Выбрали ровную площадку на берегу для игры в волейбол после купания для согрева и общего физического развития. Волейбол в те времена был широко распространен среди молодежи в летнее время с его легкой доступностью, особенно на пляжах.
От ближайших деревьев до воды метров тридцать. Расположили свой лагерь под раскидистым вязом. Выложили свои одеяла, продукты и стали готовить костер для приготовления праздничного ужина. Бутылки с вином сложили в авоську и опустили в воду для охлаждения, приметив это место.
Во всех походах мне доставалась ответственная должность кострового. Нравилось разводить и поддерживать благоговейный огонь, который завораживает людей сегодня также как и миллион лет назад первобытных неандертальцев. Огонь невольно притягивает взгляд и хочется смотреть и смотреть на языки пламя, которые как живые трепещутся, постоянно меняя форму и размер, и охватывает необъяснимое мистическое чувство с замиранием сердца.
Костровой я был опытный. Родился в деревне и с раннего детства научился разводить костер с одной спички при любой погоде. Разведение костра было одним из любимых детских деревенских развлечений.
Сухие еловые веточки и паутинки на деревьях всегда можно найти в любую погоду. Коробок спичек всегда хранил в полиэтиленовом пакете сложенном несколько раз. Спички всегда остаются сухими.
Вначале определяю место кострища, если его нет на выбранном месте стоянки. Если есть, то использую это «намоленое» место. Потом обязательно окапываю место костра, чтобы огонь не распространялся по сухой траве и не наделал бед в лесу.
В обязанность кострового входит вырубить две рогатины и поперечину для того, чтобы подвесить котелок для приготовления чая и каши.
Надо иметь в виду, что если даже тонкие веточки, паутинка могут оказаться влажными с поверхности, то тем более это относится к более толстым веткам. Чтобы они быстрее загорелись, можно воспользоваться старым таежным способом.
Для этого надо взять острый нож и настрогать на этих палочках стружку, не отделяя ее, однако, окончательно от палки. Пусть с одного конца на ней образуется кудрявый венчик. Загораются такие разжигательные палочки очень быстро. Если стружка получилась достаточно мелкая и густая, их можно даже поджигать прямо от растопки, вместе с паутинкой и лучиной. Надо приготовить несколько таких палочек, а на остальных сучьях и ветках второй и третьей партии топлива тоже сделать надрезы. Пусть они не будут такими глубокими, но они должны располагаться по всей длине и с разных сторон. Кстати, иногда бывает полезно зачищать, таким образом, даже лучину.
Когда костер разгорится достаточно для того, чтобы начать подкладывать более крупные дрова - толщиной в руку и более, нужно сделать и на них по всей длине подобные же засечки.
И уже тогда укладываешь на костер, чтобы отогнать коварных комаров ветки с зеленой листвой и хвойные лапы, которые будут давать обильный дым.
Обязанности за всеми закреплены заранее. Кто- то идет за дровами, кто-то начинает готовить чай и кашу, кто-то идет за водой. Делается все быстро и весело с шуточками и прибауточками.
Костер разведен, вода для чая вскипела, гречневая каша сварена и заправлена тушенкой, хлеб и зеленый лук нарезан, охлажденное вино разлито по металлическим кружкам.
«Поляна накрыта», как говорят сегодня продвинутые молодые и не очень люди. Пора начинать веселое туристское « застолье» на полиэтиленовой пленке вместо скатерти - самобранки. Вино выпивалось с вечера. Наутро не оставляли. Похмелья не требовалось.
В перерывах между тостами пели под гитару обязательные походные песни. Начинали всегда с песни «Пять ребят».
Дым костра создаёт уют,
Искры тлеют и гаснут сами…
Пять ребят о любви поют
Чуть охрипшими голосами.
Если б слышали те, о ком
Эта песня сейчас звучала,
Прибежали б сюда тайком,
Чтоб услышать её сначала.
Чтоб прочувствовать до конца
В этом дальнем таёжном стане,
Как умеют любить сердца,
Огрубевшие от скитаний.
Едкий дым создаёт уют,
Искры тлеют и гаснут сами…
Пять ребят о любви поют
Чуть охрипшими голосами.
Потом шли вход все песни подряд, которые знали. В каждой кампании существовал свой репертуар и если появлялся новый человек в кампании, то он наверняка приносил и новые песни, которые тут же заучивались и дополняли репертуар. И это было хорошо.
Люди идут по свету...
Им вроде немного надо -
Была бы прочна палатка,
Да был бы не скучен путь,
Но с дымом сливается песня,
Ребята отводят взгляды,
И шепчет во сне бродяга
Кому-то: "Не позабудь?"
Они в городах не блещут
Манерой аристократов,
Но в чутких высоких залах,
Где шум суеты затих,
Страдают в бродячих душах
Бетховенские сонаты
И светлые песни Грига
Переполняют их.
Люди идут по свету.
Слова их порою грубы.
- Пожалуйста... извините...-
С усмешкой они говорят.
Но грустную нежность песни
Ласкают сухие губы,
И самые лучшие книги
Они в рюкзаках хранят.
Выверен старый компас,
Получены карты и сроки,
Выштопан на штормовке
Лавины предательский след.
Счастлив, кому знакомо
Щемящее чувство дороги.
Ветер рвет горизонты
И раздувает рассвет.
КОСТЕР
Я смотрю на костер догорающий,
Пляшет розовый отблеск огня,
После трудного дня спят товарищи,
Почему среди них нет тебя
Где теперь ты по свету скитаешься
С молотком, с рюкзаком за спиной,
И в какую сторонку заброшена
Ту бродячею нашей судьбой
Может быть, по тайге пробираешься,
До колен увязая в топи,
Иль под солнцем безжалостным маешься
Где-нибудь в Казахстанской степи
Запорошена пылью дорожною
В сотнях верст от жилья в стороне,
Может ночь коротаешь тревожную
И не думаешь ты обо мне
Ты не знаешь, как часто ночами я,
Пододвинувшись ближе к огню,
Как тоскую тебя, вспоминая я,
Эту грустную песню пою
Я смотрю на костер догораюший,
Пляшет розовый отблеск огня,
После трудного дня спят товарищи,
Почему среди них нет тебя?
ЗАКУРИ
Закури, дорогой, закури
Может завтра с восходом зари
Ты уйдешь по тайге опять
Молибден и уран искать.
Пред тобой, дорогой, путь далек.
Много трудных и дальних дорог.
Но я знаю, ты все пройдешь
И что ищешь - всегда найдешь.
У берез отлетела листва,
По утрам замерзает вода,
Значит, время пришло опять
Нам с тобою в Москву уезжать.
Закури, дорогой, закури
Может завтра с восходом зари
Ты уйдешь по тайге опять
Молибден и уран искать.
СИРЕНЕВЫЙ ТУМАН
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит прощальная звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Я помню те слова, что ты тогда сказала,
Движенье милых губ, ресниц твоих полет.
Еще один звонок - и стихнет шум вокзала,
Еще один звонок - и поезд отойдет.
А рядом ты стоишь, и слезы утираешь,
Быть может, через год свидание придет.
Быть может, через год меня ты потеряешь,
Еще один звонок - и поезд отойдет.
Остались позади все встречи, расставанья,
Остались позади последние дома,
Все скрылось позади, в сиреневом тумане
Лишь светит, как маяк прощальная звезда.
Спать расположились вокруг костра на еловый лапник, покрытый одеялами. Наволочки набили травой, получились ароматные подушки. Накрывались от комаров простынями. Спали как убитые после утомительного перехода и десертного вина
Костровому вставать раньше других. К подъему усталых «походников» костер не должен уступать большому пионерскому костру, чтобы отогреть товарищей от ночной прохлады пылом - жаром живительного огня.
Утром плотный завтрак: «макароны по-флотски» по полной миске и крепкий индийский чай «Три слона» с бутербродами с «Российским» сыром и «Краковской» колбасой.
После завтрака обнаружили, что недалеко от нашего лагеря, расположилась кампания молодых женщин и девушек. Вечером мы не заметили, как женская кампания раскинула свой лагерь рядом с нашим. Оказалось, что девушкам очень понравился наш ночной концерт. Многих песен они раньше просто не слышали. Кампания оказалась из города Щелково, работали девчата на одной из ткацких фабрик, жили в общежитии на станции «Воронок». Работа у них сменная и они приехали отдохнуть на два дня на новые для них места. Свои ближайшие места отдыха на Клязьминском водохранилище наскучили.
Быстро перезнакомились с общительными ткачихами и полдня провели, совместно загорая, купаясь, играя в волейбол. Самый младший из нас гитарист Игорь оказался заядлым рыболовом. Он наловил рыбы, которой хватило на уху и нам и нашим соседкам. Праздничный и прощальный обед прошел в дружеской обстановке. После обеда вынуждены покинуть (труба зовет!) приятную кампанию ткачих и продолжить путешествие до Солнечногорска. У девушек Валера, самый старший из нас и отслуживший в Армии, взял адрес общежития, куда нас пригласили в гости девушки.
Глава Третья
Первая встреча - последняя встреча…
Велопутешествие на Истринское водохранилище имело некое продолжение романтического характера в подмосковном текстильном городке Щелково, куда члены велокоманды были приглашены в гости.
Валера старший товарищ в велопробеге и в бригаде, парень холостой, честно отслуживший в Армии. Во всех отношениях положительный молодой человек. В начале шестидесятых годов Валера успешно занимался в секции регби при МВТУ им Баумана. Игра для России экзотическая.
В 1936 состоялся первый чемпионат страны, который, – как и первенство 1939, – выиграли московские «динамовцы». Они же в 1938 завоевали Кубок СССР.
После войны соревнования по регби у нас в стране не проводились, – только отдельные матчи. В 1949 регби в СССР был объявлен «буржуазной игрой» и оказался под запретом.
Возрождение опального вида спорта началось в 1957. В Москве – в рамках фестиваля молодежи и студентов - прошел турнир регбистов.
После фестиваля в МВТУ им. Баумана и МАИ создаются секции регби. Примерно в это же время подобная секция формируется в Воронежском лесотехническом институте. В 1959 в Москве состоялся первый послевоенный турнир по регби с участием этих четырех команд. Победу одержали регбисты МВТУ.
В 1961 сборная команда МВТУ и МАИ успешно выступила в международных товарищеских играх против сильнейших команд Польши.
Во время активного отдыха на Истринском водохранилище познакомились с молодыми девушками - ткачихами из подмосковного Щелкова. «Подмосковный городок, липы желтые в рядок…» Валере понравилась одна из девушек, и он предложил за кампанию отправиться в гости в Щелково - ткацкий городок. Я помнил, что в кармане лежит номер телефона новой знакомой по имени Виктория, что означает «Победа». Вике обещал непременно позвонить и утешить обиженную на водохранилище девицу по мере сил и возможностей. Своим друзьям по походу не стал рассказывать, что познакомился с девушкой на лесной поляне, да они бы мне и не поверили, чтобы за пять минут понравиться и взять телефон у незнакомки. Да и сам бы не поверил, а поднял на смех, если бы мне стали вешать на уши такую небылицу.
Из песни слова не выбросишь. Было!
- Не могу, не могу! У меня срочные дела на даче, обещал матери приехать и помочь по хозяйству. Нет, нет, нет, - стал упираться рогом в землю и отмахиваться руками.
Ехать в гости к ткачихам не было ни настроения, ни малейшего желания. Все девицы были старше меня по возрасту, да и ни одна особенно не приглянулась, чтобы завязывать романтические отношения за тридцать километров от Москвы в экзотическом ткацком городке.
- Поддержи, будь человеком, кстати, Валентина явно заинтересовалась твоей особой, - продолжал уговаривать Валера.
- Вспомни, когда играли в волейбол, Валентина только тебе единственному подавала мяч, это все заметили, - интриговал Валера.
- И потом, в первый раз, сам понимаешь, появляться одному в обществе малознакомых людей не совсем прилично, - продолжал убеждать старший товарищ по бригаде.
- Ладно, уговорил. Навестим весёлых ткачих, поглядим в деле какая она Валентина Батьковна.
- Виктория подождет, никуда не денется,- решил про себя, и согласился сопровождать Валеру в городок – невест навстречу новым холостяцким приключениям ничего романтического не ожидая от новой встречи.
После окончания работы с Ярославского вокзала отправились на пассажирскую платформу «Воронок», где находилось общежитие наших знакомых ткачих.
Телефон в общежитии отсутствовал, и предупредить о своем появлении не имели возможности. Прихватили несколько бутылок марочного вина и две коробки шоколадных конфет, в виде презента. ( Без бутылки ухаживать за женщиной неприлично) Купили два букета цветов на Ярославском вокзале. И вперед на «Воронок»!
Композитор Я.Френкель, стихи М. Танича
Подмосковный городок,
Липы желтые в рядок.
Подпевает электричке
Ткацкой фабрики гудок.
Городок наш - ничего,
Населенье таково:
Незамужние ткачихи
Составляют большинство.
В общежитии девчат
Фотокарточки висят,
Дремлют ленты на гитарах,
И будильники стучат.
Но в хороший вечерок
Заглянул на огонек
В нашу комнату девичью
Бывший флотский паренек.
Вышло так оно само -
Написал он мне письмо...
И девчонки к новоселью
Подарили нам трюмо.
Мы на фабрику вдвоем
Утром рядышком идем,
То ли, может, он со мною,
То ли, может, я при нем.
Фотокарточки висят,
И будильники стучат,
Но одной гитарой меньше
Стало в комнате девчат.
Ходят девочки в кино,
Знают девочки одно:
Уносить свои гитары
Им придется все равно.
Общежитие оказалось двухкомнатной квартирой в обычном жилом доме в пяти минутах ходьбы от железнодорожной станции.
Девушки к нашему счастью оказались после работы дома и искренне обрадовались гостям. Мы появились во - время. Время ужина, и гостеприимные хозяйки стали накрывать на стол, чтобы накормить и сразить наповал своими кулинарными способностями московских гостей. Общеизвестно со времен Древней Греции, а может и раньше, что путь к сердцу мужчины лежит, в том числе, и через его желудок. Даже не ведая древнего, но действенного правила девушки это чувствуют своей природной женской безотказной интуицией. Накормить мужчину шашлыком из бедра мамонта – святое дело первобытной женщины!
Что работа закипела по полной программе, поняли по аппетитным запахам и весёлым голосам, доносящимся из кухни. Мужчины в доме! Это событие! Нельзя ударить в грязь лицом! Что в печи – всё на стол мечи!
Собирали стол в большой комнате. Надо понимать, что эта комната служила чем-то вроде «кают - кампании», где по вечерам коротают время незамужние ткачихи. Первое впечатление приятное. Чисто и ухожено. Тепло и тихо. На окнах белые занавески и живые цветы в горшках, в том числе хорошо узнаваемые герань и столетник, по- научному-алоэ.
На буфете обязательные семь мраморных слоников, приносящих в дом счастье, громко тикающий будильник и детские мягкие игрушки в виде мишек, тигрят, зайцев и кошек. На кроватях аккуратно заправленных лежит по две - три пуховых подушки. И, конечно, на стене висит обязательная семиструнная гитара с розовым бантиком на грифе.
У стены - новенькая радиола, а рядом этажерка с книгами и набором грампластинок. Посредине комнаты большой круглый стол и над столом висит оранжевый матерчатый абажур, который придает домашний уют «кают - кампании». Стены завешены репродукциями из журнала «Огонёк» и кинозвездами с обложек журнала «Советский экран».
Пока готовится на кухне праздничный ужин мы с Валерой предоставлены сами себе. Валера стал рассматривать картинную галерею на стенах комнаты, а я пошел к этажерке с грампластинками, посмотреть, что слушают нынче в провинциальных городках. Оказалось, что в провинциальных городках слушают ту же музыку, что и в столичных кампаниях.
Было заметно, что коллекция пластинок собиралась постепенно аборигенами женского общежития, которые время от времени менялись по разным причинам: кто-то выходил замуж, кто-то уезжал в родные края, в связи с окончанием трудового договора. Грампластинки и книги оставались на память, оставшимся жильцам этой коммунальной в полном смысле этого слова квартиры. Нашлись на этажерке пластинки послевоенных лет, в основном, танго и фокстроты. Было весьма приятно увидеть пластинки мной любимые: «Дождь идет», «Цыган», «Спи моё бедное сердце», «Джозеф», «Цветущий май», «Рио - Рита», «Голубка». Песни в исполнении Леонида Утесова и Клавдии Шульженко - кумиров послевоенных лет. Было много пластинок современных и популярных в начале 60-х годов.
Грампластинки это моя слабость. Собирать грампластинки начал еще в школе. Начало моей коллекции положила сестра, которая старше на шесть лет. Сестра рано вышла замуж и те пластинки, которые она покупала, и те, что подарили ей многочисленные поклонники, достались мне.
Родители благосклонно относились к моему увлечению. Учился хорошо, не курил, занимался спортом, не создавая родителям проблем. Отец за время моего обучения в школе не был ни одного раза и не ведал, что за десять лет сын сменил четыре школы. В Москве шло бурное послевоенное строительство новых школ. Мать изредка появлялась на родительских собраниях, где меня, если даже и вспоминали, то « тихим, незлобным словом».
В качестве поощрения «за примерное поведение и прилежную учебу» раз в неделю мать выделяла деньги на пластинки. Кроме того вся мелочь, которая оставалась от плановых хождений в магазины за хлебом и прочими бакалейными товарами оставалась в моем левом кармане узеньких брюк. Мать всякий раз, когда приходил из магазина и отдавал продукты, приговаривала: « Понятно! У попа сдачи не бывает!» Мать была ходячая энциклопедия поговорок и присказок. При этом оставшуюся мелочь оставляла великодушно сыну на мелкие расходы. За неделю скапливалась энная сумма, на которую можно купить пару пластинок.
Один раз в неделю ездил в Центр и обходил магазины грампластинок на Кировской улице, в ГУМе и на Старом Арбате, где появлялись новинки зарубежной музыки и долгоиграющие пластинки «Вокруг света» и «Музыкальный калейдоскоп». Если денег на покупку пластинок не хватало, то в запасе у меня всегда был отец, который работал в одном из закрытых министерств, в Большом Черкасском переулке около метро «Дзержинская». Звонил ему по местному телефону из бюро пропусков. Отец выходил, твердо зная, что сын пришел « в последний раз» просить денег на « исключительно редкую пластинку». Отказов не случалось, как и комментариев, чем я всегда был благодарен отцу.
В нашем большом ведомственном доме на Бутырском хуторе у меня была одна из лучших коллекций грампластинок. Больше пластинок было только у Валерки Мастеркова, которого звали «Помпластиночки»- это означало: «Пойдем, послушаем пластиночки». Мастерков жил на первом этаже. Он устанавливал проигрыватель на окно и заводил новинки на весь двор к радости молодой части жильцов дома. У Мастеркова было много пластинок «на ребрах» (рентгеновских снимках) Петра Лещенко, Константина Сокольского, бесподобные танго Оскара Строка.
Еще в нашем дворе жил музыкальный парень, который обожал композитора и руководителя оркестра Цфасмана, везде и всюду готов был рассказывать о его джазе. Этого парня сначала звали «Цфасман», а потом просто «С маслом», так было проще выговорить. В конце пятидесятых годов джаз- оркестры Александра Цфасмана, Олега Лундстрема и Лаци Олаха частенько выступали на вечерах отдыха в Доме Культуры фабрики «Свобода» на Вятской улице. Это было ближайшее от Бутырского Хутора культурное заведение, куда мы ходили осенью, зимой и весной на танцы. Летом ближайшая танцверанда была в Останкинском парке.
В школе легко давался немецкий язык, и Софья Александровна наш преподаватель иностранного языка советовала для совершенствования и углубления знаний покупать немецкие газеты «Берлинер Цайтунг» и «Нойес Дойчланд», издающиеся в ГДР.
В Москве существовал единственный уличный газетный киоск, где продавались газеты центральных органов Компартий зарубежных стран на иностранных языках.
Неприметный газетный киоск располагался рядом с гостиницей «Москва» со стороны Театральной площади. Я даже после окончания школы продолжал изредка покупать немецкие газеты и почти свободно читал их без словаря. В конце 1960 года случайно утром перед работой обнаружил в киоске югославский журнал «Фильмски свет» на сербском языке. На обложках этих красочных журналов печатались цветные фото американских, французских, итальянских и некоторых других кинозвезд 60-х годов.
В самом журнале печатались материалы о профессиональной деятельности кинорежиссеров, звезд кино, а также их личной жизни во всех подробностях, на что способна желтая пресса. Братский сербский язык достаточно понятен для русского человека, и было очень интересно читать и потом рассказывать эти сплетни и подробности из жизни западных кинозвезд. О советском кино в югославском журнале не было ни слова, как будто такого искусства в СССР не существовало. Второй, солидный по объему, югославский журнал, который я покупал назывался «Арена», в этом журнале тоже печаталось много интересных статей о кино, театре и других видах искусств, а также политические статьи, которые освещали события в мире далеко не так, как в газете «Правда» и «Известия». И это тоже было интересно читать и сравнивать. Отец много лет выписывал две центральные газеты, и я их прочитывал, кроме первого листа с «Передовицей», где категорически указывалось идеологами со Старой площади, как жить и как дышать советскому народу на текущий момент жизни.
Я узнал у завсегдатаев, что журнал «Фильмски свет» выходит два раза в месяц по пятницам. Количество экземпляров было ограничено, и любители покупали по два экземпляра (больше не продавали в одни руки), чтобы потом обменять на журнал, пропущенный по каким-то причинам. У меня скопилось довольно много этих хорошо оформленных журналов с портретами западных кинозвезд и забавной информацией об их жизни. Этой информацией с удовольствием делился в кампаниях, не называя её источника. Я отшучивался интригуя, что все западные кино новости узнаю от знакомого дипломата, за рюмкой чая.
Особенно нравилось слушать мои байки девицам -продавщицам, которым вешал «лапшу на уши», когда хотел завести романтические отношения. Действовало безотказно: сводить пару раз в кино и подарить ко всему прочему журнал с фото на обложке, например, Жерара Филиппа. Это вам не фото Сергея Бондарчука на обложке журнала «Советский экран».
Пока знакомились с интерьером комнаты, подоспел праздничный ужин. За столом кроме нас оказалось еще четыре девушки. Три нам были знакомы по пикнику на Истринском водохранилище, а четвертая оказалось совсем юным созданием с хорошими задатками настоящей женской красоты. Я, что называется, встал в стойку, сразу забыв, что мне на сегодня предназначена Валентина.
Девушка ростом не менее ста семидесяти сантиметров. Волосы черные, отливающиеся в синеву, голубоглазое создание, с вполне сформировавшимся бюстом. Алые припухшие по – детски губы, и смуглая кожа, то ли от загара, то ли от природы. Валера, как и я, приоткрыв рот, смотрел на это милое создание, которое бесшумно вошло и скромно опустилось за стол, напротив нас.
-Галина, - представила Валентина, юную стройную девушку,
-Моя племянница, приехала погостить из Тулы перед началом учебного года в десятом классе, - подчеркнула Валентина возраст племянницы.
Мы тоже представились. На этом официальная часть была закончена, и мы приступили к праздничному ужину. Обязательный советский салат « Оливье» был на самом высоком уровне, как и все прочие закуски и фрукты. К нашему марочному вину и шоколадным конфетам, у гостеприимных хозяек оказалась в запасниках бутылка «Столичной» и началось широкое веселье. Валера был в ударе, и чтобы понравиться девушке Наташе, из-за которой мы оказались здесь, из него, как из рога изобилия сыпались анекдоты, тосты и веселые истории.
Примерно через час кто-то предложил включить радиолу, чтобы потанцевать, разнообразя вечеринку. Галя оказалась не такой простой, как казалась на первый взгляд. Она подошла к радиоле и поставила песню Клавдии Шульженко «Первая встреча».
Эта замечательная песня была создана на музыку мексиканского композитора C. E. Almaran, с названием в оригинале «История любви». Песню впервые исполнил популярнейший ансамбль гитаристов «Трио Лос-Панчос» в конце 50-х годов. В СССР она появилась на одной из долгоиграющих пластинок «Вокруг света». Автор русских слов мне неизвестен.
Незатейливые слова и трогательная музыка песни «Первая встреча», навсегда ассоциируются в моей памяти с недолгими встречами с юной Галей из Тулы. Когда я позже слышал эту музыку перед моими глазами и в памяти всплывали все детали наших коротких, но незабываемых встреч.
В шумном городе мы встретились весной,
До утра не уходили мы домой.
Зорька звезды погасила,
И нам ночи не хватило,
Чтоб друг другу все сказать.
В шумном городе мы встретились весной,
Сколько улиц мы прошли тогда с тобой,
Сколько раз потом прощались,
И обратно возвращались,
Чтобы снова всё начать.
Мне б забыть, не вспоминать этот день, этот час.
Мне бы больше никогда не встречать милых глаз.
Но опять весенний ветер
В окна рвется и зовет.
Он летит ко мне навстречу,
Песню нежную поет.
Может, нового и нет в словах моих,
Пусть та встреча, как и тысячи других.
Пусть похожа на другие,
У меня ж она впервые,
У меня ж она одна.
Как только заиграла музыка, Галя тут же объявила: «Белый танец, дамы приглашают кавалеров». И не давая опомниться, пригласила меня на танец. Валентина все сразу поняла. Сегодня не её день. Племянница надежно взяла инициативу в свои руки, это было легко понятно и пьяному ёжику.
Во время танца Галина смотрела на меня влюбленными глазами. Нет, не откровенно, а по – детски влюбленными глазами. Потом танцевал с Валентиной и другими девушками, а сам постоянно следил за реакцией Галины. Она явно сидела расстроенной, ожидая, что стану обращать внимание только на неё.
Через некоторое время вышел на кухню покурить и осмыслить происходящее вокруг меня. Если бы не оказалось Галины, вполне мог бы приятно провести время с Валентиной. После выпитой водки, все девушки становились красавицами, и хотелось объять необъятное. Но теперь карты оказались спутаны, с появлением девушки с «редким» именем - Галина. Я уже не мог с собой ничего поделать - мысли только о юном создании.
На кухню вошла Галя и присела напротив меня через кухонный стол. Помолчали.
-Разрешите, составлю Вам кампанию, - заговорила Галина,
- А ты, что же покуриваешь?- спросил я менторским тоном, подчеркнуто на «ты».
- Не в том смысле, что покурить, а просто посидеть с Вами. Я никогда не курила и даже не пробовала, хотя в школе у нас многие девчонки покуривают для солидности.
- Это совсем другое дело. В школе я тоже не курил, но в девятнадцать лет, по недоразумению, начал баловаться, а потом вошло в привычку, хотя курю очень мало. Пачка сигарет «Прима» мне хватает больше, чем на неделю. Дома не курю совсем, и родители до сих пор не подозревают, что курю уже целый год, - продолжил я, построив монолог так, что можно было понять с кого я года от Рождества Христова.
Считать в уме Галя умела хорошо, не зря у неё пять баллов по математике, выяснится чуть позже.
- Да, ты, всего на три года старше меня - переходя на «ты», радостно выпалила без пяти минут десятиклассница.
- Это же просто замечательно, моя мама тоже младше отца на три года, - радовалась моя визави.
- А вот моя мама на год старше отца, - охладил я пыл юного создания.
Через некоторое время у нас как-то легко и просто начался долгий и неторопливый душевный разговор. Пить вино мне уже не хотелось и не хотелось возвращаться за общий стол, а нравилось смотреть и смотреть в ее светлые глаза и слушать приятный обволакивающий голос.
Несколько раз заглядывала на кухню с озабоченным видом Валентина, но наш целомудренный вид и то, что мы сидели за столом друг против друга, не давал ей повода прерывать нашу дружескую беседу. У Валентины на лице была нарисовано нескрываемое раздражение нашим общением, и ей не терпелось отправить Галину от меня и от греха, куда подальше. Например, в другую комнату спать. Но повода мы ей не представили. Спать не хотелось, и мы продолжали изливать свои души друг другу. Предутренние часы всегда располагают к самым душевным разговорам, когда открываются, друг другу сокровенные мысли, о которых никогда не расскажешь в дневное или вечернее время.
Как будто, где-то прорвало плотину, и слова потоком хлынули из глубин души, как с моей стороны, так и со стороны Галины. Мы говорили и говорили о себе, о своих увлечениях и планах на будущее. Галя перешла в десятый класс, у неё хорошие перспективы получить золотую медаль - все школьные года была круглой отличницей и хорошей спортсменкой. Отец работает Главным инженером в шахтном Управлении подмосковного угольного бассейна в Тульской области. Мать – домохозяйка, занимается воспитанием единственной дочери.
В Москву приезжает на каникулы второй раз. В прошлом году приехала в Москву первый раз, когда её тетя Валя, окончив текстильный институт, получила распределение в Щелково. Москвы практически не знает, и с удовольствием приняла бы мое приглашение погулять по столице нашей Родины.
Нормально погулять по Москве можно будет в ближайшую субботу, когда у меня будет короткий рабочий день. Утром следующего дня я честно и благородно попросил у Валентины разрешения погулять с Галиной по Москве и потом проводить до Ярославского вокзала засветло, чтобы она была дома не позднее десяти вечера. Валентина немного подумав, дала добро на нашу первую встречу. По настроению и решительному виду Гали было понятно, что она в любом случае приехала бы ко мне на первую встречу.
Мы выбрали подходящий момент и крепко поцеловались на прощание, договорившись встретиться на Комсомольской площади у выхода из метро «Комсомольская - кольцевая». Мне это место было удобно. С места работы без пересадки на трамвае от института МЭИ до Комсомольской площади не более 20 минут. В субботу мы заканчивали работу в 14 часов, и я договорился с Галей, чтобы она подъезжала к 14 часам 30 минутам.
Мы предполагаем, а Бог располагает. Именно в этот день руководство завода решило провести перевыборное профсоюзное собрание. Все входы и выходы с завода оказались перекрыты до окончания собрания. Я рвал и метал, метал и рвал! Посылал проклятья в целом ВЦСПС и в частности нашему профсоюзу, но ничего не мог поделать, против лома нет приёма! Пришлось терпеливо и мучительно долго ждать, когда откроют проходную завода.
Я опаздывал больше чем на час и даже не надеялся увидеть Галю на Комсомольской площади. Принял решение ехать в Щелково и объяснить причину моего опоздания. Каково же было удивление, когда проходя мимо места нашей встречи к Ярославскому вокзалу, я увидел Галину в красивом платье, подчеркивающем её стройную фигуру. Галя тоже заметила меня, и мы бросились друг другу в объятия. Я тут же рассказал о нелепой причине моей долгой задержке.
-Я знала, знала, что ты придешь, я верила, верила, - радостно и с облегчением повторяла Галя.
Я был просто поражен её долготерпению и уверенности, что я обязательно приду. Блажен, кто верует. Неверие - тяжкий грех. С удивлением и восхищением смотрел на девушку, и мне казалось, что я знаком с ней давно, всю жизнь. Потом она призналась, что помнила с моих же слов, что на дачу, где я жил летом, я не мог пройти к Ленинградскому вокзалу мимо места встречи, и она стояла бы, как стойкий оловянный солдатик, пока не сменят, то есть дотемна. Это я по достоинству оценил. Это был Поступок и он дорогого стоил. Ни одна моя знакомая девушка не стала бы ждать больше пятнадцати минут, в том числе и моя бывшая невеста.
Потеряв полтора часа драгоценного времени, я предложил для начала прогуляться по «Бродвею» или по «Броду», так молодые москвичи называли часть улицы Горького от Пушкинской площади до Охотного ряда, причем по левой стороне улицы, по правой стороне гулять не принято. И молодой народ (чуваки и чувихи) прогуливался туда, обратно, туда и обратно. При этом обязательно встречали кого-то из своих знакомых и раскланивались с ними. Гуляли, как правило, парами. Не обязательно парень с девушкой. Здесь же завязывались знакомства.
Мне до смерти хотелось, чтобы кто-то из знакомых с Бутырского хутора оказался на «Бродвее», и увидел меня с молоденькой красавицей. Никого, конечно, по закону подлости, не встретили, и я повел Галю в кафе – мороженое на улице Горького. Перекусив в кафе, отправились в Александровский сад, где еще не было могилы Неизвестного солдата.
- Под нашими ногами в тоннеле протекает река Неглинка, - поведал я своей новой подруге и стал рассказывать об Александровском саде.
Александровский сад — парк в центре Москвы. Расположен с северо-западной стороны от Кремля. В саду расположено множество исторических объектов — Кутафья башня Кремля, Итальянский грот, обелиск к 300-летию Дома Романовых, переделанный большевиками в памятник революционерам и теоретикам социализма.
Сады на месте русла убранной под землю реки Неглинки были разбиты по проекту архитектора Осипа Бове в 1820—1823 годах в рамках плана по восстановлению Москвы после пожара 1812 года. Работы начались по указу императора Александра I .
Сегодня сад принято именовать в единственном числе, но границы между Верхним садом (длиной 350 метров) от Угловой Арсенальной башни до Троицкого моста (у Кутафьей башни), Средним — от Троицкой до Боровицкой башни (длина 382 метра) и Нижним (132 м) по-прежнему хорошо заметны.
В Верхнем саду расположен грот «Руины», также известный как «Итальянский грот». Грот в саду задуман как напоминание о войне 1812 года, его крылья выложены обломками московских зданий, разрушенных армией Наполеона. О мемориальном значении сада напоминают и изготовленные по чертежам архитектора Е. Ф. Паскаля чугунные ворота, открывающие собою главный вход в сад — со стороны Кремлевского проезда и Исторического музея, покрытые символикой военного триумфа.
Здесь же у главного входа 10 июля 1914 года был открыт Романовский обелиск (архитектор С. А. Власьев) в память 300-летия царствования Дома Романовых. В 1918 г. имена Романовых были заменены на имена мыслителей-социалистов и революционных деятелей, а символы царской власти и гербы губерний России удалены — их следы по-прежнему хорошо заметны.
Казнь, покушавшейся на В. Ленина, Ф. Е. Каплан происходила в гараже Ленина, в присутствии поэта Демьяна Бедного, напросившегося посмотреть казнь для получения «импульса» в своем творчестве. Труп жертвы был облит бензином и сожжён в железной бочке в Александровском саду.
Рассказал Галине, что мой родственник, который работал на Тушинском механическом заводе, принимал участие в замене прежних звезд на Кремлевских башнях на рубиновые, которые горят днем и ночью. А одну звезду оставили на память москвичам на шпиле Северного Речного вокзала. Когда мы прогулялись вдоль Кремлевской стены, мимо знаменитого грота, до самой Москва - реки, Галя спросила, далеко ли до Третьяковской галереи.
- До Лаврушинского переулка рукой подать, перейдем мост через «Канаву» (так называют москвичи обводной канал) около кинотеатра «Ударник» и через пять минут будем на месте - ответил я со знанием дела.
- Давай, зайдем в гости к моей тете, которая работает в «Третьяковке», там же она и живет в небольшом флигеле, - неожиданно предложила Галя.
Про тетю она не говорила при нашей дружеской беседе в Щелково, и я с неподдельным интересом согласился познакомиться еще с одной Галиной родственницей, теперь уже со стороны отца. Когда мы вошли на территорию галереи, экспозиции музея были закрыты. Галя повела меня в один из небольших флигелей в задней части территории музея. На заборе сидела черная галка.
-Смотри - ка, черная галка! Ты такая же черная, теперь я буду тебя дразнить: « Черная Галка села на палку!»,- неожиданно пошутил я,
-Галка села на забор, а не палку,- с сомнением ответила черная Галка.
- Черная Галка села на забор – это нескладно, - продолжил я нелепо шутить,
- Вот свою родную сестру Галю, когда она меня дразнила в детстве, «Рёва – корова», я тоже дразнил: «Галина, дубина, полено, бревно»,- вспомнил, и рассказывал Галине эпизод из раннего детства.
- Лучше зови меня, просто «черная Галка», я согласна, - посоветовала юная, но мудрая Галка. На том и решили.
Тетя, оказалась красивой женщиной лет сорока и очень похожа с Галкой. Познакомились. Я рассказал, что мой отец работает в одном из закрытых министерств, мама – домашняя хозяйка, воспитывала детей. А после отец не хотел, чтобы она работала. Весной, летом и осенью хватало дел на даче. Сам я окончил после школы Техническое училище, и работаю на «почтовом ящике» радиомонтажником.
Татьяна Николаевна накрыла стол и стала угощать нас чаем с вишневым вареньем. Фамилия Галки оказалась Голенищева это древний дворянский род, который породнился с родом Кутузовых. Мне об этом Галка не говорила. Тетя и ее родной брат, отец Гали, знали о своих корнях, но, как и их родители, никогда, нигде в документах они не упоминали о своих пращурах - дворянах. Все это могло плохо кончиться после революции, несмотря на то, что они были дворянами обедневшими, но дворянами. Теперь стало понятно, откуда благородная красота этих женщин. Порода, она и в Китае порода.
Долго сидеть в гостях у нас не было времени, надо проводить на Ярославский вокзал Галку, чтобы она успела к десяти часам, как мы и обещали другой её тете. Поблагодарив за гостеприимство Татьяну Николаевну, я раскланялся, и мы отправились с Галкой еще прогуляться по Замоскворечью, и вышли к метро «Октябрьская - кольцевая» (ныне Добрынинская).
На Ярославском вокзале предложил, что в следующий выходной день поедем ко мне на дачу, там я хочу познакомить её со своими родителями. До дачи от площади «Трёх вокзалов» недалеко. До Химок с Ленинградского вокзала двадцать пять минут и там до деревни Юрово еще пятнадцать минут на автобусе «Химки – Стадион». На следующий день без недоразумений встретил на Ярославском вокзале в восемь часов утра Галку, перешли на Ленинградский вокзал и в девять утра мы были уже на даче у родителей.
Для родителей это было неожиданно, как гром среди ясного дня. Раньше я приезжал иногда на дачу со своей невестой, с которой встречался несколько лет еще с девятого класса, но полгода назад навсегда с ней расстались, и я находился в свободном полете. На даче с родителями Галка вела себя скромно, но достаточно уверенно, несмотря на свой юный возраст. Чувствовалось хорошее воспитание. Я сказал дома, что Галине предстоит закончить десятый класс, и она собирается поступать в МГУ. На какой факультет поступать еще не решила, но это будет специальность, связанная с математикой.
Позавтракав, мы отправились на Новогорскую плотину позагорать и искупаться. Там, как правило, по выходным собиралось много знакомых, где я хотел познакомить друзей со своей новой подругой. С собой взяли волейбольный мяч, карты, полотенца и большое одеяло, чтобы на нем загорать и играть в карты.
Часам к одиннадцати на Плотину подтянулся молодой и немолодой отдыхающий народ на других посмотреть и себя показать. Как я и ожидал, вскоре появились мои юровские холостые приятели Петров Юрка и Троицкий Володька. Познакомил их с Галкой, не посвящая, что она еще школьница. Ребята знали, что я расстался со своей невестой и поздравили, с новой знакомой «красоточкой – брюнеточкой». Искупались, поиграли в волейбол. Оказалось, что Галка классно играет в волейбол, и ее точные и сильные удары было не очень легко принимать. Она мне и раньше говорила, что в школе играла за сборную по волейболу.
Ребята начали чересчур активно оказывать знаки внимания моей черной Галке, и я решил пару часов покататься с ней на лодке. На Плотине была платная лодочная станция от базы отдыха завода «Калибр».
Оставили волейбольный мяч на попечение друзей и отправились в свободное плавание по очень извилистой и живописной реке Сходня. Метров через триста, где заканчивался пляж, начинались густые кусты и деревья по обоим берегам реки, которые придавали таинственность пейзажу. Река в этом месте не очень широкая, но две встречные лодки могли легко разъехаться друг с другом. Многие отдыхающие брали лодку на целый день, отъезжали на некоторое расстояние, подбирали уединенную поляну на берегу и останавливались там на отдых.
Проплыв минут пятнадцать вверх по течению, отыскали такую поляну на безлюдном берегу с густой зеленой травой, причалили к берегу и расположились на одеяле на отдых. Намеченную тщеславную программу выполнил – познакомил друзей с Галкой, а дальше комфортней нам было остаться отдыхать вдвоем. Еще разок искупались и начали играть в карты в « подкидного дурака». Два часа, на которые я взял лодку, прошли незаметно, и мы отправились в обратный путь. Галка попросилась за весла. Оказалось, что и грести она умеет по всем правилам: весла опускала неглубоко в воду, и сильным резким движением рук совершала гребок, практически без брызг. На лодочную станцию прибыли без опоздания и отправились к нашей отдыхающей кампании.
Во время нашего отсутствия недалеко расположились игроки футбольной команды «Динамо», чья спортивная база находилась недалеко от плотины. Всех динамовских игроков мы знали в лицо и по фамилиям, так как на пляже они появлялись постоянно и не один год. Я показал Галке знаменитого вратаря «Динамо» Льва Яшина, который всегда приходил со своей женой, красивой блондинкой. Были в их кампании еще Численко и Короленков. Вчетвером они играли в самую интеллектуальную игру после домино - « подкидного дурака».
Галка запросила воды, и я повел ее к роднику, который находился рядом с Плотиной. Из стальной трубы, выведенной из горы била ключевая холодная вода. Я рассказал, что в том месте, где бьёт родник, находился вход в бомбоубежище, и там прятались в начале войны от бомбежек и жители деревни Юрово. Несколько раз пряталась и моя мать, со мной трехмесячным крохой и моей шестилетней сестрой. После войны вход в бомбоубежище засыпали землей от греха подальше, чтобы не лазили туда мальчишки.
Позагорав и еще несколько раз искупавшись, отправились на обед домой. После обеда пошли гулять по окрестностям деревни. Я рассказывал, как называлось то или иное место вокруг деревни. Вся местность была разделена на определенные участки или зоны, которые имели свое историческое название. Репища, Подкрест, Задуби, Поповка, Машкинская сторона, Соколовский лес и другие.
С вершины горы «Репища», круглой, как репа, открывался живописный вид на долину реки Сходня, на Соколовский лес на противоположной стороне реки. В этой местности в селе Соколово, когда-то отдыхал на даче Герцен со своими друзьями, а в глубокий овраг, который находился рядом с Юрово, они ходили собирать морских моллюсков, окаменевшие останки моря, которое простиралось здесь в незапамятные времена.
До войны в Соколово построили дачи для ответственных работников ЦК и Совета Министров. Перед войной там жил под охраной Министр иностранных дел Литвинов на даче, обнесенной двухметровым глухим забором.
Показал Галке, где находилась дача Льва Троцкого, куда после революции ходили местные юровские бабы на поденную работу.
Вечером отправились играть в волейбол в дом отдыха «Нагорное». где отдыхали работники ЦК КПСС, а в этот сезон со своими семьями работники ВПШ, которые писали новый вариант Истории КПСС.
У нас была почти готовая волейбольная команда: Троицкий, Петров и я с Галкой, двух игроков возьмем в свою команду на месте. После ужина вышли на волейбольную площадку создатели новой Истории КПСС. Вокруг на скамейках расселись многочисленные болельщики из числа семей историков. Сколотили две команды и часа два играли с переменным успехом.
Галка сама предложила остаться ночевать у меня на даче. Такой вариант она предусмотрела, предупредив Валентину о поездке ко мне на дачу. Поэтому неожиданностью для тети её задержка не будет. А утром вместе со мной она поедет в Щелково, а поскольку начинал работу в 8 часов утра, нам придется выходить из дома в 6 часов 45 минут. Половина восьмого мы будем на Ярославском вокзале и к 8 утра Галка будет на станции Воронок, еще до того как Валентина уйдет на работу.
Мать встретила наше предложение без особого энтузиазма. Галине постелили на террасе с отдельным входом, а меня отправили под родительский контроль в дом, от греха подальше.
Утром действовали по четко разработанному плану. На Ярославском вокзале попрощались и договорились о встрече в ближайшую субботу на том же месте, в тот же час.
Через неделю на Комсомольской площади меня ожидал сюрприз. На свидание Галка появилась со своей матушкой, приехавшей по вызову Валентины. Анна Петровна выразила желание познакомиться с моими родителями. Наши планы были нарушены, и пришлось снова ехать на дачу. Анна Петровна была обеспокоена сохранением чести своей дочери, которая ночевала в чужой семье. Моя мать успокоила, что все происходило под контролем, и она может быть совершенно спокойна за свою дочь, которая ей, кстати, понравилась.
Заканчивался август, а значит новый учебный год не за горами. Анна Петровна решила забрать свою дочь домой под предлогом подготовки к новому учебному году. Обменялись адресами, пообещав друг другу переписку.
Через месяц призвали в Армию, и оттуда написал Галке единственный раз, что меня переводят в такую воинскую часть, где переписка невозможна, поэтому она может быть совершенно свободна, но помнить её я буду всегда.
Перед уходом в Армию прерваны все взаимоотношения с девушками, чтобы не возникало даже намёка на желание ждать солдата три года из Армии. Начиналась другая жизнь.
Подмосковье сердцу близкое... Глава 4
© Copyright: Лев Светлаков, 2015
Свидетельство о публикации №215040400639
Свидетельство о публикации №215040400639
Рецензии