52 из 62. Чёрная перчатка

         Пионерский горн дал сигнал «Отбой!» Мальчики долго толкались, кричали, смеялись, и вот свет потушили. Диса, Карась и Мохич, сидя в постелях, спорили, кто сильней: уралмашевские, визовские или «с Лунки». И каждый из них хвастался своим «королём» Свердловска.
— Да наш Мосол вашу Лунку в одиночку забьёт!
— Чо? А не наш ли Кастет гонял визовских, как щенков?!
— Чо спорить: Боров с Уралмаша — король Свердловска! Все районы под ним!
Палата ждала, когда закончится перепалка, и свердловские перейдут к ужасам. Они артистично рассказывали. Их страшные истории знали наизусть, и готовы были слушать опять и опять. Теряя терпение, кто-нибудь прерывал спорщиков:
— Диса, историю про лунатиков!
— Горло болит, — отзывался Диса. — Мохича просите. «Чёрная перчатка» — его коронка.
Мохич тотчас накрывался одеялом и громко храпел, будто во сне. Но ребята шумели:
— Мохич, «Чёрную перчатку».
— Мохич, миленький.
— Всё равно не спишь, не притворяйся.
Мохич был обречён. Он поднимался на подушку и, передразнивая вожатого Марата, спрашивал басом:
— Все отлили?
— Все! — отвечали хором.
— Я-то, погодите! — раздавался торопливый голос, и в ведро, стоявшее у выхода, со звоном ударяла струя. С некоторых пор, на ночь в палате ставили ведро.
И вот Мохич, выждав минуту, начал:
— В одном городе жил чёрный человек…
— Погоди, погоди! Секундочку — крикнул Лёшка, не успев надвинуть одеяло по самые глаза.
Мохич не любил, когда его перебивали, и потому он поставил свою пластинку с самого начала:
— В одном городе жил чёрный-пречёрный человек…
История его заключалась в том, что в чёрном доме жил чёрный человек. У него была злая жена. Она скандалила со всеми соседями, и, когда она пропала, то мало кто опечалился. Некоторые даже обрадовались, но радовались они рано. На третью ночь после исчезновения жены объявилась в чёрном доме — чёрная рука! Она была почему-то левая и была по локоть в чёрной перчатке. Каждую ночь она душила по одному соседу. И каждое утро под дверью, за которой жил чёрный-пречёрный человек, обнаруживали труп с багровыми пятнами на шее. Тяжкое подозрение пало на чёрного человека…
— И вот в окно двадцать шестой квартиры лезет длинная рука в чёрной-пречёрной перчатке… — Мохич замолчал, чтобы проглотить сладострастную слюну. Было тихо, как на кладбище.
Вдруг что-то стукнуло по крыше, а потом прошуршало под окнами. «Ах!» — в голос вскрикнуло несколько человек, и все нырнули с головой под одеяло. Панцирные сетки дрожали мелко, с тихим звоном. Опять что-то стукнуло по крыше, а потом пробежало под окнами. «Мамочка!» — закричал кто-то.
Лёшка дышал через узкую щёлку в одеяле. «Вот она. Смертушка моя. Пришла», — думал он в полном мраке своего укрытия, не дыша и не шевелясь. Все ждали, когда в окно полезет «чёрная рука». Он уже изрядно вспотел.
И тут кто-то весело сказал:
— Пацаны, это шишки!
Кровати ожили, из-под одеял выставились головы. Ну, точно, сосновые шишки! И как можно было забыть, что живут под сосной, а шишки падают и днём, и ночью!
— Мохич, давай дальше.
— Спать хочу. Вчера же рассказывал.
— Мохич, ну самый конец…
— … У чёрного человека разобрали пол, и нашли скелет в женском платье. Одной руки не было. Левой! И чёрного-пречёрного человека забрали в милицию.
После истории было страшно спать. Казалось, что «чёрная рука» непременно явится этой ночью и будет искать своё тело.
Среди ночи проснулись от страшного крика:
— А-а-а-а!
Зажгли свет. Нарушителем тишины был самый маленький в отряде мальчик — Козин. Он стоял на коленках на полу и кричал, выпучив глаза и держась руками за горло. Одеяло его было тоже на полу.
— Ты чо, Козин, одик чо ли?! — прикрикнул на него Мохич.
Безумным взглядом ответил ему Козин. Но кричать перестал. Вся палата ждала объяснений.
 — Чёрная... — еле выдавил он из себя, — перчатка.
И когда он отнял руки от горла, то пролетел шёпот ужаса: на шее видны были красные пятна.
— Чёрная перчатка. Чёрная перчатка, — передавали друг другу мальчики, ныряя под одеяло. Остаток ночи спали при свете.