои родители дома? - спросил он мальчика.
     - Мамка дома,- робея перед человеком в форме, ответил мальчик.
    - Проводи, пожалуйста.
     Петька, оставив на время пса, побежал по коридору, впереди грозного
представителя милицейских органов. Здесь необходимо отметить:
в Шутёме, на всю округу, не было участкового милиционера,- подобная
должность была только в Шамарах. Как он успевал в радиусе тридцати
километров, со множеством населённых пунктов, используя в качестве
транспорта лошадь, поддерживать правопорядок? На этот вопрос сейчас
дать ответ невозможно! При входе в квартиру милиционер поприветство-
вал  Глафиру Ивановну, затем спросил у неё некоторые паспортные
данные. Петькина мать была обескуражена неожиданным визитом
милиционера, но тут же смахнула крошки пищевых продуктов с табу-
рета, поставив его для гостя. После этой "вежливой операции" она,
по привычке вытерла руки о передник и села на лавку к столу.
    - Я бы вас, Глафира Ивановна, хотел спросить, и не только вас,- об
Афонасии Поликарповиче Афонине. Когда вы его видели в последний
раз? - доставая бумагу и авторучку из сумки, задал вопрос грозный
представитель надзорных органов. Немного подумав, Глафира Ивановна
ответила: " Такого гражданина в Шутёме нет..."
     - Вы уверены?
    - Конечно.
    - А если я этого гражданина назову Апонькой? Вы знаете такого?
    - Да,- ответила хозяйка квартиры.- Но никто не думал, что у него
есть имя и фамилия,- оправдывалась она перед милиционером.
- А видела я его три недели назад в магазине; он покупал одеколое...
И всё...Спросите его жену, наверное "поболе" нашего знает.
    - В том - то и дело, что толмачит: ушёл на Длинную охоту,- помешалась
видать. Худая, как стебель, косматая и грязная,- страшно смотреть.
Перебирает, а может быть играет, как ребёнок какими - то деревянными
почерневшими от копоти куклами... Кто ещё у вас живет в соседях?
     - Михеевы, Ковшевниковы, Дырдочкины и ещё две девушки - поварихи
из столовой леспромхоза, но они сейчас на работе...
    Милиционер встал, попрошался, извинился за беспокойство, направился
к Михеевым.
    Глафира Ивановна взяла из зыбки начавшую "куксится" дочь
Валентину, сунула ей "жёванку" в рот, невольно сетуя по поводу исчезнове-
ния человека, которого три недели никто не хватился: сгинул человек -
и нет никому дела...
    Апоньку найти не смогли,- пропал безвозвратно, только Петька думал,
что он ушел к Афоне, туда, где для него всегда будет счастливая охота.
Тремя неделями позднее исчезла из деревни и его жена, которую он
- Апонька называл: Сухая-Как- Стебель- Камыша - Женщина...
Её милиция уже не искала...

                ЭПИЛОГ
   Прошло много десятилетий, прежде чем у Петьки, ныне Петра Михай-
ловича "схлестнулись" в голове мысли, вынесшие на поверхность
бытия Апоньку, который для всех, как человек, не представлял социаль-
ной ценности, безвестно канул в Лету. В этой связи Петру Михайловичу
было непонятно: кого больше жаль? Нас или Апоньку? Кто из нас более
счастлив в этом мире? Мы  - люди современного мира, живущие в рамках
условностей, которые сами выдумали: этикет, закон, правила, порой
теряя в них полностью или частично свою природную сущность? Или
он - Апонька? Этот последний представитель вогулов для Петра Михайло-
вича стал последним, чисто естественным человеком, без условностей и
современных "причуд". В этом есть удивительная свежесть жизни, Чудо
забытого нами времени...
                ВСЁ!!!